Глава 26 · Райское местечко

Прошло всего три недели, и лавку старого Виттблайда стало не узнать.

Окрашенный свежей краской старинный дом блестел новенькими стёклами в окнах. Над дверью мигала лампочками вывеска «Волшебная выпечка Виттблайда». Фасад украшали воздушные шарики, разноцветные ленты и цветы в жёлтых, оранжевых, красных и синих горшках.

Изящные занавески кокетливо прикрывали витринные окна, пряча от взглядов прохожих маленькие столики, покрытые белоснежными скатертями, свисающие с потолка гирлянды трав и цветов.

Выглядела преобразившаяся лавка даже на придирчивый взгляд Феликса симпатично. Уютно, мило, комфортно — как написали в местной газете, присвоив «Волшебной выпечке Виттблайда» звание приятнейшего в Клейморе местечка для романтичных свиданий.

И разумеется, после этой, оплаченной втайне от Маргарет, лестной статьи, в лавку потянулись любопытные жители Клеймора, в первую очередь молодые.

В обновлённом интерьере их встречала очаровательная Адель, предлагающая пудинг «Её улыбка», бисквиты с клубничным джемом «Первый поцелуй», пирожные со сливочным кремом «Приятное свидание». Новинки, придуманные Маргарет, имели успех. Вкусная выпечка, приятная обстановка, запах ванили, какао и кофе из нового, взятого в рассрочку, кофеварочного магаппарата — и лавка всего за пару дней стала модным, всем интересным местечком.

Очаровательная Адель улыбалась каждому посетителю, будто родному, и не упускала возможности со всеми весело поболтать. А когда поток посетителей вырос, у неё появилась помощница — тоже красавица.

Колокольчик над дверью беспрерывно звенел, заказы благодаря тестомесу и усилиям Сэма выполнялись безукоризненно быстро. Кассовый аппарат отщёлкивал ленту, поток денег из хилого ручейка превратился в полноводную реку.

Определённо, Феликс мог гордиться тем, во что превратил замшелую лавку, в которую почти никто не ходил. Разумеется, всё это он сделал не один, а вместе с милой Маргарет и её лучшей подругой. С помощью не слишком нравящегося Феликсу, но, и это нельзя сбрасывать со счетов, трудолюбивого здоровяка. И даже говорящего кота, который, обретя домик в одном из лучших мест зала, стал отдельным аттракционом и приобрёл среди посетителей почитателей и даже фанатов.

Всё стало до идеального хорошо, так что не получалось даже к чему-то придраться. А Феликс этого, если честно, хотел — найти повод, который бы мог оправдать его задержку в Клейморе ещё хотя бы на пару недель.

Дмитрий, верный слуга и помощник, остановился рядом, и они вместе уставились на текущий в лавку поток посетителей.

— Ну ладно, говори, что случилось, — сдался Феликс.

— Доктор Бонжер, сэр, настоятельно требует встречи с вами.

Феликс скривился. Видит Бог, он достаточно заплатил в последний визит, чтобы не видеть охочего до денег доктора ещё вечность.

— Что там у него?

Дмитрий кашлянул.

— Боюсь, что дело не в деньгах, сэр. Ходят слухи, что из-за господина Виттблайда из клиники увольняется персонал, а сестра милосердия, которая за ним дольше всех ухаживала, сама слегла на больничную койку с нервным расстройством.

— А где именно ходят эти слухи?

— В весьма узких, а бы даже сказал крайне узких кругах.

Феликс взглянул на довольно, как сытый кот, улыбающегося Дмитрия и не стал углубляться в расспросы. Хитрый малый имел особый талант очаровывать дам и беззастенчиво этим пользовался — не только себе, но и хозяевам на пользу.

— Господин Виттблайд костерит вас на чём свет стоит каждый день, будто молитвы читает. Люто ненавидит доктора Бонжера и всерьёз грозится подать заявление в полицию о похищении.

— А что успокоительная настойка?

— Хорошее лечение, полный покой, усиленное питание — и старый господин Виттблайд стал как молодой. Рвётся в бой, как застоявшийся в конюшне конь. Девочки шутят, что его энергичность и чистый цианид бы не остановил. День, два — и он оттуда непременно сбежит.

Феликс с тоской взглянул на окна пекарни.

— Это ещё не всё, сэр.

— Что, есть новости и похуже?

— В каком-то смысле, сэр. Я был на почте, получил письмо от вашего многоуважаемого отца, от него же телеграмму, и, — голос Дмитрия зазвучал особо торжественно, — письмо от леди Оливии, вашей бабушки. Вот они, сэр. Письма от леди Юлианы, мисс Луизы и мисс Лауры я оставил в гостинице. Думаю, они не настолько срочны.

Феликс забрал у слуги два письма в конвертах из дорогой плотной бумаги и телеграмму. Все три послания — Дмитрий прав — могли грозить грядущими неприятностями.

— А что с детективом? От него нет вестей? — спросил Феликс, задумчиво постукивая конвертами по ладони.

— После позавчерашнего отчёта пока ничего. Но из Бри будет ещё вечерняя почта. Если письмо от детектива придёт, миссис Майлз сразу же отправит его с сыном ко мне. Даже если его привезут посреди ночи.

Феликс вновь бросил взгляд на лучащееся довольством лицо Дмитрия. Почтмейстерша, маман их посыльного Валета, являлась роскошной рыжеволосой дамой особо любимых Рубенсом — и Дмитрием — форм. Она уже пять лет как овдовела, и Феликс не сомневался, что симпатия Дмитрия не осталась ею незамеченной и неоценённой.

— Ещё какие-нибудь новости?

— Нет, сэр, это всё.

Отпустив Дмитрия, Феликс решил, что зайдёт в лавку после того, как в тишине и спокойствии ознакомится с негодованиями, приказами и требованиями любимой родни. Ноги сами повели его к столу и креслам под дубом в волшебном, напоминающем кусочек рая, саду — месте, где они с Маргарет провели столько приятных, он бы даже сказал, счастливых часов и минут.

Феликс примерно знал содержание письма отца и предполагал, что оно ему не понравится. Но больше опасался другого корреспондента. Леди Оливия — женщина монументального вида и строгого нрава — могла говорить и действовать намного жёстче отца. В детстве, помнится, Феликс верил, что тот, кто хотя бы раз назвал её милой бабушкой, в один миг лишился бы жизни.

Письма, лежащие на столе, выглядели невинно, но по факту являлись змеем, забравшимся в райский сад, чтобы разрушить тихое и мирное течение жизни, которая в последнее время стала Феликсу так дорога.

Маргарет появилась на пороге кухни, светло улыбнулась и помахала рукой.

— Может быть, принести тебе чай? — раздался нежный голос, ласкающий слух.

Феликс кивнул.

— Да, милая, если приготовишь чай и для себя тоже.

Он убрал нераскрытые письма во внутренний карман сюртука. Взглянул лишь на короткую телеграмму.

«сообщи прибытие поезда вск срочно ждем дома вск твой отец вск»

Феликс обещал отцу разобраться с внебрачной дочерью Юлианы всего за неделю, максимум — с учётом дороги — за две. Но с отъезда из дома уже прошёл месяц, так что неудивительно, что отец в таком гневе, чтобы слать телеграммы, обильно усыпанные восклицательными знаками.

Маргарет вышла из дома с подносом в руках, и Феликс вскочил на ноги, чтобы ей поскорее помочь. Письма и знаки препинания в телеграммах мгновенно перестали его волновать. Сердце забилось, как и всегда, когда Маргарет улыбалась ему и смотрела на него таким взглядом, какой и бескрылого бы заставил летать.