Глава 20 · Непонятные чувства

Солнце село, и тонкий серп луны появился в темнеющем небе. Феликс всё ещё находился на втором этаже, в бывшей комнате бабушки Элеоноры. Он мирно спал, и Маргарет, по надобности поднимаясь наверх, старалась вести себя тихо, а мимо гостевой спальни и вовсе ходила на цыпочках.

Поговорив с Дмитрием, она узнала, что его господин провёл предыдущую ночь совершенно без сна, и причина необычной бледности Феликса, а также одолевшей его усталости стала понятна.

— Давайте дадим господину Феликсу необходимый отдых. И вам, Дмитрий, тоже не мешало бы отдохнуть. Вы можете остаться здесь… да, конечно, понимаю, вам будет удобней в гостинце. Идите спокойно, ни о чём не беспокойтесь. И спасибо вам большое за помощь. Без вас мы ни за что бы не сделали так много сегодня…

Пара ласковых слов, честно признающих заслуги Дмитрия, и тот расплылся в довольной улыбке. Затем, пожелав доброго вечера, покинул лавку Виттблайдов, и Маргарет заперла дверь на ключ.

Она занялась ужином, предполагая, как и вчера, пригласить Феликса разделить с нею стол. Вчера, как Маргарет показалось, молодому джентльмену, по умолчанию знающему толк в изысканной кухне, понравились и её простые, быстрые в приготовления блюда. Сегодня Маргарет могла никуда не спешить, а значит, оказать гостеприимство как следует.

Осмотрев имеющиеся в кладовой продукты, Маргарет решительно взялась за дело. И вот, спустя два часа по дому поплыли аппетитные запахи.

Курица с пряными травами, томлёная в сливочном масле и красном вине, удалась как нельзя лучше. Отварной молодой картофель, накрытый полотенцем из белого хлопка, уже ждал на плите. У Маргарет нашлось время приготовить и масляный соус по голландскому рецепту, и сахарную помадку для сливового пирога.

Далеко не вся выпечка Виттблайдов отличалась изысканным вкусом. Дедушка считал, что это правильно — ведь то, что они пекли, скорей, являлось лекарством, чем угощением. И всё же среди рецептов имелись жемчужины, как сливовый пирог тетушки Агаты, дарящий приятные сны.

Излишне кислый вкус сливового пирога исправлял необязательный элемент — сахарная помадка. Что приятно, действие пирога от сладкой добавки не ухудшалось, даже наоборот. С помадкой пирог, как писала тётушка Агата в старой книге с семейными рецептами, дарил не только приятные сновидения, но и небольшой шанс увидеть сон-предсказание. Маргарет с предсказаниями пока не везло, но, как и всегда, трудясь над тестом, она загадала увидеть во сне своего суженого.

Когда к ужину всё было готово, Маргарет в очередной раз за вечер поднялась наверх. Бесшумно подошла к двери гостевой спальни и, закрыв глаза, прислушалась. Не уловив ни звука внутри, она осторожно нажала на дверную ручку.

Феликс лежал на спине, и его грудь мерно вздымалась. Лицо выглядело расслабленным, как и принятая телом поза. Сон молодого человека казался глубоким и крепким.

Несколько мгновений Маргарет разглядывала его, затем, опомнившись, без стука закрыла дверь. Щёки облил жар внезапно вспыхнувшего смущения.

Будить Феликса не хотелось. Ровно как и проводить всю ночь в одном доме с неженатым мужчиной. Маргарет бы не поняли ни дедушка, ни пастор, ни любительницы позлословить. В неожиданно сложившейся компрометирующей ситуации обвинили бы не только её одну, но и полностью и абсолютно невиновного человека. Маргарет никак не могла отплатить столь чёрной неблагодарностью за его щедрость и доброту.

Забрав в своей спальне тёплую шаль, Маргарет торопливо спустилась по лестнице. Отрезала половину пирога и, завернув в полотенце, положила в корзинку. Написав небольшую записку, Маргарет оставила её на столе в надежде, что, если Феликс проснётся посреди ночи и, проголодавшись за день, отправится на поиски еды, то заодно найдёт предназначенное ему послание.

Томас с неудовольствием наблюдал за её действиями, а когда Маргарет направилась к двери, громко промяукал:

— Ну, и куда пошла на ночь глядя? Что мне хозяину потом говорить?

— Господин Феликс спит в гостевой спальне, потому мне лучше переночевать у Адель. А ты, пожалуйста, присмотри за домом и нашим гостем. Не буди его, хорошо? Он целый день много работал над тем, чтобы дедушка за время болезни не растерял клиентов и не потерял саму эту лавку.

— Это ты работала! Ты и сын булочника. А этот всё только портил. — Томас недовольно зыркнул на стену, с которой безвозвратно исчезли портреты Виттблайдов.

Маргарет вернулась, чтобы погладить раздражённого кота за ушами.

— Ничего он не портил, наоборот! Посмотри, как уютно и чисто стало в нашем зале. А будет ещё лучше, когда привезут заказанную мебель. И для тебя тоже кое-что привезут. Я заказала для тебя специальный домик. Он будет стоять в самом лучшем месте, откуда ты сможешь наблюдать за всем происходящим.

— Не подлизывайся. — У Томаса задёргался кончик хвоста. — Выгони его, а сама оставайся!

Маргарет улыбнулась.

— Так не поступают с человеком, который столько старался для нас. Пригляди за домом. Не вздумай будить господина Феликса. Веди себя хорошо, а я вернусь совсем рано, чтобы открыть пекарню для Сэма.

Налив недовольному фамильяру молока пожирней, Маргарет выскользнула за дверь.

До дома Адель Шарп — лучшей подруги с первого класса школы, верней, с первой драки со школьными задаваками — Маргарет добралась спустя полчаса прогулки по спящему Клеймору.

Адель жила только с мамой — владелицей модного в Клейморе ателье. Как и Маргарет, Адель никогда не видела своего отца.

Мадам Шарп называла себя вдовой, но слухи в Клейморе ходили разные. Прожившая часть юности во Франции, умеющая шить и носить модные платья и шляпки, мадам Шарп — эффектная брюнетка, выглядящая гораздо моложе своих сорока — всю жизнь вызывала пересуды консервативных соседок и интерес их не менее консервативных мужей. И, казалось, её это нисколечко не волновало.

И Адель, и её мама славились тем, что любили поутру подольше поспать, а вот ложились в постель далеко за полночь. Так что сомневаться не стоило, что, несмотря на позднее время, в доме мадам Шарп будет гореть свет, и на стук дверь непременно откроют, а причины ночного появления и неожиданной просьбы явившейся на порог Маргарет найдут понимание.

Так и случилось. Открывшая дверь мадам Шарп и выглядывающая из-за её плеча Адель — в отличие от прекрасно одетой мамы очаровательно растрёпанная в простом домашнем платье и переднике, утыканном иголками и булавками — пригласили Маргарет в дом. И тотчас согласились приютить её на ночь.

Первым делом Маргарет усадили за стол в маленькой, но очень уютной гостиной. Пока все наслаждались ароматным чаем и выпечкой, которая сегодня удивительно удалась, незваной гостье пришлось отплатить за чужую доброту, в подробностях поделившись всеми случившимися за последние дни новостями.

— Ну надо же, — восхищалась Адель, сверкая тёмными, как агатовые бусины, глазами. — Настоящий лорд занялся лавкой твоего деда?

— Сын лорда, — уточнила Маргарет. — Я не слишком хорошо понимаю, какой титул у отца господина Феликса и есть ли этот титул вообще. Феликс говорил, что его отца зовут сэр Киттон Миртрайд, и он судовладелец или что-то в этом роде.

— Я слышала о Миртрайдах, — медленно произнесла мадам Шарп. — Если, конечно, речь идёт о тех самых Миртрайдах, которые владеют северными верфями и строят военные корабли для королевского флота.

У Маргарет широко распахнулись глаза.

— Ничего себе! Для самой королевы! — воскликнула Адель, озвучив мысли Маргарет, и, не сдержав чувств, вскочила на ноги. — Никогда бы не подумала, что у тебя могут быть настолько богатые и важные родственники. Ну надо же! Они знают саму королеву Викторию!

Маргарет пожала плечами. О том, что она, похоже, не имеет никакого отношения ни к семействам Виттблайдов, ни тем более к Миртрайдам, говорить не хотелось.

Не то чтобы она собиралась всё скрывать от подруги, но горькие для неё признания не шли с языка.

— Да, Миртрайды служат самой королеве, — задумчиво произнесла мадам Шарп и взглянула на свою дочь. — Сядь на место, дорогая, и допивай чай поскорей. Вам с Маргарет уже давно пора спать.

— Как спать? — Адель всплеснула руками. — Я же ещё не дошила заказ для дочери мэра к завтрашней примерке.

Мадам Шарп мягко улыбнулась любимой дочери.

— Я сама всё доделаю, не беспокойся, милая. Уверена, куда интересней тебе будет немного поболтать с подружкой перед сном, чем полночи сидеть за шитьём. Так что, девочки, не теряйте время зря. Заодно выспитесь хорошенько. Когда тебе нужно будет вставать, Маргарет?

— С первыми петухами, — с извиняющейся улыбкой призналась Маргарет. — Я тихонечко соберусь и уйду, постараюсь вас не разбудить.

Мадам Шарп беззаботно махнула рукой.

— Ничего страшного. Значит, встану вместе с тобой. — Она потянулась и мечтательно произнесла: — Ах, как же давно я не просыпалась с рассветом!

— Зато много раз засыпала, мама, — выпалила Адель, и все рассмеялись.

Уже лёжа в постели, Маргарет долго смотрела на тонущий в ночных сумерках потолок и гадала, проснулся ли уже Феликс и нашёл ли записку. Понял ли, почему она ушла. Не разозлился ли, посчитав её бегство на ночь глядя из дома намёком, что она всё ещё считает возможными, хотя бы в глазах посторонних людей, романтические отношения между ними…

— Не спишь? — прошептала Адель, заглянув с гостевую спальню, и вовремя услышавшая скрип двери Маргарет, теперь лежащая с закрытыми глазами, постаралась, чтобы её дыхание стало тихим и ровным. — Вот дьявол, не дождалась меня. А я так хотела узнать!.. Вот же дьявол.

Они договаривались, что Маргарет подождёт, когда Адель примет ванну, и они ещё поболтают, обсудят, как выразилась подруга, шикарные новости. Вот только Маргарет к этой минуте расхотелось что-либо обсуждать. В сердце поселилось непонятное чувство то ли тоски, то ли тревоги, которое проницательная Адель, скорей всего, сразу заметила бы. Посыпались бы вопросы, а Маргарет пока даже себе не могла объяснить, что не так с её непонятно о чём тоскующим сердцем.