Глава 3 · Цирк приехал!

Родные люди на то и родные, чтобы в равной мере принимать и их добро, и их причуды. Идеальных людей не бывает, и, чтобы в доме был мир, надо идти на уступки. Молодое поколение обязано уважать волю старших. Послушание — главная добродетель.

Подобными идеями Маргарет Виттблайд пичкали с детства. Она принимала нравоучения ежедневно, будто выписанные доктором пилюли.

Проповеди в храме, размышления учителей и ворчание пожилых леди и джентльменов, при любом удобном случае любящих порассуждать о временах и нравах — все как один эти люди твердили, что молодые не имеют права на собственное мнение и желания, отличные от одобренных старшими.

То же самое утверждал главный человек в жизни Маргарет — её дедушка, мастер трав и минералов Нестор Виттблайд, потомственный горожанин Клеймора, хозяин лавки «Волшебная выпечка Виттблайдов».

Маргарет слушалась дедушку, уважала его мнение, но есть всё же границы разумного. Не каждый дедушка запрещает внучке любить мать и желать встретиться с нею.

Как бы дедушка ни был обижен, какими бы авторитетами ни прикрывался — Маргарет не теряла надежды однажды познакомиться с той, кто подарила ей жизнь и, увы, отдала в отчий дом на воспитание. Ни разу не приехала, чтобы увидеться, не написала письма, не прислала открытки.

Нельзя сказать, что Маргарет не хватало любви и заботы, но дедушка всё же не мать.

За восемнадцать лет он ни разу не поднял на Маргарет руку, но никто не назвал бы его снисходительным к её недостаткам. Он заботился о ней, приучал к труду с самого детства. Защищал, когда дурно воспитанные дети дразнили её из-за матери-беглянки и отсутствующего отца.

Каждый переживает своё горе по-разному. Побег дочери из отчего дома стал трагедией для Нестора Виттблайда. Прошло двадцать лет, и он до сих пор её не простил. Терпеть не мог о ней говорить. Цирк, с которым его дочь сбежала, ненавидел лютой ненавистью. Само это слово запретил произносить в своём доме, как и имя женщины, которая дала Маргарет жизнь.

А теперь, когда сама Маргарет достигла брачного возраста, ох, его контроль за каждым её шагом стал плотным и душащим, как платья, которые он разрешал ей носить. Дедушка строго-настрого запретил Маргарет ходить на свидания и без дела разговаривать с молодыми людьми.

Он следил за ней орлиным взором из-под кустистых бровей. Критиковал внешний вид, обвиняя в желании выглядеть привлекательной. Притом что Маргарет одевалась, будто монашка, в платья, закрытые до самого горла, и, работая, волосы покрывала косынкой — дедушка всё равно находил к чему придираться. Чтобы оградить от соблазнов, старался сам принимать посетителей, пусть и большинство из них были его ровесниками, а её оставлял следить за печами.

Маргарет всё это терпела. Ведь дедушка желал ей добра. Обжегшись на молоке, он дул на воду, и Маргарет понимала его беспокойство. Молодые люди, желающие за ней поухаживать, могли и правда сначала спросить разрешения у дедушки. Ни один пока не получил разрешения, но это не так уж сильно её волновало. И уж точно не вызывало желания сбежать.

Но в этот раз дедушка превзошёл сам себя. Устроил настоящий цирк, хотя ненавидел само это слово.

Несмотря на воскресный день, с самого утра он нагрузил Маргарет работой в пекарне. Не позволил ни на минуту выйти к заходящим в лавку покупателям. Грубо выгнал Адель, не дав Маргарет перекинуться хотя бы словом с подругой.

Ворчал целый день и вёл себя совершенно ужасно. Жаловался на боль в коленях. Привередничал в еде, и Маргарет то варила бульон, то выбирала косточки из жареной рыбы. Носилась с подносами на второй этаж — то с чаем, то с какао, то с горячим молоком. Готовила целебные отвары и уговаривала дедушку их пить. Читала ему Писания, чтобы он отвлёкся от боли.

Умаялась так, что когда, выполнив все его поручения, поднялась в свою комнату переодеться к ужину, то заснула, стоило голове коснуться подушки. Если бы через пару часов не спустилась вниз попить горячего молока, назавтра умирала бы от огорчения.

Объявление чудом попалось Маргарет на глаза. О приехавшем всего на день цирке написали на первой странице «Вестника Клеймора». Дедушка, читавший каждый номер от корки до корки, не только об этом не рассказал, но и припрятал газету. Специально положил её к тем уже пожелтевшим, которые шли на растопку.

Маргарет как объявление увидела — всё вскипело внутри. Ей всё-всё сразу стало понятно. Она ведь так старалась, а дедушка ей ни на йоту не верил. Не доверял. И, понятно, ни за что не отпустит, если она попросит у него разрешения выйти из дома.

Ей нужно в цирк, ведь там может служить мама! А вовсе не для того, чтобы с циркачами сбегать!

Но попробуй ему что-нибудь докажи. Спорить с ним — как воду напёрстком носить. Ты ему слово, а он в ответ десять.

Так что Маргарет не стала дедушке ничего говорить, тем более что он уже спал. Быстро поднялась к себе и переоделась в самое приличное из имеющихся в её гардеробе платьев. А затем, как делала это девчонкой, вылезла из окна. Обвивающий старый дом плющ помог спуститься вниз, избежав случайной встречи с дедушкой и вездесущего ока и острого слуха его верного кота-фамильяра.

Быстро темнело, представление могло уже закончиться, и Маргарет не хотела терять даже минуты. Стараясь ступать осторожно, поспешила к калитке. Выбралась на улицу и во всю прыть побежала.

В ночной тиши стук каблуков по брусчатке казался способным разбудить целую улицу. Подошвы опасно скользили по ещё влажным камням, левая туфля безнадёжно промокла из-за попадания в лужу. Несколько раз споткнувшись и однажды неудачно приземлившись коленом в холодную воду, Маргарет сняла обувь.

Она не миновала и проулка, как чулки оказались безнадёжно испорчены, и мелкие камешки больно искололи ступни.

Но ведь всё это ерунда, когда счёт идёт на минуты.

От дома Виттблайдов до городской окраины, где раскинул яркие шатры бродячий цирк, расстояние не такое уж и большое. Час прогулочным шагом, четверть часа с извозчиком. Ну или бегом — Маргарет всё же надеялась успеть хотя бы к концу представления.

Она вскрикнула, когда из-за угла ей под ноги бросилась чёрная кошка. Туфли упали, одна — в лужу, пришлось поднимать.

Плохой знак. Скрестив пальцы на удачу, Маргарет ещё прибавила скорость. Ну, пожалуйста, пусть ей хоть раз повезёт!

Кроме страстного стремления поскорей добраться до цели, в сердце жила робкая надежда на то, что о безумном побеге через весь город никто не узнает. Наткнись на Маргарет случайный прохожий, выгляни кто-то в окно, и весь город будет судачить о внучке Виттблайда, носящейся по улицам по ночам, да босиком, да с туфлями в руках, да в задранном до колен платье и с по-простецки распущенными волосами, с горящим от быстрого бега лицом.

Так что, пожалуйста, пусть никто ничего не узнает!

К огромному полосатому шатру, освещённому взрывающимися фейерверками, Маргарет добралась за рекордное время, вот только зрители уже выходили на улицу — улыбающиеся, довольные, шумные и счастливые.

Музыка продолжала играть, из шатра доносился аромат жареной кукурузы и сахарной ваты, пахло порохом из-за взрывов хлопушек, петард. На языке появился металлический привкус — признак многократного использования волшебства. Громко трубил невидимый отсюда слон, заливисто лаяли собачки, и, как и всегда, в такие минуты сердце Маргарет затопило тоской и восторгом.

Цирк — это целый мир, так не похожий на ту жизнь, которую она вела в доме деда. Волшебно прекрасный, свободный, всегда блестящий и яркий, цирк влёк к себе всех, кто хотя бы раз побывал на красочном представлении, вдохнул запах праздника и волшебства.

И этот праздник сегодня она пропустила, но шанс решить самое главное дело ещё оставался. Деланно не замечая удивлённых взглядов знакомых, Маргарет пошла против течения людской реки.

— Сиротка, ты, что ли? Что ты здесь делаешь в старушечьем платье? — услышала она голос извечной неприятельницы прямо перед собой.

Маргарет вздрогнула. Какая неприятная встреча! Прямо день невезения.

Бывшая одноклассница, дочка мэра, для похода на представление нарядилась в розовое платье, расшитое кружевами. Выглядела, как девушка с обложки модного журнала.

Маргарет, стараясь смотреть сквозь неё, не могла не признать, что, повзрослев, Александра Крайт стала настоящей красавицей. Жаль, время не смягчило её отношения к той, кого она все годы совместного обучения пыталась выжить из школы.

— Эй, Сиротка, — проходя мимо, Александра толкнула Маргарет плечом, — пришла в цирк наниматься? Ну, желаю удачи. Клеймор с радостью избавится от тебя! — ядовито прошипела она, и девушки, наконец, разминулись.

Маргарет притворилась, что не услышала ни одного приправленного злым шипением слова. Поступила так, как приучилась делать в школе.

«Будь выше тех, кто смотрит на тебя свысока. Высокомерие — признак дурного воспитания, а ты у меня хорошая девочка», — сказал дедушка после того, как ему пришлось беседовать с директором школы о недостойном поведении восьмилеток, склонных выяснять отношения кулаками.

Маргарет научилась не опускаться ни до кулаков, ни до разговоров с теми, кто превращал её школьную жизнь в маленький ад с наушничаньем, кражей домашних заданий, подкладыванием дохлых крыс, разливанием чернил и прочими милыми развлечениями подрастающей элиты Клеймора и её прихлебателей.

Ни тогда, ни сейчас всё это не имело значения.

Маргарет знала свою цель и шла вперёд. Мило улыбалась тем, кого приходилось теснить, и упорно, шаг за шагом, продвигалась к ярко освещённому входу.

Билетов у неё никто не спросил, заготовленное объяснение о забытом зонтике не пригодилось. Зайдя под купол и заняв первое свободное место, Маргарет поправила впопыхах надетые туфли и осмотрелась.

Единственный остающийся на круглой сцене артист — полноватый коротышка в одуванчиково-кудрявом парике и сине-красном полосатом костюме — лихо исполнил сальто назад под аплодисменты задержавшихся зрителей. Раскланявшись в последний раз и запустив парочку искристых фейерверков под самый купол, клоун направился к выходу за кулисы.

Там, возле блестящих, переливающихся всеми цветами радуги занавесок, маячил полуголый гигант в непристойно обтягивающих штанах. Низенький клоун по-приятельски хлопнул высоченного коллегу по руке. Они перекинулись парой слов, силач поднял с пола огромную гирю, и оба артиста скрылись за занавеской.

Вход за кулисы никто не охранял, зрителей в зале остались считанные единицы. Выждав ещё немного, Маргарет поднялась с места и с независимым видом направилась по стопам клоуна и силача.