Глава 22 · Новые волнения

Этим утром Маргарет встала с первыми петухами. Быстро одевшись, бесшумно спустилась по лестнице.

Она так старалась не потревожить хозяек гостеприимного дома, но, как оказалось, её уже ждали. Мадам Шарп всю ночь работала над шитьём платьев и ещё не легла спать. Согласившись выпить чай в её компании, Маргарет наотрез отказалась от завтрака, но, поддавшись на уговоры, всё же съела крохотный кусочек вчерашнего пирога.

— Простите, мне нужно бежать, — извинилась она перед мамой Адель ещё раз. — От всей души благодарю, что приютили меня.

— Ну что ты говоришь, крошка Маржи, — мадам Шарп тепло улыбнулась. — Мы всегда тебе рады. Вспомни, сколько раз ты сама нам помогала. Так что не стесняйся, хоть каждый день к нам приходи. Как видишь, гостевая спальня у нас свободна.

Маргарет заверила, что в ближайшие дни ей вряд ли придётся ещё раз ночевать вне дома. Вновь рассыпалась в благодарностях и извинениях, отступая к двери.

Мама Адель шла за ней, ласково улыбаясь.

— Может быть, тебе нужна наша помощь? Ты не стесняйся, дорогая, обязательно говори.

— Ну что вы, мадам, я справлюсь.

— Уверена, что помощь тебе не помешает, — вздохнула мадам Шарп, — но ты слишком скромна, чтобы это признать.

— Нет-нет, что вы! Всё хорошо. Пожалуйста, не беспокойтесь!

Обмен милыми речами и многочисленными реверансами привел к тому, что Маргарет добралась до дома значительно позже, чем собиралась. Окна пекарни ярко светились, в зал также проникал свет — видимо, из двери в кухню.

Распахнув дверь под звон колокольчика, Маргарет расслышала ведущийся в пекарне разговор. Мужские голоса показались ей напряжёнными, но кто, что и кому говорит, она не успела понять — беседующие резко замолкли.

Томас спрыгнул с прилавка на пол и подбежал, громко мяукая. Маргарет наклонилась погладить ластящегося кота.

— Подожди немного, молочник ещё ничего не привёз, — сказала Маргарет, поглаживая мурлычущего Томаса между ушами, и строго спросила: — Как прошла ночь? Ты хорошо себя вёл? Не доставлял неприятности нашему гостю?

— Да что ему сделается! Только о нём и думаешь.

— Но он же наш гость. Конечно, я беспокоюсь о его комфорте.

Томас фыркнул и, подняв хвост, удалился горделивой походкой.

Вышедший из пекарни Феликс выглядел непривычно. Его волосы распушились и вились на концах, шейный платок отсутствовал, а ворот рубашки оказался расстёгнут. На правой манжете чернели пятна, похоже, что сажи.

— Ты успел позавтракать? — спросила Маргарет после обмена приветствиями.

— Ещё нет. Надеялся позавтракать вместе с тобой.

— Боюсь, мне надо работать.

Сэм как раз выглянул из пекарни, и они поздоровались. Маргарет пообещала, что скоро придёт помогать — только переоденется.

Когда Сэм ушёл заниматься основой для теста, Феликс покачал головой.

— Пока что Биггсу придётся справляться со своей работой самому. Нам нужно кое-что обсудить.

Его голос прозвучал мягко, но, судя по твёрдости в выражении лица, принимать во внимание её возражения не предполагалось.

— Тем более что тебе тоже нужно позавтракать. Как насчёт того, чтобы отправиться в сад?

Соблазнительное предложение, если забыть, сколько времени уйдёт на сервировку стола для непростого гостя.

— Утром в саду довольно свежо, — с извиняющейся улыбкой заметила Маргарет.

— Зато лишних ушей не так много, — резко возразил Феликс.

Маргарет не смогла скрыть своего удивления, и он шагнул к ней ближе.

— Я хочу поговорить с тобой о твоих настоящих родителях, — прошептал Феликс, и Маргарет согрело его дыхание, и окутал аромат крепкого кофе.

— Да, хорошо, — так же тихо сказала она, глядя ему в лицо.

Так близко, как сейчас, прежде они не стояли. Маргарет и хотела бы, но не смогла отвести взгляд от его лица. Рассмотрела его во всех подробностях, увидела и запомнила не только каждую ресницу, но и звёздчатый рисунок радужки глаз.

Нельзя так пристально смотреть на людей, тем более на мужчин — это недопустимо. Маргарет, конечно же, помнила все наставления добрых монахинь и пастора, дедушкины запреты, но сердце билось, как попавшая в силки птичка. Дыхание срывалось с приоткрывшихся губ. Взгляд плыл, пока не зацепился за мужественный подбородок, и Маргарет захотелось коснуться щеки — сейчас наверняка немного колючей.

Желание оказалось таким сильным, что Маргарет сжала руку в кулак. Взгляд так и не отвела. Всё смотрела и дышала с Феликсом одним воздухом — нагревшимся, будто от разведённого между ними костра.

Он смотрел на неё так же внимательно. Она бы даже сказала «пожирал взглядом».

О, сколько же таких моментов описывалось в книгах, которые Маргарет так сильно любила. В романах после таких взглядов героев друг на друга всегда следовал поцелуй, и Маргарет никогда не думала, пусть и мечтала, однажды оказаться на месте одной из героинь. Ей так хотелось в реальности прожить, прочувствовать то безумное волнение чувств и почти болезненное предвкушение, о которых так красочно говорилось в самых лучших романах.

Требовательно мяукнул Томас, заставив время ускорить свой бег.

— Молоко привезли! Мо-ло-ко! Я хочу есть! Есть хочу!

Очарование момента рассыпалось, и Маргарет опустила голову.

Что за блажь ею овладела? Как она смела так смотреть на человека, который ясно сказал, что отношения между ними невозможны по определению?

— Я сделаю кофе и соберу кое-что на стол. — Маргарет смотрела куда угодно, но не на Феликса.

— Я помогу тебе, — ответил он хрипло.

— Не нужно, я справлюсь сама. Ты гость, накормить тебя — моя обязанность как хозяйки.

— И всё же я тебе помогу.

Что бы Маргарет ни говорила, Феликс не стал её слушать. В итоге они вместе толкались на кухне и, обмениваясь короткими фразами, носили подносы к столу под дубом.

Наконец стол оказался накрыт. И Маргарет, лишившаяся возможности в очередной раз сбежать в дом, села на подвинутый для неё Феликсом стул.

— Не стоит благодарности, — отмахнулся он от её слов.

Опустив взгляд на тарелку, Маргарет тихо вздохнула.

Ну что за напасть! Лицо горело, и ничто не могло унять этот жар. Взгляд Феликса только подогревал её волнение.

Сейчас, когда солнце едва-едва начало золотить крону дуба, маленький садик, в котором все Виттблайды уже вечность выращивали целебные травы, выглядел по-настоящему райским местечком. Цветы и листья разнообразных растений покрывали сверкающие звёздочки капель росы. Птицы пели гимн радости наступившему утру. И только в груди Маргарет всё сжималось от непонятной тревоги.

Ох, с какой радостью прямо сейчас она бы переместилась в пекарню и до позднего вечера не отходила от пышущих жаром печей — лишь бы не вести с Феликсом никаких разговоров.

Молчание затянулось. Тишина, разбавляемая птичьими трелями, стала столь напряжённой, что Маргарет волей-неволей подняла взгляд от тарелки, украшенной рисунком из белых лилий и коралловых роз. К этой минуте каждую их линию и завиток она, не имеющая особых талантов в рисовании, могла бы изобразить с закрытыми глазами.

Как она и подозревала, Феликс смотрел на неё, и лицо Маргарет ещё сильней вспыхнуло.

Боже, ну почему же он так на неё смотрит!

Не в силах выдержать напряжение, Маргарет под защитой покрытого белоснежной скатертью стола жестоко смяла салфетку и скрутила её жгутом.

— Благодарю, что уделила мне время. — Феликс улыбнулся, но его взгляд остался чрезмерно пристальным, тёмным. — Рад, что решилась позавтракать со мной.

Всё, что происходило далее, напоминало давешний ужин. Её смущение и робость, его взгляды. Маргарет предлагала еду, Феликс, нахваливая её таланты хозяйки, накладывал ей на тарелку лучшие кусочки, из которых она почти ничего не могла съесть.

Наконец, совершенно измучившись, Маргарет решила, что больше не в силах этого выносить. Чего этого — она и сама себе не могла объяснить. От внимания Феликса у неё всё дрожало внутри, и хотелось сбежать. И столь же сильно хотелось остаться.

Так ужасно лишиться понимания собственных желаний и чувств. И все эти тревоги и страхи — у них не имелось не только объяснения, но даже названия.

— Ты говорил о моих настоящих родителях, — сказала она слабым голосом, глядя на растущий неподалёку куст чайной розы.

Сверкающие капли росы украсили распустившиеся бутоны — глаз не отвести от такой красоты. Но Маргарет смотрела в том направлении вовсе не из желания приобщиться к красотам природы.

— Да, Маргарет, я хотел поговорить о них с тобой.

Феликс сделал небольшую паузу, и Маргарет посмотрела на него.

— Хочу, чтобы ты знала. Я написал записку поверенному нашей семьи с просьбой отложить визит в мэрию до разговора со мной. Эта записка ожидает его в гостинице. Возможно, уже сегодня он доберётся до Клеймора, и тогда я с ним встречусь. Конечно, мне не удастся долго удерживать его от выполнения порученного моим отцом дела. Но несколько дней у нас будет — потратим их на то, чтобы найти твоих настоящих родителей.

Маргарет широко распахнула глаза.

— Но разве это будет легко? Ты ведь сам говорил, что найти их будет вряд ли возможно!

— Всё возможно, если привлечь к делу нужных людей. Мы с тобой отправимся в Бри — в Клейморе таких людей нет, но в Бри мы сможем нанять частного детектива.

— И что он сможет расследовать, когда прошло столько лет? Нет ни свидетелей, ничего — ты ведь сам говорил! И дедушка в больнице, к нему не пускают, а даже если пустили бы — он болен, его нельзя волновать. У него сердце, и я отказываюсь его беспокоить.

Феликс сжал губы в упрямую линию, сузил глаза.

— На помощь Виттблайда расследованию я бы вообще не рассчитывал. — Стоило заговорить о дедушке, тон Феликса стал резким и неприязненным. — Ты должна понимать одну крайне важную вещь: ему нельзя верить. Ему невыгодно признаваться в том, что он похитил ребёнка. Он ничего не расскажет, даже если ты его на коленях будешь просить.

Маргарет тихо вздохнула. Феликс по неизвестной причине видел в дедушке монстра, приписывал преступные наклонности, не имея никаких доказательств.

Молча улыбаться и поддакивать огульным обвинениям в таких обстоятельствах — предать того, кто заботился о ней, Маргарет, всю её жизнь. Внучка она дедушке или воспитанница — не так уж и важно. Потому Маргарет поднялась на ноги и наклонилась вперёд, глядя Феликсу прямо в глаза.

— Пожалуйста, услышь меня. Дедушка никого не похищал. Я не могу этого знать, но почти не сомневаюсь, что меня ему подкинули на порог, а он, добрая душа, решил не отдавать несчастного ребёнка в приют и записать на свою дочку. Я уверена, что он сделал это, так как не сомневался, что именно она принесла ребёнка под его дверь.

— Ты не знаешь Юлиану! Она бы никогда так не поступила! — Феликс тоже встал.

— Это ты не знаешь её. Леди Юлиана родилась отнюдь не леди. Сбежав из дома, Юлиана Виттблайд вела сомнительную жизнь, полную опасностей для молодой неопытной одинокой девушки. И если бы Господь был к ней менее милосерден, она могла бы оказаться в положении, когда отдать рождённого вне брака ребёнка собственному отцу стало бы единственным достойным выходом. Я уверена, дедушка потому ничего и не выяснял, что ни мгновения не сомневался, что я — его внучка.

— Но ты не его внучка. Даже если он такой хороший человек, как ты расписываешь, то произошла ошибка. У тебя есть родители, возможно, они живы. Разве ты не хочешь их разыскать?

— Как? — Маргарет прижала ладонь к пылающему лбу.

Боже, как же её измучил этот разговор. Тем более что эта тема уже поднималась, и тогда они не нашли пути для решения загадки её происхождения.

— Я прошу тебя пустить меня в комнату и кабинет твоего… дедушки, — сказал Феликс, до глубины души поразив Маргарет своей просьбой. — Мне не нужно его богатства, как понимаешь, или тайны, которые нас не касаются. Я хочу обыскать всё. Возможно, найду вещи, в которых ты была, когда он тебя, скажем, нашёл.

— Но это неправильно. — Маргарет отступила на шаг.

— Согласен. Это не совсем правильно, ведь лучше бы такой обыск вёл профессиональный сыщик. Но у нас с тобой совершенно нет времени. Мы должны найти хотя бы что-то из тех времён, что касается твоего появления здесь. И если нам повезёт, то всё решится раньше, чем разгорится скандал.

Маргарет прижала руку к губам, а Феликс продолжил уговоры:

— Ты ведь понимаешь, что, как только наш поверенный войдёт в здание мэрии и откроет рот на тему поддельного свидетельства о рождении, слухи поползут по городу. Чиновники всегда слишком болтливы. Конечно, им заплатят за молчание, но веришь ли ты, что какой-нибудь клерк, узнавший сенсационную новость, не захочет поделиться ею со своей невестой или женой? А стоит одной женщине узнать твою тайну, слухи распространятся по Клеймору, как лесной пожар по сухостою. Здесь слишком мало развлечений, чтобы мы могли долго держать джина в бутылке.

Он говорил истинную правду, Маргарет лучше его самого всё это понимала. В конце концов, она в Клейморе всю жизнь прожила.

— Мы можем их опередить. Возможно, отгадка ждёт нас в доме. — Феликс указал рукой на окна второго этажа. — Мы значительно упростим себе жизнь, если найдём в каком-нибудь сейфе пинетки или чепчик, в котором тебя сюда принесли. Или что-то подобное.

— Да нет там ничего. Я уверена.

— Давай проверим вместе, чтобы я тоже был уверен, что мы сделали всё, что могли.

Вздохнув, Маргарет с тоской посмотрел на окно спальни дедушки и следующее, всегда тёмное из-за опущенной шторы — там, в небольшой каморке, располагался дедушкин кабинет.

В кабинете имелся сейф, в который Маргарет за всю жизнь ни разу не заглядывала. Однажды в неурочный час она вошла в кабинет и наткнулась на книжный шкаф, стоящий в неположенном месте. Раздался металлический лязг, а затем из-за шкафа появился дедушка, недовольный её появлением. И сейчас, как на грех, Маргарет вспомнила тот случай: и своё удивление, и оставшийся без ответа вопрос, и недовольство дедушки, вылившееся в долгую нотацию на тему необходимости громко стучать в дверь и заранее объявлять о своём появлении.

— Вижу, ты что-то вспомнила, — заметил Феликс.

— У дедушки есть сейф. Но ключа от него мы не найдём. Он у дедушки всегда висит на шнурке, — Маргарет указала на шею. — Что-что, а этот ключ дедушка ни за что никому не отдаст.

Феликс широко улыбнулся.

— Справимся без ключа.

— Но как?

— Увидишь. С удовольствием продемонстрирую тебе свои таланты взломщика сейфов.

Залезть в дедушкин сейф без дедушкиного разрешения — предательство или нет? А если в том сейфе и правда найдётся что-то, что он всю жизнь скрывал от неё?

Боже, до появления Феликса Миртрайда в Клейморе жизнь Маргарет была такой простой и понятной, предсказуемой и правильной. А теперь она поднималась в дедушкин кабинет вместе с Феликсом, собираясь взламывать сейф. В то время как Сэм хозяйничал в дедушкиной пекарне, а Дмитрий в ожидании скорого появления помощниц продолжал очищать дом Виттблайдов от въевшейся в стены вековой пыли и мха.

Без дедушки тут всё стало совершенно не так.