Глава 25

Таверна, открыв широкие двери, встречала гостей умопомрачительными запахами приготовленных блюд.

Нескончаемый людской поток быстро заполнил немалое пространство обеденного зала. Остановившись у фуршетных столов, составленных в несколько длинных рядов — давая возможность подойти к ним с двух сторон, — приглашённые озадаченно рассматривали на подносах и блюдах красиво оформленные холодные закуски, не рискуя прикоснуться к ним. Высокие стопки дощечек и плоских медных тарелок, помещённых с краю, оставались невостребованными. Лишь привычный вид кувшинов с вином, элем и медовухой да стоящие рядком кубки, не вызвали у них недоумения.

Столы ломились от блюд. Чего там только не было!

Взор притягивали ровные ряды небольших открытых бутербродов и канапе с говяжьим, куриным и сырным паштетом, украшенные веточками молодой зелени.

Необычностью исполнения поражали яйца, фаршированные жареным луком, рыбной массой, грибами, жёлтым сыром и зелёным луком, а так же ветчиной и корейской морковью. Их бледно-розовые и светло-фиолетовые мраморные половинки вызвали острый интерес. Для окраски белка Наташа использовала отвар свёклы и смородиновый сок.

Салат с копчёной курицей и грибами, разложенный в тарталетках из песочного теста выглядел диковиной.

От румяных блинчиков со всевозможными начинками: из яиц и зелёного лука, из грибов и риса, капусты и яиц исходил аромат, от которого выделялась слюна и урчало в желудке.

Невозможно было отвести глаза от мясной нарезки, поданной на деревянных дощечках и украшенной розочками из отварной моркови и свёклы.

Горячие бутерброды с мясным фаршем, яйцом, луком и чесноком…

Слоёные волованы с сыром…

В низких керамических порционных сосудах нежно поблёскивал соус: майонез, чесночный, грибной, бешамель.

Огромный серебряный поднос с рольмопсами собрал вокруг себя любопытных горожан.

— Что это?.. — рассматривали они миниатюрные рулетики.

— Это съедобно?.. — принюхивались.

— Сельдь, что ли?.. — сомневались.

Для будущего меню — с возможностью отведать приглянувшееся — рекламировались различные яства. На прилавке-витрине — столе с двойной полкой над столешницей для выкладки и демонстрации порционных блюд — были выставлены мисочки с салатами, первыми и вторыми блюдами, запеченное в горшочках мясо с овощами. Пробу одной небольшой порции предлагалось оплатить.

Десерт… Пирожные с кремовой и фруктово-ягодной начинкой, печенье медовое, сахарное, песочное, кексы, фигурные пряники…

Казимир, усвоив новые знания, почерпнутые от хозяйки, стараясь ей угодить, превзошёл себя, представив на всеобщее обозрение шедевры их совместного кулинарного искусства: невиданной формы булочки с повидлом, творогом, сыром.

Наташа очень рассчитывала на присутствие детей, но по непонятной причине господа пришли без них. «Наверное, так надо», — решила она, переключаясь на заметно нервничающего Эриха. Горячо зашептала:

— Да они просто не знают, что делать со всем этим изобилием. — Поглядывала на Витолда, не спускающего взора с угощения. — Ничего не может быть лучше личного примера. Помоги гостям наполнить кубки вином и показывай, как правильно всё это есть. Напомни, что у нас самообслуживание.

Подвела нотара к ближайшему столу:

— В конце концов, толкни речь за здравие монарха.

Дёрнула его за рукав, кивнув в сторону:

— Посмотри на Хельгу. Её пример не остался незамеченным.

Эрих, привлекая внимание приглашённых, призвав мужчин выпить за здоровье короля, под громогласное одобрение переместился к следующему столу, собственноручно демонстрируя, что и как делать.

Гости освоились быстро. После первых выпитых бокалов вина и медовухи, мужчины оживились. Разговоры стали громче. Со всех сторон раздавался смех, шутки. Звенела посуда.

Фиона, раскрасневшаяся от оказываемого ей внимания, стоя за прилавком-витриной и принимая плату за порционные салаты и горячие блюда, сосредоточенно считала сверкающие монеты, ссыпая их в кошель на поясе.

Гензель с усердием помогал ей, подвигая горшочки и мисочки, выставляемые подавальщицами.

Порозовевшие аристократки, сидя за столами, расставленными по периметру зала, поедая деликатесы, делились впечатлениями, откровенно глядя в сторону палатина и его спутницы.

Подавальщицы, облачённые в единую униформу молочно-коричневого цвета, сновали по залу, убирая грязную посуду и пополняя быстро опустошающиеся подносы и блюда.

Вид подвыпившего Эриха и его постоянное отирание рядом с городским судьёй навели на мысль, что этих двоих связывает не только общий профессиональный интерес.

Взяв тонкое овальное медное блюдо, пфальцграфиня не спеша наполнила его изысками и, обернувшись к его сиятельству, сопроводив действо улыбкой, предложила:

— Пожалуйста, господин палатин, ознакомьтесь с нашим скромным ассортиментом. Мне кажется, что многое из этого окажется вам по вкусу.

Не взглянув на угощение, Витолд пытливо уставился в лицо хозяйки:

— Спасибо, я не голоден. — Как отрезал, сделав еле уловимый жест рукой.

Наташе ничего не оставалось, как поставить «хлеб-соль» на стол:

— Жаль. Но, может…

Пфальцграф нетерпеливо перебил:

— Вместо наслаждения едой из ваших хорошеньких ручек, я предпочёл бы, наконец-то, насладиться правдой из ваших прекрасных уст. Хотя, не скрою, лжёте вы великолепно. Уверен, что не всё сказанное перед Собранием — является плодом вашего воображения, но то, что в прошлую нашу встречу я не услышал ни слова правды, это уж точно. Вы солгали не только мне, но и почти втрое старшей вас пфальцграфине. Зачем?

И, правда, зачем? Скажи она тогда правду, что бы изменилось? Девушка отыскала глазами Ретинду. Она, находясь в обществе трёх женщин, оккупировавших столик в углу зала, ковыряясь изящным серебряным кинжалом в наполненной тарелке, задумчиво поглядывала в их сторону, невпопад кивая краснощёкой грузной женщине, похожей на торговку.

Та, за обе щеки уплетая запечённое в горшочке мясо, попутно отправляя в рот мраморные яйца и запивая вином, оживлённо обсуждала недавние события с супругой судьи и герцогиней фон Мидем.

Прямая, как оглобля, жена городского судьи, жеманно поджав губы и отщипывая от ватрушки кусочки мякоти, смотрела на подслеповато щурящуюся ссутуленную старушку-герцогиню, размазывающую блинчиком соус по своей тарелке. Стоящая сбоку от неё коренастая низкорослая компаньонка услужливо поддерживала и направляла ко рту трясущуюся морщинистую руку её светлости.

Наташа вздохнула:

— Что-то разыгрался аппетит, — уклончиво произнесла она, пытаясь увести разговор в кулинарном направлении. — Если вы не хотите, тогда я…

Без стеснения, выпив немного вина и приговорив блинчик, глянула на мрачного Витолда, стоящего в ожидании, не понимая резкой смены его настроения:

— А я думала, вы мне хотели помочь.

— После вашей лжи?

— Иногда ложь бывает во спасение, а значит, вполне допустима…

— Мне подобные примеры неведомы.

Стоя с окаменевшим выражением лица, он всё ещё надеялся на ответ.

Пфальцграфиня демонстративно обмахнула пылающее лицо носовым платком:

— Не желаете выйти на свежий воздух?

— Хорошо, — согласился вельможный пан, и по-хозяйски добавил: — За домом есть патио.

Девушка кивнула. Кому знать, как не ей, где что находится?! Она приложила столько усилий, чтобы привести в презентабельный вид каждый уголок двора! Высматривала Хельгу. Одной идти не хотелось.

Палатин, проследив за её взором, сухо произнёс:

— Нашему делу свидетели не нужны.

— Я не пойду одна, — подкрепила сказанное глотком вина, остро чувствуя, что «старое дело» сиятельного не сулит ей ничего хорошего.

— Повторяю ещё раз — разглашение не в ваших интересах. И бросьте, наконец, лицедействовать.

Он аккуратно и твёрдо захватил её локоть, сжимая. Тихо и уверенно чеканил каждое слово:

— Если вы думали, что я жаждал помочь вам, то ошиблись. Ваше вынужденное признание необходимо в первую очередь мне… ну, и вам в какой-то степени. Если говорить откровенно, мне всё равно, почему вы солгали тогда и почему живёте под чужим именем. Мне от вас нужно другое… Идёмте же…

Он не договорил. Тарелка в руках пфальцграфини накренилась. Соусник, дрогнув, опрокинулся на бок. Наташа ахнула, чуть приседая. Пфальцграф машинально успел ухватить ёмкость, но… Густые тягучие капли бешамеля, оставляя белёсые вязкие следы на подоле платья, тяжело сползали по ткани.

— Чёрт… — процедил недовольно Витолд, отдавая тарелку собеседницы подскочившей подавальщице. Другая служанка, присев на корточки, усердно стирала с ткани потёки соуса. Только размазала.

Наташа укоризненно посмотрела на виновника:

— Простите, но мне нужно переодеться.

— Чёрт… — повторил он раздражённо. — Как же некстати…

— Я совершенно не против разговора, но всё же, давайте встретимся завтра… — Пыталась выиграть время. Договорить ей не дали.

— Нет, я не могу ждать. Поговорим сейчас.

Металлические нотки в голосе его сиятельства не оставили никаких сомнений — открутиться от нежелательного разговора не получится.

— Хорошо… — Девушка, заложив складку на подоле испачканного платья, направилась в холл. — Старое дело? Какое же у вас ко м… — запнулась на полуслове. В глазах потемнело. Почувствовала, как слабеют ноги и её ведёт в сторону.

— Что с вами? — настороженно спросил Витолд, придержав её под руку и всматриваясь в побледневшее лицо с прикрытыми глазами. Его бровь выгнулась. Губа дёрнулась в презрительной усмешке. — У вас отлично получается, Вэлэри. Но меня этим…

Его слова утонули в растёкшемся вокруг Наташи тумане.

Может быть, она слишком перенервничала и устала… Может быть, игра света и тени в душном переполненном шумными гостями обеденном зале сыграла с ней злую шутку… Но она могла поклясться, что только что в толпе мелькнуло уже почти забытое бронзовое лицо тайного советника его величества.

Ещё чувствовала крепкие мужские руки на своей спине, когда до мутнеющего сознания пробился тревожный возглас королевского палатина:

— Вина! Дайте вина!

Обеспокоенное лицо пфальцграфа, потеряв чёткие очертания, растворилось.

* * *

Наташу передёрнуло от навязчивого отрезвляющего тошнотворного запаха, проникающего в лёгкие. Уксус. Вскинувшись, оттолкнула от лица руку обладательницы огненной шевелюры, слыша следом участливое:

— Госпожа Вэлэри, вы всех переполошили.

Судорожно вздохнула. Слабость, растёкшаяся по телу, приятно расслабила мышцы. Дымок, просачивающийся в приоткрытое окно, смешанный с ароматом жареного мяса, приправленного специями и луком, вернул в беспокойную действительность. Открытие таверны… Наморщила лоб: «Не совсем то… Шамси…» Вот она — причина её падения за борт сознания! Ей показалось, что абассинец расхаживает среди гостей. Показалось или он, в самом деле, решил вспомнить о ней? Его сын умер и для неё настал час расплаты? С его должностью при дворе найти её раз плюнуть. Есть и другой вариант развития событий — он поверил, что она ушла в своё время и встреча на открытии таверны для него стала неожиданностью. Тогда мужчина где-то рядом.

— Господи, пронеси, — шепнула, поднимая глаза к потолку. — Фиона, что гости?

Рыбка пожала плечами:

— А что им станет? — покосилась в сторону окна. — Потиху расходятся.

Наташа, последовав за её взглядом, глухо кашлянула, вжимаясь в подушку. Не пронесло.

В сгущающихся сумерках в углу комнаты тёмным расплывчатым пятном просматривалась мужская фигура, удобно разместившаяся на стуле. Последние лучи закатного солнца, преломившись на неровной поверхности толстого стекла, лениво расползлись по светлой поверхности стенных панелей. Достигнув зоны наблюдательного пункта таинственного незнакомца, высветив заложенные одна на другую ногу и сцепленные в замок руки на колене, словно испугавшись, взмыли вверх, молниеносно исчезнув.

— А подарки? — спросила скорее по инерции. Охрипший голос не слушался, сорвавшись на шёпот.

— Не беспокойтесь, графиня Хильдегард помогает господину нотару.

— Ну что ж, — раздалось из угла, — вижу, вы пришли в себя. — Мужчина, бесшумно встав, вышел в полосу света. — Завтра я навещу вас для беседы.

Пфальцграфиню подбросило на кровати, словно взрывной волной. Она приняла палатина за эфиопа! Поняв, что обозналась, испытав облегчение, безуспешно унимала нарастающее раздражение. Чувствовала впившиеся пальцы Витолда в свой локоть, слышала полный презрения шёпот: «Лицедейка… Я не жаждал помочь вам…» Какого чёрта он здесь? Села на край кровати, спустив ноги. Ухватившись за руку Фионы, пригладила растрепавшиеся волосы, поглядывая на безупречную причёску мужчины, который склонился к её руке и его горячие губы, коснувшись тыльной стороны ладони, вызвали желание вырвать её. Едва сдержалась:

— Разумеется. Надеюсь, вашей бабушке понравился праздник и угощение. — В чём сомневалась, вспомнив поведение пфальцграфини за столом.

— Ей всё понравилось.

Уловила безразличные скучающие нотки в его голосе. Провожала взором уходящего вельможу.

— Господи, как я устала. — Откинулась на подушку.

Выйти бы к гостям. Но сил не осталось.

— Всё уже позади. Смотрите… — Фиона потрясла тяжёлым кошелем на поясе, вставая и высыпая деньги на стол. Вышитая салфетка приглушила звон серебра. — Целое состояние, — восхищённо прошептала она, разравнивая горку монет. — Сколько здесь?

— Вот и посчитай.

— Я?

— Смелее, Фиона, это будет твоим экзаменом. Не напрасно же я платила за учёбу? Для удобного счёта рекомендую складывать монеты в стопку по десять штук.

Наблюдала, как Рыбка, облизав губы, сосредоточила внимание на счёте. Мысли о тайном советнике не выходили из головы. Привиделось или нет?

— Фиона, ты помнишь Шамси Лемму?

— Как не помнить. — Она, не отрываясь от счёта, перекрестилась. — Попил нашей крови.

— Да уж…

Была уверена, если бы ведунья видела его среди приглашённых, то сейчас вспомнила бы об этом.

Наташа вздохнула, крестясь: «Показалось». Будь он здесь, уж она, точно, давно находилась бы в другом месте.

А Витолд? Прикрыв глаза, потёрла переносицу. От нервной дрожи, охватившей тело, поёжилась. «Старое дело» повисло дамокловым мечом над опущенной головой. Пфальцграф настолько спешил посвятить её в это важное «дело», что невольно вызвал подозрение и предчувствие нависшей над ней опасности. Зачем он спровоцировал её признание на торжественном открытии таверны, превратив его в Собрание городской знати? Ладно, Корбл. Его намерения помочь ей искренни и понятны. А вот палатин поступил так, преследуя определённую цель. Не лучше ли было для неё остаться безвестной фламандкой, честным путём зарабатывающей на хлеб? Но как он узнал, кто она? «Мои осведомители не ошибаются никогда», — услужливо всплыла нужная фраза. Осведомители… Кого он имел в виду? Кто она на самом деле, знали единицы. Её выдал кто-то из своих? Впрочем, королевскому судье не составило труда навести справки о пфальцграфине Вэлэри фон Россен и сделать правильные выводы. После освидетельствования смерти отца, будучи там, в её замке, она вступила в законное наследование поместьем, подписав нужные бумаги, которые увезли в Алем. А он в паре часов езды отсюда. Если бы не обморок, она бы не строила догадки.

Послышавшийся со стороны коридора нарастающий шум непонятного происхождения заставил насторожиться, а от громкого стука в дверь под дрогнувшими пальцами Фионы рассыпался столбик серебряных монет. Она, мгновенно вскочив, прикрыв выручку краем салфетки, закрыла собой денежный беспорядок на столе.

Наташа села в кровати, подтянув одеяло к груди, уставившись в освещённый дверной проём.

— Как наша незаменимая госпожа пфальцграфиня?

Хмельной довольный голос Эриха с заискивающими нотками опередил своего хозяина, вплывшего следом за громыхающей сервировочной тележкой с дребезжащими на ней тарелками и кубками. За его спиной замерла служанка, виновато опустив голову.

— Эрих! Какого чёрта?! — дёрнулась хозяйка, расслабленно опуская плечи.

Отметила, что надо бы смягчить стук колёсиков по деревянному полу. Так можно всех постояльцев перепугать. Следует постелить ковровые дорожки? О резиновой шинке остаётся только мечтать.

— О! — Пьяно щурился он, толкая агрегат к ложу больной. — Пришли в себя, ваше сиятельство! Я вот тут… Вам… Это божественно! — воскликнул он, ткнув пальцем в поднос со всевозможными вкусностями. — Особенно вот это. — Приподнял люля-кебаб за деревянную шпажку, сглатывая слюну, выделившуюся от дразнящих запахов чесночного соуса и щедрой порции тонких колец маринованного лука.

Шикнул на Фиону:

— А её — вон из таверны. Это из-за неё мне теперь неделю ходить в таком виде. — Мазнув ладонью по лицу, дёрнул щекой.

Наташа недоумённо глянула на покрасневшую Рыбку:

— Так это из-за тебя подрались мужчины?

Та виновато пожала плечами:

— Ничего подобного…

— Всех вон! — Эрих, подтянул стул к тележке, плюхаясь на сиденье. — Рыжих вон… Буйвола вон… Ему нужна вольная? Сделаем! И гнать его к… — разразился непристойной бранью.

— Эрих, ты пьян! — возмутилась пфальцграфиня. — Уходи.

— И, правда, зачем я здесь? — встрепенулся он, осматриваясь. — Кажется, шёл не сюда. Ах, да… Раз уж ты пришла в себя, то спустись вниз. Там первый постоялец ожидает. Впрочем, — махнул рукой, опустив голову на грудь и закрывая глаза, — какой учёт? Придумала… Только морока. Перевод бумаги, чернил…

Девушка подозвала служанку, заглядывающую в дверную щель:

— Кто-то хочет переночевать?

Та кивнула:

— Наш сосед. Господин граф вечеряет. Слышала, как он говорил господину нотару, что в его доме ночевать невозможно и пока он не решит все вопросы, будет жить у нас.

— Отлично. — Наташа подошла к зеркалу. — Забери тележку и позови кого-нибудь из мужчин. Пусть уведут господина нотара в его покой.

Повернулась к подруге, ссыпающей серебро в кошель:

— Фиона, помоги мне переодеться. С соседями нужно дружить. Посмотрим, что за граф будет жить рядом с нами.

В голове слегка шумело. Перед глазами мельтешили чёрные точки. Ничего, она справится. Познакомится с соседом, запишет его в книгу регистрации постояльцев, возможно, лично проводит в номер. Конечно, в VIP. Огладила подол любимого зелёного платья, поправила волосы. Чуть подумав и достав из «сейфа» мамину шкатулку с украшениями, перебрав золотые изделия, отставила в сторону. Вернувшись за пиксидой, достала жемчужное ожерелье. Теперь ей позволительно носить подобные вещи.

— Фиона, дождись, когда уведут господина нотара, — покосилась на посапывающего мужчину, — закроешь дверь и спустишься вниз.

Эрих сказал правду. Гостей значительно поубавилось. Они, разделившись на небольшие группки, оживлённо обсуждали новости. Слышались отдельные слова, связанные с торговлей, именем короля и политической обстановкой.

Множество свечей на столах, стенах и в напольных подставках освещали обеденный зал. Язычки пламени, вздрагивая от воздушных потоков, прибавляли романтическую таинственность окружающим их предметам. В распахнутые двери неторопливо вливался прохладный вечерний воздух.

Проходя мимо кухни, Наташа вдохнула слабый запах дрожжевого теста и корицы.

Хельга и Элли, расположившись за прилавком-витриной, одаривали уходящих гостей корзиночками с угощением. Увидев вошедшую хозяйку таверны, графиня приветливо улыбнулась, кивнув на место рядом с собой. Стрекоза, метнув на неё взор, поспешно опустила глаза. Наташе показалось, что девушка расстроена. Неудивительно. Вид пьяного жениха не привёл в восторг ранимую трепетную душу.

— Вэлэри, зачем ты вышла, — пожурила её Хильдегард. — Мы чудесно справляемся без тебя.

— Мне уже лучше, — оглядывалась в поисках… Кого? Как выглядел граф, она понятия не имела. — Эрих сказал, что пришёл сосед и хочет остановиться у нас на ночлег. Не покажете, где его искать?

— Возможно, герр Уц знает, — указала графиня в сторону противоположной стены. — Когда я видела Эриха в последний раз, он шёл оттуда.

Корбл сидел в обществе гостя и блаженно потягивал из кубка, явно не морс. По всему было видно — общение приносит ему удовольствие. Мирное тихое застолье, неспешно льющаяся беседа. Гоблин слушал мужчину, и по его усталому лицу блуждала задумчивая улыбка. Его собеседник, сидящий вполоборота к залу, рассказывал о чём-то значительном, коротко кивая головой и орудуя кинжалом на большой тарелке. Подошедшая подавальщица поставила перед ними блюдо с люля-кебабом и мясной нарезкой.

Наташа направилась к мужчинам. Отметила: «Молодец, Яробор, отлично справился у мангала». Собиралась утром поблагодарить прислугу за работу, выдав им из первой выручки по серебряному в честь открытия таверны.

Проходя к столику через редеющую толпу приглашённых, отвечая на кивки мужчин и любезные улыбки женщин, опускающие взоры на её матово поблёскивающее золотом ожерелье, поймала себя на том, что не может отвести глаз от фигуры гостя. Разворот плеч, наклон туловища, поворот головы в её сторону…

Сердце, громко стукнув в грудную клетку, остановилось. Герард?.. Снова игра света и тени?

При её приближении мужчина умолк и, не мигая, уставился на неё.

Осознание того, что перед ней действительно Бригахбург, ввергло в лёгкий шок. Сердце, застучав с новой силой, сбило дыхание. Приготовленная приветственная улыбка застыла на губах.

— Вэлэри, — степенно поднялся Корбл навстречу хозяйке, — позволь представить тебе нашего… кхм… вашего соседа… господина…

Сквозь шум в ушах слышала его титул, имя, глядя в синие повлажневшие глаза, полные недоумения и удивления. Следила, как он поднялся и, взяв её руку, прижался губами к ладони в долгом томительном поцелуе. Жар его дыхания опалил кожу. Наташа молчала, чувствуя свивающуюся вокруг себя пустоту, отдалённо слыша гул слившихся воедино голосов.

Всё случившееся семь месяцев назад проскочило перед взором. События в поместье, Шамси, острая сталь клинка у горла Герарда, встреча в таверне, стоны за стеной, верёвка, стягивающая тело любимого, кляп в его рту. Её неблаговидный поступок, за который она до сих пор краснеет.

Мужчина, стоящий перед ней, тоже молчал, пожирая её глазами. Она не видела в его взгляде ни укора, ни обиды, ни желания отомстить, унизить или причинить боль. Он был тем же, каким она его помнила. А вот что стало с ней?

Невыносимо сильно захотелось крикнуть: «Как я рада видеть тебя живым!.. Живым!» Только сейчас она поняла, как боялась признаться себе, что оставила его лежащим между жизнью и смертью, что всё это время беспокоилась, развязал ли его мальчишка. Но вслух не проронила ни слова.

Из глубин сознания поднималась боль. Она, приближаясь и нарастая, напомнила о себе. Она здесь. Она всегда была здесь. Она просто спряталась и ждала своего часа, когда снова можно показаться и, обретя власть, всё смести на своём пути. Перед тобой не прежний Герард, которого ты любила и спасала от нависшей над ним беды. Перед тобой мужчина, который растоптал твою любовь циничной изменой, без стыда и совести устроив оргию — едва ли не у тебя на глазах, — отлично зная, что ты всё услышишь. А теперь он смотрит на тебя невинным взором, будто ничего не было.

Наташа, высвободив руку из прохладных мужских ладоней, тряхнув головой и глубоко вдохнув, мягко осела на стул. Уставилась в лицо Корбла, подозрительно замолчавшего, и услышала его утвердительное:

— Да вы знакомы… Оказывается, я тоже имел честь столкнуться с его сиятельством, когда…

Видя, что его не слушают, сочтя себя лишним, махнул рукой, мол, делайте, что хотите, и удалился.

Герард опустился на стул напротив. Губы его дрогнули, беззвучно шевельнулись, бровь выгнулась, приподнявшись в немом удивлении.

Медленно сканируя его лицо, отметила новые морщины, появившиеся на лбу, углубившиеся носогубные складки, ярче проступившую седину на висках.

Качнула отрицательно головой, вдруг поняв, чему он так удивлён. Она тогда сказала, что уходит в другое время. Он ей поверил. Теперь эта её выходка казалась нелепой и смешной. Она вживалась, врастала в это время, похоронив будущее — или прошлое — под толщью ледяной воды чёрной реки. Здесь её дом, могила отца, сестра, о которой нужно будет позаботиться, когда она выйдет из «тюрьмы». Её признали пфальцграфиней, и теперь она открыто может вести дела таверны наравне с Эрихом.

Бригахбург? Молчал. Откинувшись на спинку стула, не спуская глаз с сидящей перед ним женщины, поглаживал рукоять кинжала, лежащего на столе у блюда с остывающим люля-кебабом.

«Не тот кинжал, — отметила Наташа. — Новый». Немного простоватый, но оттого не менее опасный в руках опытного воина. Значит, она не ошиблась. Тогда у Ингваза было его оружие.

Глаза зацепились за блеснувшее золотом тонкое кольцо на его безымянном пальце, напомнившем обручальные кольца будущего. Женился… Захотелось что-то сказать, спросить, отшутиться… Но не хватало сил. Внизу живота резанула острая боль. Она, не отпуская, поднималась выше.

«Женился», — наливалось кровью сердце.

«Женился», — толчками билось в висках.

Не понимала, почему она ещё здесь, почему сидит напротив него, смотрит в его глаза, держит «лицо» и делает вид, что всё в порядке. О чём говорить с этим мужчиной? Изменник.

Ах, да, он первый постоялец.

Тяжело поднялась, ступая непослушными ногами в сторону холла:

— Идёмте, господин граф, я дам вам ключ от комнаты. — Бесстрастный ледяной тон.

Герард не шелохнулся, оставаясь сидеть, отрешённо уставившись в её спину.

Бросила вполоборота:

— Идёмте… Вам какой покой? Дешевле или дороже? С умывальней или… Круглосуточное обслуживание? Горячая вода для купания?

Слова казались чужеродными и ненужными. Видела себя со стороны — прямую, бледную, бесчувственную.

Натолкнувшись в проходе на оторопевшую Рыбку, получив от неё ключ от своей комнаты, обратилась к следующему за ней Бригахбургу:

— Простите, господин граф… Как, вы сказали, ваше имя?

Не дождавшись ответа, держась из последних сил, попросила ведунью:

— Фиона, будь добра, дай господину графу ключ от покоя на втором этаже и позови прислугу. Обслужите гостя по высшему классу.

Не оглядываясь, держась непослушными пальцами за перила, Наташа тяжело поднималась по лестнице. Вот и всё. Хотела облегчить душу признанием своей вины перед ним, а оно ему не нужно. У него всё в шоколаде. А у тебя впереди снова пустота.

— А какой именно покой?.. — Рыжая беспомощно глянула на графиню Хильдегард, провожающую подругу беспокойным взором.