Глава 27 · Обещания

Маргарет приготовила чай на двоих, но нести не такой уж тяжёлый поднос Феликс ей не позволил.

Она пошла следом за ним, разглядывая узкую талию и широкую спину, вьющиеся на концах тёмные волосы, спускающиеся чуть ниже воротника сюртука. Сейчас, когда Феликс не смотрел на неё, она могла позволить себе любоваться его красотой. Знала, что делает то, что уже сотни раз себе запрещала, но никак не могла удержаться.

Феликс поставил поднос на стол, затем подвинул для неё стул и только затем сам сел напротив.

Маргарет опустила глаза, почувствовав его взгляд. Щёки теплели, доказывая, что в очередной раз она предательски покраснела.

Чтобы справиться со смущением, Маргарет принялась хлопотать, наливая им с Феликсом чай. Суетливость сделала её неловкой, и часть содержимого молочника пролилась на стол. Маргарет быстро исправила оплошность, вытерев всё салфеткой, но неловкость ещё возросла.

— Прости.

Он не понял её, переспросил, и Маргарет, улыбнувшись, отвела взгляд. Не признаваться же, что в его обществе она чувствует себя будто слон, забредший в посудную лавку. Что не знает, куда девать руки. Не понимает, в какую сторону смотреть. Как успокоиться и стать той, прежней Маргарет — спокойной, собранной, всегда со всеми ровно любезной. Без красных щёк и тремора рук.

Над ней из-за её неловкости уже все смеялись. Адель придумала шутку с проклятием Феликса — так часто у Маргарет в его присутствии летели из рук разные мелочи, включая тарелки и чашки.

— Новостей от детектива пока нет, но расстраиваться не стоит. Терпеливо ждём, какой ответ он получит от ювелирного дома.

— Столько лет прошло, вряд ли они смогут помочь, — скованно заметила Маргарет.

Феликс протянул руку через стол и накрыл своей ладонью её пальцы. Маргарет, будто заворожённая, уставилась на соединение их рук. Пальцы Феликса казались такими горячими. Прикосновение обжигало.

— Всё будет хорошо. У них должны быть книги с заказами. Поднять их за столько лет — немалый труд, но я достаточно оплатил их беспокойство. Уверен, мы получим ответ.

— Да, конечно, получим, — пролепетала Маргарет и замолчала.

Ей следовало убрать руку, но она не могла пошевелиться. Ощущала себя дрожащим кроликом в присутствии удава. Её сердце колотилось до невозможности быстро, и выдохи стали горячими, словно внутри её тела вспыхнул огонь.

Феликс больше ничего не сказал, и Маргарет тоже молчала, сгорая в костре невысказанных чувств.

— Мне нужно тебе кое-что сказать. Это важно.

Сглотнув, Маргарет подняла голову и встретила его взгляд. Пылающий — так обычно пишут в романах. Впервые она поняла, что это означает: Феликс всего лишь смотрел на неё, а она под его взглядом сгорала.

— В ближайшее время, скорей всего, мне придётся уехать домой.

— Что?

Он повторил, и Маргарет поняла, что не ослышалась.

— Да-да, конечно, я понимаю, что ты не можешь оставаться здесь вечно. Тебя наверняка ждёт семья, — заговорила она, пытаясь справиться с нарастающим в груди чувством скорой потери. Чудовищной, ужасной потери, к которой она, не имеющая на этого мужчину никаких прав, не готовилась, но в которую погрузилась с головой, будто с ледяную прорубь. — Конечно, тебя ждёт семья. Разве могло быть иначе?

Она ещё что-то говорила, столь же бессмысленное, пока совершенно не выдохлась.

— Я не хочу уезжать. Думаю, ты понимаешь, по какой причине у меня сердце рвётся на части при мысли о расставании с тобой.

Маргарет широко распахнула глаза.

Щёки Феликса сильно порозовели, утратив свойственную благородным джентльменам бледность. И даже шея приобрела красный оттенок, будто Феликс перегрелся на солнце, или находился на грани получения апоплексического удара, или… испытывал такие же бурные и неукротимые чувства, как Маргарет.

Последнее, разумеется, исключено.

Она прекрасно помнила про разницу их положений. Про то, что им никогда не стать парой. Она помнила тот ужасный вечер, когда он, используя всё своё красноречие, объяснял, что его участие в жизни лавки продиктовано лишь стремлением помочь несчастной девушке, попавшей в безвыходное положение.

И вдруг страстные речи про сердце, которое рвётся на части. И взгляды, которые заставляют пылать.

— Я тебя не вполне понимаю, — спотыкаясь на каждом слове, прошептала она.

— Уверен, что понимаешь. — Он встал и, обойдя стол, опустился на одно колено перед Маргарет.

Что выглядело… выглядело… Как бы поведение Феликса ни выглядело, оно никак не могло означать то, о чём Маргарет думала, глядя на коленопреклонённого мужчину рядом с собой.

— Маргарет. — Феликс взял её за руку.

У неё чуть сердце не остановилась. Хотелось проверить, что это не сон.

Маргарет прижала свободную руку ко рту и чуть не вскрикнула, когда Феликс поцеловал её пальцы.

— Ты не могла не заметить, что стала мне дорога. Что я наслаждаюсь каждым мгновением, разделённым с тобой.

Маргарет отрицательно покачала головой. Ничего подобного она не заметила. Верней, Адель не уставала ей намекать на особое отношение Феликса, но Маргарет твёрдо помнила, что невозможное невозможно.

— Я не представляю, что буду делать и чувствовать вдали от тебя. Но мне придётся это сделать. Уехать. Семья требует моего возвращения. Я тоже хочу их увидеть и лично всё необходимое обсудить. Мне нужно встретиться с отцом и уладить кое-какие вопросы. Как только я это сделаю, то немедленно вернусь за тобой. И тогда мы поговорим о том, о чём я не имею права сейчас тебе говорить.

У Маргарет шумело в ушах, но каждое из слов Феликса она услышала. Вот только самого главного от героя, ставшего на колено перед девушкой, не прозвучало. Ни «я люблю тебя», ни «я делаю тебе предложение руки и сердца», ни «будь моей женой», ни даже порочного «стань моей любовницей».

Феликс, по сути, не сказал ничего, и Маргарет ощутила себя сорванным с дерева листком, попавшим в бурю.

Он поднялся на ноги, и Маргарет встала следом за ним.

Колени дрожали, но сидеть она не могла. Внутри всё сжималось от кружащих голову надежд и страхов. Неопределённость причиняла настоящую боль. И терпеть это дольше пары мгновений Маргарет не могла. Нет или да. Да или нет. Пусть даже нет, лишь бы не чувствовать себя парящей над бездной.

— Я ничего не поняла, — честно сказала она. — Так ты делаешь мне предложение?

— Нет, — ответил он, чуть помедлив.

Её сердце сжалось, и, видно, что-то отразилось в глазах и лице, раз Феликс торопливо сказал:

— Верней, да. Делаю, да.

Маргарет оперлась ладонью на стол. Её трясло, будто в лихорадке. Слава Богу, что внешне эта дрожь не проявлялась.

— Так да или нет? Я не понимаю тебя.

— Я делаю тебе предложение обязательно дождаться моего возвращения. Мне нужно уехать, уладить в Пьермоне дела. Это займёт всего пару дней, и я вернусь к тебе, милая. И тогда мы с тобой всё обсудим. А до того я не должен ничего тебе говорить, не могу ничего обещать.

Он вновь увиливал, и Маргарет впервые подумала, что хорошие манеры и изящные речи могут причинять большую боль, чем резкость, ругань, хамство и даже рукоприкладство.

Её лицо пылало, когда она в третий раз решилась сказать, что ничего не поняла, и так добиться большей определённости. И тут страшная догадка, как прорезающая небо молния, озарила её измученную голову.

— У тебя есть невеста? Ты обручён?

— Нет, у меня нет невесты, — медленно произнёс Феликс.

— Но…

— Но есть некоторые договорённости, которые нужно уладить. Чтобы ты не гадала — обручения не было, но сама возможность брачного предложения с родителями девушки обсуждалась. Насколько мне это известно, так как я лично в переговорах участия не принимал, но меня, скажем так, информировали о ходе дела.

— А-а. — В душе Маргарет всё оборвалось.

— Перестань. Я никогда даже не видел её.

Феликс шагнул ближе и обнял забывшую оттолкнуть его Маргарет. Прижал к своей груди, и они застыли без движения, будто фарфоровые фигурки.

— Я всё решу и вернусь. Конечно, я бы предпочёл поехать в Пьермон вместе с тобой, но не хочу, чтобы… В общем, не хочу, чтобы ты волновалась или расстраивалась.

Какая наивность.

— Я оставлю с тобой Дмитрия. Если что-то случится, он сможет тебя защитить. Прошу об одном — дождись меня. Всего пару дней, и я вернусь. Ты моего отсутствия даже не заметишь.

Маргарет закусила нижнюю губу, повторяя про себя: «Какая наивность».

— Если бы ты знала, как тяжело мне тебя оставлять даже на время. Но я вернусь, милая. Верь мне.

Наивность и обещания — гремучая смесь.

Маргарет всхлипнула, не удержавшись. Её сердце на части рвалось, когда он продолжал нашептывать ей обещания, комплименты и утешительные словечки.