Глава 2 · Подробности дела

Феликс до сих пор помнил первое впечатление, которое произвела на него розовощёкая, яркая, как тропическая бабочка, весёлая и милая девушка с бутафорской короной на голове и в скандально коротком — всего до середины икры — пышном платье артистки кордебалета. Разноцветные блёстки на лице и одежде, сияние глаз, белозубая улыбка и ямочки на щеках, машущие крыльями бабочки в чудно убранных волосах — и неискушённый развлечениями восьмилетний мальчик принял стоящую у входа в цирк девушку за ожившую фею.

Она смеялась, кокетничала, угощала пришедших на представление гостей печеньем, приговаривая, что оно гарантированно исцеляет от плохого настроения. Судя по тому, что все собравшиеся вокруг неё широко улыбались — печенье работало безотказно.

Кроме раздачи сладостей, прелестная циркачка показывала фокусы. Ошеломлённый встречей с прекрасным Феликс получил из её рук волшебную розу. При этом будущая леди Юлиана сказала: «Самому серьёзному мальчику, которого я когда-либо видела в жизни. На счастье!»

Оставаясь собой, совершенно не прикладывая усилий, она смогла очаровать восьмилетнего Феликса, впервые попавшего в светящийся огнями цирк из унылого и тёмного, погруженного в вечный траур Миртрайд-холла. С той же лёгкостью ей удалось завоевать и сердце отца.

Леди Оливия пыталась сопротивляться скоропалительному роману её единственного сына с циркачкой, но свадьба, какой бы скандальной её ни называли, всё-таки состоялась. Спустя годы уже мало кто вспоминал о том, что леди Юлиана когда-то сама зарабатывала на хлеб. Ради безупречной репутации отца помалкивали и о не вполне соответствующем требованиям высшего общества происхождении леди Миртрайд.

Дочь офицера королевского флота, в юности ставшая круглой сиротой, не любила вспоминать о печальном прошлом. Став второй женой сэра Киттона, бывшая циркачка привнесла в достойную, но унылую жизнь старинного дома смех, веселье, заботу и нежность. Леди Юлиана родила мужу двух очаровательных дочерей и подарила пасынку по-настоящему счастливое детство.

Сердце Феликса болезненно сжалось, когда он увидел заплаканное лицо мачехи, её дрожащие губы и скорбно опущенные плечи.

— Отец тебе всё рассказал? — спросила она глухим голосом, таким не похожим на её обычный — звонкий и женственный.

— Мне так жаль, маман. — Он присел в кресло напротив и, наклонившись вперёд, погладил расстроенную женщину по нежной руке.

— У меня только две дочери! — Она прикрыла дрожащей ладонью лицо. — Нет и не было никакой третьей. Это всё неправда. А твой отец верит этому мерзавцу.

— Он платит ему не потому, что верит, а чтобы пресечь слухи.

Леди Юлиана разочарованно взмахнула рукой.

— Не знаю, что делать. Это разрушит нашу семью. — Она снова расплакалась.

Ей не стоило так волноваться. Феликс и без объяснений отца знал, что тот станет делать. Для начала закроет брешь деньгами, а затем разберётся в случившемся. И если леди Юлиане нечего скрывать, то никакого урона семейным отношениям не будет. Они как жили душа в душу, так и продолжат жить.

Несмотря на всё проявленное красноречие, леди Юлиана осталась глуха к его объяснениям.

Ох уж эти эмоции! Все женщины излишне чувствительны и не любят слушать доводы разума в расстроенном состоянии. И всё же его не отпускала мысль, что за упорным нежеланием мачехи верить в лучший исход могло скрываться что-то иное.

Рассеянно барабаня пальцами по подлокотнику кресла, Феликс погрузился в обдумывание тех шагов, которые придётся предпринять для спасения репутации Миртрайдов.

Когда горькие всхлипы наконец-то затихли, спросил:

— Клеймор, который упоминался, что это за город?

Определённо, кому-то придётся туда съездить. Можно, конечно, нанять и частного детектива, но дело-то деликатное, постороннему человеку не стоит его поручать.

— Это где-то в провинции?

Леди Юлиана подняла опухшее от слёз лицо. Её губы горько искривились.

— Самый тоскливый городишко на свете, настоящее болото, в котором если жить, то только квакать.

— Так ты знаешь его?

— Я там родилась и жила до восемнадцати лет. — Она взяла платок и, судорожно вздыхая, стала вытирать мокрые щёки.

— Не в столице? Я почему-то всегда считал, что твой отец, офицер королевского флота, скоропостижно скончался, и тебе пришлось поступить в цирк в поисках пропитания…

Он замолчал, заметив нервное напряжение, с которым мачеха принялась крутить тонкий ободок обручального кольца. Она прятала взгляд и выглядела ещё более несчастной, чем когда захлёбывалась слезами.

— Я ошибался?

— Нет, ты не ошибся, это я солгала. И теперь судьба наказывает меня.

Она шумно вздохнула.

— Мой отец, — леди Юлиана плотно сжала губы, будто разговор причинял ей острую боль, — простой лавочник. Пекарь. Печёт сдобу с целебными травами. У него лавка в Клейморе, и, думаю, он жив до сих пор. Он ужаснейший человек, и, когда мне исполнилось достаточно лет, чтобы получить документы, я сбежала из дома. В остальном я не лгала.

— А отец знает об этом? — осторожно спросил Феликс.

Леди Юлиана посмотрела на него больным взглядом.

— Теперь знает. У этого репортёра оказались копии документов о моём рождении. Он прислал их письмом, в котором потребовал встречи. А твой отец, — она сглотнула, — сказал, что предпочёл бы узнать всё от меня. Он крайне разочарован в том, что за все эти годы я не нашла возможности сама ему обо всём рассказать. Как будто это было легко, — закончила она обиженным тоном.

Феликс с трудом удержал жгущее язык бранное слово. В сложившейся ситуации он всецело находился на стороне отца. Не только возможное наличие внебрачного ребёнка, но и открывшееся прошлое мачехи могло стать причиной скандала. Странно лишь, что всё это выяснилось лишь спустя восемнадцать лет после заключения брака.

— Киттон так зол на меня, — прошептала мачеха и вновь разрыдалась.

— Я постараюсь с ним поговорить, — мягко сказал Феликс и встал.

Разговор с отцом заведомо представлялся сложной задачей.

* * *

Стоило спуститься на нижний этаж, как рядом появился Виллис с докладом. Пока Феликс утешал леди Юлиану, к отцу прибыл главный стряпчий с помощником от адвокатской конторы Ленордсонов. По словам Виллиса, их проводили в гостиную, и теперь все трое джентльменов общались там с мистером Ричардсоном.

Мастерски подобранные формулировки и тон мажордома чётко разграничили собравшееся в гостиной общество на джентльменов и бродяг, не достойных переступать порог Миртрайд-холла.

— Гостям подали чай и одну порцию более крепких напитков, — уточнил Виллис, положительно не способный смириться, что в доме, находящемся на его попечении, появилось лицо недостойное, склонное к употреблению алкоголя до ланча.

Феликс кивнул.

Что ж, этого следовало ожидать. Отец мог пойти на то, чтобы один раз заплатить шантажисту за спокойную жизнь семьи, но никогда бы не позволил превратить себя в дойную корову. Стряпчие нужны, чтобы у Ричардсона не возникло даже мысли второй раз прийти за деньгами. Или передать имеющиеся у него сведения кому-то ещё.

Отдав юность изучению преимущественно точных наук, таких как математика, физика, химия, зельетворение, чары и артефакторика, Феликс с трудом представлял юридические формулировки соглашения с Ричардсоном, но не сомневался, что юристы уладят всё в лучшем виде. Недаром Миртрайды исправно оплачивали им суммы, на порядок превышающие затребованное шантажистом.

— Тогда не буду им мешать заниматься делами, — пробормотал Феликс и попросил подать чай в библиотеку. — Когда мистер Ричардсон покинет наш дом, будьте любезны, сообщите мне, Виллис.

— Непременно, сэр.

Встреча с Ричардсоном затянулась до самого ланча, но Феликс не считал время потраченным зря. Для начала он ознакомился с картографическими справочниками и убедился, что мачеха совершенно права, называя Клеймор болотом.

Расположение древнего городка оказалось до крайности неудобным. С новыми технологиями до находящейся намного дальше столицы Феликс добрался бы за сутки. До Клеймора, как ни сокращай путь, едва получилось уложиться в три дня.

От ближайшего крупного города до забытого среди пойменных лугов и лесов вперемешку с болотами Клеймора придётся весь день трястись на двуколке. Хорошо ещё, в Бри провели железнодорожное полотно. Но туда вела юго-западная линия, а прямой поезд или прицепной вагон от расположенного на северо-востоке Пьермона ещё не пустили. Обложившись железнодорожными справочниками, Феликс выяснил, что пересадку придётся делать в Лонгрейне, теряя в городе ткачей и шахтёров аж шесть часов.

Если же отправиться в путь на экипаже, то дорога, по самым скромным прикидкам, затянется на неделю.

Ехать, очевидно, придётся, оставалось лишь убедить отца, что лучшей кандидатуры для выполнения деликатного поручения он не найдёт.

Ланч прошёл исключительно мирно из-за присутствия сестёр и приглашенных к столу стряпчего с молодым помощником. После окончания трапезы Феликс попросил отца уделить ему время.

Сэр Киттон выглядел уставшим. Уголки его губ опустились, появившаяся между бровей морщинка добавила лет.

— Это срочно?

Феликс не стал бы в такой день беспокоить отца, но у него имелось решение, и потому он сказал, что не стоит откладывать разговор.

Тот подавил вздох.

— Хорошо, сын. Встретимся в кабинете на втором этаже через четверть часа, если ты не против.

— Конечно, я подойду.

Неслыханное для Миртрайд-холла дело — второй раз за день Феликсу пришлось дожидаться отца. Обещанные пятнадцать минут превратились в хорошие полчаса, когда сэр Киттон Миртрайд вошёл в собственный кабинет.

Он сел за стол, и какое-то время смотрел прямо перед собой остановившимся взглядом.

Не нужно быть пророком, чтобы предположить, что в этот раз его задержала беседа с женой, причём случившийся между ними разговор не доставил отцу ни малейшего удовольствия.

— Я успею добраться до Клеймора к вечеру воскресенья, — сказал Феликс, когда отец вспомнил, что они собрались для беседы.

Отец пошевелил нижней челюстью, будто боксёр после пропущенного удара.

— Это Юлиана тебе рассказала? — спросил он, делая паузы после каждого слова.

Версия отца всецело устроила Феликса. Признаваться в недостойном джентльмена подслушивании не хотелось.

— Она поделилась некоторой информацией. Я посчитал её важной для всей нашей семьи.

— В твоём участии в этом деле нет необходимости, сын. В Клеймор поедет Патрик О’Райли, помощник Ленордсона. Он уладит всё с мэрией Клеймора, допустившей ошибки в оформлении документов.

— Ошибки?

— Да, документы доказывают, что девушка, которую считают дочерью Юлианы, не может ею быть. Они с Луизой родились в одном месяце с разницей в один год.

— Неплохо, но лучше бы той девушке оказаться чуть помоложе, — заметил Феликс.

— Да, лучше, но в том году, если ты позабыл, мы ездили в свадебное путешествие по Европе, а до того была свадьба. Та девушка родилась в октябре, а мы с Юлианой встретились в декабре и поженились уже в январе. Уверен, ты помнишь, как тебе завидовали в школе за пропущенный предпасхальный семестр. И я точно знаю, что у Юлианы не было детей до того, как она стала моею женой. И других мужчин у неё тоже не было.

Феликс принял невозмутимый вид. На откровения подобного рода он никак не рассчитывал.

Щёки отца заметно потемнели.

— Я последний человек, который стал бы лгать в этом вопросе, потому лучше закрыть эту тему.

Феликс решил, что кто-нибудь должен выступить адвокатом дьявола до того, как сам дьявол в обличье какой-нибудь леди почтенного возраста откроет рот и разведёт сплетни на весь Пьермон.

— Всё это понятно, и я верю и ей, и тебе, но другим доказать это будет сложно. Отец, кто-нибудь обязательно возьмётся выстраивать теории и обвинит тебя в том, что ты покрываешь жену. Будет намного лучше, если отец леди Юлианы признает свою вину и станет известно о настоящей матери той девушки. Это ведь он регистрировал ребёнка?

Отец ещё сильнее нахмурился.

— Не лезь в это, сын. Есть специальные люди, которые занимаются такими делами. Пусть они всё уладят.

— Сомневаюсь, что им это удастся. Судя по тому, что об отце рассказала леди Юлиана, он тот ещё тиран и самодур. Не удивлюсь, если он пойдёт наперекор нашему желанию замять дело. В сонном Клейморе все друг друга знают, такой человек может побояться потерять уважение соседей и потому заартачится. Кто знает, откуда он взял ребёнка, которого записал своей внучкой? Возможно, за этим кроется ещё большее преступление. Такой человек не захочет говорить со стряпчим на равных, а вот меня ему придётся выслушать. Пока я ещё не вникал в дела верфей, думаю, лучше мне съездить в Клеймор. Это займёт всего неделю. Подумай, отец. Я могу быть представителем нашей семьи для беседы с этим человеком, а вот юридические тонкости пусть стряпчий улаживает. Как тебе такой план?