Глава 9

Таблетка не помогала. Боль сдавливала виски тисками, клокотала в ушах стонами и криками обречённой на пожизненное рабство женщины, расползалась ржавыми брызгами перед глазами.

Сжав голову, Наташа уткнулась лицом в подушку. Слёз не было. Дыхание, как у загнанной лошади, разрывало лёгкие.

От прикосновения к плечу, отпрянула, разворачиваясь.

— Госпожа, — Франц удивлённо таращился на неё, — вас зовут на обед.

— Обед? — она прищурилась.

— Хозяин велел привести вас.

О каком обеде он говорит? Ей сейчас в самый раз напиться!.. Да, конечно! Раз не помогают таблетки… Как она раньше не догадалась? Алкоголик бы уже давно поправил своё здоровье, и не при помощи таблеток.

— Спасибо, Франц… Иду.

Она бросилась в обеденный зал. Так зверь, умирающий в пустыне от жажды в период засухи, торопится на водопой.

* * *

Состояние эйфории, появившееся в момент пробежки между этажами, усилилось.

— Простите за опоздание, — запыхавшаяся Наташа, окинув взглядом стол, поспешила на своё место.

Заглянула в кубок, стоящий перед ней. Полный. Облегчённо вздохнула. Не глядя ни на кого, выпила залпом. Со стороны походило на то, что госпожу давно мучила жажда. Поняла: мало. Хотелось ещё. Поискала глазами кувшин. Так… В зоне досягаемости. Привстала, дотягиваясь. Плеснула от души до самого верха. Выпила жадно, поспешно, словно боясь, что отнимут. Вот теперь можно и поесть. Подвинула ближе мисочку с супом. Что у нас здесь?

Только сейчас обратила внимание на вакуум вокруг себя. Было такое ощущение, что она одна.

С замершей рукой с ложкой, подняла глаза на Дитриха. Место напротив, где всегда сидела Агна, уже не пугало пустотой. Барон, выпрямившись, приподняв брови, не спускал с неё удивлённых глаз.

— Ага, — кивнула она ему, — вот теперь мне хорошо. — Отчиталась. Перевела взгляд на господина. Тот показался не таким лояльным, как барон. Прищурившись, словно от слепящего солнца, он неторопливо покачивал кинжалом. — И вам приятного аппетита, господин граф. — Кивнула, облизывая губы.

На графиню смотреть не стала: много чести! Пусть переваривает кол, который проглотила.

Суп быстро закончился. Вкусно. Только не поняла, из чего он был приготовлен. Какая разница! Вкусно же!

Овощи… Нет, хотелось мясного.

— Так, — она с готовностью смотрела на зажаренных цыплят с золотистой аппетитной корочкой, раздумывая: прихватить целого или подождать, пока граф съест первое и соизволит разделать тушку. Не вытерпела, делая замечание: — Так и с голода можно умереть, пока вас дождёшься. — Решила всё же подождать, опуская руки на колени. — Неужели нельзя цыплят сразу готовить порциями, как в ресторане?

По очереди посмотрев на братьев, пожала плечами. Какие-то они сегодня неразговорчивые.

Герард посматривал на иноземку с опаской. Сейчас она напоминала ему себя в моменты особого состояния, когда организму требовалась разрядка от сильного потрясения. И только изрядная порция крепкой медовухи приносила облегчение и снимала умственное напряжение. Боль отходила на задний план. Но он – мужчина. То, что он видел перед собой, повергло его в лёгкое замешательство.

Взяв кувшин, наполнил кубки: брата и свой. Наташа переставила свой кубок к нему ближе.

Перехватив её взор на кувшине с вином, хозяин решил призвать её к благоразумию:

— Мне кажется, вам уже хватит.

— Когда кажется, нужно креститься. Вам жалко? — выгнула с вызовом бровь. — Смею напомнить, что вы мне так и не вернули мою водку. Ладно, — махнула рукой, — выпили… На здоровье. А вот бутылку верните, господа. Она дорога мне как память о моём… моей… — снова махнула, — теперь не важно.

Он, переглянувшись с братом, наполнил её кубок доверху, демонстрируя наивысшую степень своего гостеприимства, думая о том, что девчонке поутру будет непросто.

Юфрозина, поглядывая на всех по очереди, сделала вывод: привлечь мужское внимание можно разными способами. Самый действенный из них – делать то, чего от тебя никак не ожидают.

Девушка, теперь уже не спеша, смаковала отменное вино.

Лучшая часть цыплёнка легла на её блюдо.

— Спасибо, — кивнула, чувствуя, как плавно и приятно качнулась её голова, не вызвав при этом боли. — Давно хотела спросить вас… — Прожевала кусочек, убедившись, что завладела вниманием братьев. Фрося её не интересовала. — Нет… Всё же, какая гадость эта ваша заливная… Переперченный цыплёнок… — Сморщилась, заглядывая в пустой кубок. Ухватив палочками сочную тушёную морковь, кашлянула. Палочки вывернулись. Морковь полетела… Фросе. Кому же ещё!

Та подпрыгнула.

Компаньонка кивнула, соглашаясь со своими мыслями, глянув на притихших мужчин. Потянулась ещё за одной морковкой. Передумала, цепляя кусочек свёклы. У монашки морковка уже есть.

Три пары глаз проследили за манёвром и облегчённо выдохнули, когда овощ приземлился по назначению.

— Вам тоже надо? — девушка уставилась на братьев. Те замотали головами. — Напрасно. Какие-то вы сегодня неразговорчивые, господа графы. — Она щёлкнула пальцем по серебряному кубку. Тот музыкально дзинькнул.

— Госпожа Наталья, — вздохнул его сиятельство, — я понимаю ваше состояние…

— Что? Вы понимаете моё состояние? — она снова заглянула в кубок. Пусто! — Ничего вы не понимаете! — Подалась вперёд. Фрося мешала лицезреть господина. Прорывалось возмущение. Эти сытые, всем довольные буржуи, что они могут понимать? — Это не вы какого-то хр… чудом… очнулись чёрт знает где, и не вас пытались изнасиловать, а потом отравить и… снова отравить! Это не вас обкрадывали, склоняли к сожительству и закрывали в подвале с крысами и тараканами, а потом обвиняли в безнравственности и шпионаже! Вы дикари, господа графы! Другая бы на моём месте давно взорвала ваш замок к чертям!.. — Она схватила ложку, треснув ею о стол. Чашечка отломалась и полетела… Куда же ещё?! Вечно голодной Фросе, держащей обглоданную ножку цыплёнка.

— Вот! — Наташа удивлённо уставилась на его сиятельство. — Что и требовалось доказать. От вас одни убытки, господин граф. Пора это прекращать! Чтобы завтра возместили мне ущерб!

— Ущерб? — граф наклонился вперёд, багровея.

Дитрих отодвинулся от стола.

Юфрозина отклонилась в сторону.

— Да, ущерб! Я из-за вас все свои бесценные таблетки потратила! Ложку сломала! Вот! — Она бросила её остаток в сторону ненавистного мужчины. — Завтра же мне вернёте ложку! Только серебряную! Нет, золотую, украшенную бриллиантами! И моральный ущерб заплатите за подорванное здоровье и расшатавшиеся нервы!

Герард кивнул брату.

Тот быстро подхватился, обходя стол, и, схватив брыкающуюся русинку на руки, поспешил к выходу. В какой-то момент поняв, что так она вывернется из его рук, перекинул на плечо, плотно прижав её колени к своей груди.

Дева колотила кулаками по его спине, не имея ни малейшей возможности соскользнуть, продолжая выкрикивать, предположительно ругательства, на непонятном мужчине языке. Потом затихла, обессилев.

Наташа чувствовала, как проваливается в зыбкое болото, увязая в гибельной его трясине. Вот и хорошо. Чем такая жизнь – лучше никакая...

* * *

— Заснула, — Дитрих опустился на стул, вздыхая.

— Ещё бы не заснуть, — хмыкнул сиятельный. — Столько выпить и не закусывать. Ты всё понял, что она говорила?

Тот пожал плечами:

— А знаешь, я её понимаю, — качнул головой барон. — Наливай… Она ещё хорошо держалась.

— Вот, кто хорошо держится – так это графиня, — посмотрели на пустующее место.

Выпили, разламывая цыплёнка.

— Сравнил… Посмотрел бы я на неё, если бы всё это произошло с ней.

— Да, ты прав, брат. Девчонка там, ещё в лесу, показала свой боевой характер. И здесь после всего… Не очерствела… — он взял сломанные части ложки, соединяя. — А что, пожалуй, можно вылить и серебряную. Надо отвезти на рудник, показать. Чем надо её украсить?

— Не понял… Серебряную в следующий раз не сломает, — хихикнул барон. — Горячая госпожа…

— В следующий раз эта штука полетит в Бруно… Не смотри на меня так… Бруно её женой намерен сделать. И она согласие дала.

— Что? — Дитрих нахмурился, качая головой. — Ты, брат, осёл и…

— Заткнись… — процедил сквозь зубы сиятельный. — Не твоё дело…

— Тогда наливай…

* * *

Затуманенный взгляд блуждал по светлому свисающему пологу над кроватью. Кажется, у неё всё время был тёмный. Наташа вскочила, осматриваясь, переводя дух. Это же у неё уборку делали и сменили балдахин! Облегчённо выдохнула, уставившись в окно. Сереющий его прямоугольник наводил на вопрос: сейчас вечер или раннее утро? В голове чувствовалась тяжесть. Хотелось пить.

Вспомнив, что за водой придётся идти в кухню, откинулась на подушку. С ужасом вспомнила всё произошедшее в деревне и за обедом.

Клеймить себя позором даже не пыталась, тут же оправдав: «А что они все хотели? Я же не такая бесчувственная и закалённая средневековыми экзекуциями, как они. Вон, как Фрося смаковала происходящее, с наслаждением впитывая стоны и крики отравительницы. А баронессу что ожидает? Вечная мука жить вдали от своих детей и любимого мужа». А то, что Агна любит своего мужа, девушка не сомневалась. На отравление решилась из-за ревности. А кто тогда в первый раз её травил? Нет, тут не так-то просто во всём этом разобраться.

Приведя себя в порядок, выглянула в коридор. Теперь она одна обитает в этом крыле. Жутковато. Факелы не горят. Уже погасли или ещё их не зажигали?

Стоило ей оказаться на лестничной площадке – всё стало на свои места. Вечер. По лестнице сбегал Франц.

В кухне горячо обсуждалась порка. С нездоровым азартом смаковались подробности: кто, что и как сделал, как отреагировало тело несчастной жертвы на очередной удар и далее в том же духе.

Схватив первый попавшийся чистый кувшин, русинка зачерпнула горячей воды из открытого котла.

— Госпожа! — Берта переместилась к ней. — Как мы довольны, что негодяйка получила по заслугам. Это же надо, руку на госпожу поднять! Её убить мало!

— Она в рабском доме долго не проживёт, — послышался сбоку голос.

— Госпожа, давайте я вам соберу поесть. Вон, какая вы измученная. Все уже повечеряли. Господин распорядился вас не беспокоить.

Знала бы Берта, чем измучена госпожа. Жаждой! Прихватив несколько печений, Наташа вышла в полукруглый зал, столкнувшись с Бруно.

— Моя красавица, — он прижал девицу, косясь на кувшин в её руке. — Только прибыли. Устал чертовски. Обмыться нужно и распорядиться насчёт вечери в свою половину.

— Куда это нести, господин командующий? — послышался сзади голос. Воин тряхнул двумя увесистыми грязными мешками.

— В кабинет господина, — широкая спина рыцаря заслонила иноземку от говорившего.

— Вы поймали экономку?

— Клару? — отвёл взор. — Давай позже об этом поговорим. Я сейчас к Герарду. Он ждёт. Приходи, как стемнеет в беседку. — Прикоснулся губами к её щеке. — Я думал о тебе.

Она улыбнулась:

— Мне вас не хватало.

Бруно исчез за дверями кухни.

Из правого крыла показалась прачка. Присев в поклоне, скрылась в кухне. Наташе показалось, что Эрна видела её встречу с командующим. Что тут такого? Это жизнь. Вчера ты была подружкой Бруно, а сегодня у него другая.

* * *

Стук в дверь отвлёк Наташу от мыслей о Юфрозине. Если господин распорядился её не беспокоить, значило ли это, что ей не нужно сейчас идти к графине?

Вошла Эрна. Девушка ожидала увидеть кого угодно – только не её.

— Госпожа, — девица, опустив глаза, мялась, теребя край передника. — Мне нужно сказать вам правду.

Наташа насторожилась, медленно подходя к ней. Вблизи прачка выглядела иначе. Овальное лицо с чуть грубоватыми чертами, выдавало в ней простолюдинку и не портило её очарования. Большие голубые глаза, полукружья бровей, чуть вздёрнутый носик, великоватые полные губы. Такие девушки нравятся мужчинам. Эрна не должна засидеться в девках.

— Правду?

— Да, госпожа. Мы с Бруно друг друга любим, и уже давно вместе, — она стрельнула глазами в иноземку, отметив, что та внимательно её слушает. — Он очень благородный и захотел помочь вам оградиться от настойчивости… других мужчин.

Звучало неубедительно. Девушка заподозрила неладное. Не хочет ли отвергнутая девка обманным путём вернуть своего возлюбленного? Знаем, читали, смотрели фильмы…

— По-моему, если мужчина любит женщину, он не должен ни под каким предлогом связывать себя узами брака с другой женщиной, — видя, что та не понимает, пояснила: — Зачем ему вести меня в церковь, если он любит тебя? Это неблагородно по отношению к тебе, — она пыталась поймать взгляд прачки. Похоже, та не знала о решении своего бывшего парня жениться на другой.

— Оно-то верно… — Эрна всхлипнула. — Но он твердит, что иначе вам никак не помочь. Госпожа, как мы с вами будем его делить? Днём он с вами, а каждую ночь – со мной. И он клянётся мне в своей любви.

Вот теперь она подняла глаза: полные слёз, яркие и молящие. В них разливалась боль.

Наташа чертыхнулась. Значит ли это, что Бруно обманывает их обеих? Нужно ли верить словам обиженной покинутой девицы?

— Вы мне не верите? — Эрна вытирала скатывающиеся по щекам слёзы.

— Почему я должна тебе верить? Ты заинтересованная сторона, — девка таращила на неё глаза. Русинка вздохнула: — Ты ведь любишь его и хочешь быть с вместе ним. Неважно, какой ценой. Так ведь? — прачка, опустив голову, плакала. — Если я захочу что-то прояснить – я спрошу Бруно… А ты иди. — Она развернула её к двери, выпроваживая и шепча себе: — Своё чёрное дело ты уже сделала. Посеяла сомнение в мою душу. Ну, ладно, дорогой жених, поговорим вечером в беседке.

Девица действительно посеяла сомнение в душу Наташи. Чем больше она думала об этом, тем сильнее убеждалась, что та могла быть права. И это могло быть связано не с тем, что Бруно хотел помочь девушке, а именно с его любвеобильностью. Почему нет? Ей он тоже говорил, что любит. Днём он ухаживает за Наташей, а ночью… А что будет после свадьбы? Будет бегать к Эрне? Может мужчина любить двух женщин одновременно? С сожалением ответила: да. Ведь в её мире некоторые мужчины имеют по две семьи и вполне счастливы там и там. И умудряются сделать так, что ни одна из сторон не догадывается о существовании другой. И неважно, о чём идёт речь – о любви, привязанности или чём-то ещё. С окончательными выводами спешить не хотелось. Как и не хотелось верить в мужское вероломство. Рыцарь казался ей искренним и честным. А вот иные женщины могут быть весьма коварны. Хотелось выслушать Бруно, заглянуть в его глаза.

* * *

Усиливающееся беспокойство давало о себе знать нервным ознобом. Удивлялась, как легко прачке удалось вывести её из себя. Несколько слов и всё… Созданный ею внутренний мир, в который она поспешно поместила себя вместе с мужчиной, пообещавшим ей счастье и спокойную жизнь, дал трещину. Где же ты, Бруно?

Она стояла посреди беседки, вглядываясь в густую листву виноградной лозы, прислушиваясь к окружающим звукам. Пришла слишком рано? Ничего, она подождёт. Уже привыкшая жить без часов, ориентировалась по солнцу, луне, запахам еды из коридора и суете прислуги перед трапезой. Привыкала к чужой речи, запоминая новые слова и впитывая новые знания. Приходилось приспосабливаться, при этом оставаясь собой. Училась молчать и сдерживаться.

Как укор, перед глазами встала сцена на обеде. Помнилось всё чётко. В каком бы состоянии она ни была, будь это стресс или опьянение, провалами памяти никогда не страдала. Стресс был, когда одного за другим похоронила родителей. Когда попала сюда. Злоупотребить спиртным в той жизни пришлось только раз – когда впервые столкнулась с мужской изменой и цинизмом. Было очень плохо… Не от того, что рвало от выпитого, а от самого факта измены и его толкования обратной стороной. Спасибо маме. Тогда она помогла ей разобраться в себе, расставить приоритеты, не потерять своё достоинство, не пасть.

Сейчас же всё было по-другому. Физически плохо, как в первый раз, не было. А вот, что она успела наговорить… Вовремя замолчать – для этого необходим большой талант, несмотря на то, что всё произносимое – правда. Легче от этих мыслей не стало. Да и кому она нужна, её правда?.. Где же ты, Бруно?

Он ведь собирался обмыться! Решив, что может найти его в купальне, направилась туда.

Что там кто-то есть, услышала, ещё находясь на верхних ступеньках лестницы. Прятаться не стала, уверенная в том, что это её жених.

Лёгкий плеск льющейся воды вызвал приятную дрожь. Купальня, подсвеченная лунным светом, проходящим сквозь кроны деревьев, выглядела таинственно. Лениво поднимался тёплый пар, образуя замысловатые кружева, растворяясь в вышине.

Мужчина, находясь спиной к ней, не спеша погружался и выныривал из воды.

Наташа, присев на бортик, любовалась изгибом его шеи, широкой спиной, с хорошо развитой мускулатурой, отмечая росчерк двух косых длинных шрамов. Вода струилась по его плечам, завораживая. Тёмные короткие волосы…

Девушка замерла. Улыбка сошла с её лица. Волосы… Светлые волосы Бруно длиннее, чем у этого мужчины…

Одновременно с узнаванием, кто перед ней, мужчина обернулся. Он словно почувствовал чужое присутствие.

Вид поражённой девы ничуть не смутил господина. Но и радости от встречи он не испытывал:

— Ты Бруно ищешь?

Наташа, как загипнотизированная, следила за его руками, разгоняющими клочки пара.

— Он был здесь… И уже давно… — видел, как изменилось её лицо в момент его поворота. Обозналась… А вот он никогда бы не спутал её ни с одной женщиной…

После разговора в кабинете, они с Бруно спустились в купальню. Командующий спешил и, не глядя на усталость, сквозившую в его движениях, выглядел очень довольным. Куда может спешить вечером мужчина, свободный от дозора? Герард почувствовал ревность. Как будто посягали на его собственность, на то, что принадлежало ему, одному ему и больше никому. Она тяжело и неуклюже ворочалась в глубине сознания. Он сжал челюсти, заставляя сдержать нарастающую агрессию. Ничего, он сможет справиться со своими чувствами. Нужно время.

Девушка, ничего не ответив, поспешно скрылась в нише. Такое могло произойти только с ней. А что удивляться? Она же не видела Бруно без рубашки со спины… А шрамы у его сиятельства жуткие и приметные. Запоздалый стыд залил щёки румянцем. Надежда была на то, что граф понял, что она ошиблась, а не пришла подсматривать за ним.

Не заметила, как оказалась у стены здания со стороны казармы. Что она здесь делает? Ищет рыцаря? Почему он не пришёл на свидание? Устал с дороги, вымылся, присел поесть, заснул. Так бывает. Улыбнулась. Неусыпная фантазия предложила другой вариант развития событий: вымылся, поел, забыл про неё, развлекается с Эрной. «Каждую ночь – со мной, каждую ночь – со мной…», — пульсировало в висках голосом прачки.

Остановилась у кустарника, размышляя, как поступить. Раздвинула ветви, всматриваясь в чёткую линию длинной постройки. И где здесь его половина? Он так выразился, когда хотел заказать в кухне поднос с едой. Маленькие оконца под покатой крышей прикрыты подобием ставней. Две двери. Одна из них в конце казармы, ближе к въездным воротам. Там и окошко имеется. Через щели в ставне пробивается свет свечи. Половина для командующего? Похоже. Только не на половину, а на комнатушку.

Нет. Решительно направилась к углу здания. Она его спросит обо всём завтра, и он… обманет? Остановилась, оглядываясь. Насторожил шорох из кустов. На собак не похоже. Они бы прятаться не стали. Теперь Наташа не сомневалась. Страх сбил дыхание. Ускорив шаг до бега, спешила завернуть за угол к лестнице.

Оттуда на неё налетел мужчина.

Она, отпрянув, откинулась на стену, готовая сползти на мостовую. Ноги не держали.

— Почему ты здесь бродишь одна? — господин перекинул влажное полотенце на плечо, успев ухватить её под руку, уставившись в огромные испуганные глаза. Девки кричат от испуга, а эта молчит, надрывая сердце.

Отдышавшись, девушка собралась с мыслями, испытывая разочарование. Хотелось на его месте видеть другого. Неужели прачка права?

Он, словно поняв, о чём она думает, спросил:

— Бруно где?

Выдавила из себя непослушным немеющим языком:

— Не знаю… Может, случилось что-нибудь? — сама-то верила в то, что говорила?

— Сейчас проверим. Держи, — повесил на её плечо полотенце, мысленно ругая себя, почему не прошёл мимо? Зачем вмешивается в отношения, от которых должен держаться в стороне? Направился к крайней двери.

Наташа вздохнула, испытывая желание уйти. Но что-то заставляло оставаться на месте, сковывая движения, вызывая чувство тревожного напряжения. Оставленное полотенце обязывало ждать его владельца.

* * *

От захлопнувшейся за спиной двери, пламя свечи качнулось, опадая, отражаясь от глянцевого бока глиняного кувшина, вырывая движение в углу комнатушки на ложе с откинутым пологом.

Приблизившись туда, ухмыльнулся, встретившись с блуждающими глазами друга:

— Не ожидал такого от тебя, Бруно… — зло глянул на голую девку, прячущуюся за спиной рыцаря. Прищурил глаза: — Понимаю так – свой выбор ты сделал, и я могу считать себя свободным от данного тебе слова.

— Что? — командующий, опершись о край ложа, сел. Осоловевший непонимающий его взор остановился на фигуре господина. — Ты о чём?

Герард, развернувшись, с размаха опустил кулак на скулу мужчины.

Бруно откинулся, придавив Эрну.

Она дико взвизгнула, вдавившись в стену, обхватывая поверженного любовника за шею, словно желая защитить его от ярости, обуявшей хозяина.

Его сиятельство, направившись к выходу, задержался у стола, окидывая взором поднос с остатками трапезы: хлеба, мясного рулета, сыра, овощей, недоеденного цыплёнка. Налив из кувшина вина, залпом осушил кубок, впечатывая его дном в столешницу. Утерев губы, оглянулся на поскуливающую прачку, натягивающую на недвижимого рыцаря край одеяла:

— Ни стыда в тебе нет, ни гордости, девка. Знаешь ведь, что он… — не договорив, сплюнул. Выходя, в сердцах хлопнул дверью.

— Ты – мой, — Эрна обнимала, укачивая, своего мужчину, заливаясь горькими слезами. Неожиданная развязка не дала того результата, на который она рассчитывала. Утром он очнётся и снова побежит к иноземке. Будет обнимать и целовать ту, другую, ненавистную разлучницу…