Глава 28 · Решения

Направляясь в сторону гостиницы быстрым шагом, Феликс едва сдерживал бурлящие в душе чувства. Его сердце оставалось возле Маргарет, а обстоятельства требовали срочного отъезда домой. И если вчера он мог уговорить свою совесть ещё денёк подождать, насладиться её обществом и их совместной работой, то сегодня со всей определённостью осознал, что тянуть больше нельзя.

Всё, он принял решение.

Окончательное понимание, чего он по-настоящему хочет и что следует делать, пришло в ту минуту, когда Маргарет сидела напротив него за столом в саду.

Замирающим от волнения сердцем, напрягающимся от одного её присутствия телом, он прочувствовал, что не сможет от неё отказаться. Что ему нужна только она. Из всех женщин — одна.

Вспыхнувшая с первого взгляда симпатия давно превратилась в костёр. В песок рассыпались чёткие, годы назад продуманные планы: намерение подождать с женитьбой ещё несколько лет, выбрать будущую хозяйку дома Миртрайдов из лучших невест, через женитьбу укрепить положение рода.

Он думал, что справится с растущим влечением — и разгромно проиграл собственным чувствам.

Но проиграл ли, когда эти чувства дарили столько вдохновения и сил?

Рядом с Маргарет Феликс ощущал себя победителем. Не пойманным в ловушку эмоций, а выбравшимся из болота привычного равнодушия.

Он смотрел на неё. На дрожащие ресницы, бросающие тени на пунцовые щёки, на волосы, в которых искорками горели отблески солнца, на вздымающуюся в волнении грудь, скрытую от глаз наглухо закрытым корсажем.

Прелестная чистая девушка, готовый вот-вот раскрыться бутон — Феликс не мог отвести глаз от неё, внутри всё горело от желания прикоснуться. И одна мысль, что с ней рядом может оказаться другой, назовёт её своей невестой, женой, жгла душу сильнее и горше, чем если бы он оказался в аду.

Ничем не лучше, если она, задавленная моральным долгом, останется бесправной рабыней при старике, будет прислуживать ему, отказавшись от собственной жизни и надежды на личное счастье.

Решение задачи оказалось простым: если он хочет быть с ней, живущей счастливо и полноценно, то должен стать её мужем. Тем, кто станет её защитой, окружит любовью, с кем она сможет раскрыться, будто прекрасный цветок.

Маргарет подняла глаза, и мечущийся взгляд Феликса встретился с её — чистым, лучистым, живым. Он смотрел ей в глаза, а казалось, что видел душу. Такую же взволнованную, как он сам, тянущуюся к нему.

Последние сомнения ушли, и абсолютно всё стало ясным.

А затем он начал разговор, в котором каждое произнесённое слово, будто выстрел в горах, сдвигал с места лавину из невысказанных желаний и чувств. Не обещая Маргарет ничего, кроме того, что скоро вернётся, по сути, он обещал всё, о чём пока, не добравшись до Пьермона, не мог говорить.

Феликс ясно видел препятствия принятому решению. Но на другой стороне весов находилась Маргарет — её улыбка, нежная кожа, волосы, женственная фигура, ласковый нрав, доброта. И его желание быть с нею рядом, касаться её, слушать её смех, заботиться о ней, быть для неё самым лучшим.

Они вместе, их возможное счастье перевесили все соображения ума.

Феликс знал, что в ответ на его честные объяснения скажет отец. Какими тяжеловесными, вескими и разумными будут его аргументы.

Отцу непременно поможет леди Оливия. Бабушка найдёт такие слова, которые в клочки искромсают гордость и сердце «заблудшего» внука.

В прогретом солнцем воздухе Клеймора, а на самом деле в воображении Феликса, уже как будто звучал её голос, начинающий выволочку с привычного «мой дражайший внук». Долг перед родом, честь семьи, деловые интересы и связи и даже история со вторым браком отца — всё пойдёт в ход.

Да и другие попробуют отговорить от женитьбы на девушке, от одного взгляда на которую у него в душе всё горит.

Его чувства, любовная лихорадка, как их наверняка назовут, станут ещё одним аргументом против него. И единственным, которым он сможет в ответ оперировать.

Достаточно ли одного лишь терзающего сердце и душу желания для заключения брака?

Логика, разум, на который он привык полагаться, утверждали, что нет. Они слишком разные, чтобы их брак стал счастливым.

Её воспитание, образование, происхождение, даже её прямота, мягкость, неумение приказывать и быть хоть чуточку жёсткой и хитрой — Маргарет ни в одном своём качестве не походила на леди из высшего света. Не только ему с такой женой, но и ей в новом качестве придётся до крайности сложно.

Если бывшую циркачку спас артистизм, то Маргарет с её очаровательной мягкостью и наивной простотой придётся на порядок сложней. Ей не сыграть леди, а значит, она должна будет измениться. Не только надеть дорогие наряды, но обрасти прочной бронёй. Вырасти над сегодняшней собой, а росту, каждый знает, всегда сопутствует боль.

И будет ли он любить изменившуюся Маргарет с той же силой, когда нынешняя кажется совершенством?

Страсть в любом случае рано или поздно утихнет — но в это невозможно поверить, когда внутри всё горит будто огнём!

Феликс сжал кулак, пытаясь справиться с волнением. В нём не осталось сомнений, он сделает это. Что до будущих испытаний — они с Маргарет со всем справятся, им поможет любовь и взаимное уважение, её кроткий нрав и его стремление её защитить.

Добравшись до гостиницы, Феликс бегом поднялся по лестнице и тотчас направился в комнату Дмитрия. Тот стоял у стола с утюгом в руках, наглаживая острые стрелки на брюках.

— Оставь это. Собери мои вещи в дорогу. И закажи карету, я еду в Бри. Предупреди кучера, что мне нужно успеть на шестичасовой поезд.

Дмитрий мельком взглянул на часы на стене.

— Времени маловато, сэр. До Бри к шести нам будет сложно успеть.

— Ты остаёшься здесь, я еду один. Вещей много не нужно, только один саквояж.

— В любом случае, сэр, за шесть часов на лошадях до Бри не успеть.

— Найди того, кто успеет. Пообещай хорошую премию.

Феликс мог отложить отъезд на день, но принятое решение гнало вперёд с той же силой, как прошлая нерешительность тормозила.

Сборы заняли чуть более четверти часа. Ещё десять минут пришлось ждать заказанный экипаж.

Прощаясь с Дмитрием, Феликс сказал:

— Ты отвечаешь за мисс Маргарет передо мной. Я вернусь как можно скорей, но до того времени охраняй её покой. Огради от скандалящих посетителей, от мужчин, приходящих на неё поглазеть. Тщательно смотри за Биггсом, не позволяй ему забывать, что мисс Маргарет не та девушка, за которой он имеет право приударить. Это понятно?

— Предельно, сэр. — Дмитрий с важным видом кивнул. — Но если господин Виттблайд вернётся домой, мне будет сложно выполнить ваши поручения, сэр.

— Вот тебе записка для доктора Бонжера и ещё один чек. Позаботься, чтобы старый чёрт оставался прикованным к койке. Жди письма от детектива. Когда поступит — прочти его сам. Телеграфируешь мне краткую выжимку. И, вообще, телеграфируй ежедневно, как у вас тут дела. Направляй их в Пьермон на главный почтамт до востребования.

— Не беспокойтесь, сэр. Всё будет сделано.

Лёгкий экипаж, запряжённый четвёркой лошадей, как раз прибыл к крыльцу.

Похлопав Дмитрия по плечу, Феликс поставил ногу на первую ступеньку лесенки, ведущей в карету. Приказал кучеру:

— Гони, будто за тобой гонится чёрт, — и скрылся внутри.

Под свист кнута лошади рванули вперёд, и вскоре за окном стремительно мчащегося экипажа скромные улочки старого Клеймора сменились готовящимися к жатве золотыми полями.

Только тогда Феликс нашёл время, чтобы прочитать полученные утром письма. Ни одно из них его не порадовало, даже послания сестёр намекали, что над домом Миртрайдов сгущаются тучи и, как писала Лаура, ко времени его возвращения непременно разразится гроза.

Несомненно, отец был осведомлён о происходящем в Клейморе в большей мере, чем Феликс надеялся. За всё время он не получал от отца более резкого письма, изобилующего обвинениями.

«Твою связь с этой женщиной не обсуждает только ленивый…»

Не существовало никакой порочащей честь связи, но отец думал иначе. Более того — не сомневался в своей правоте.

Свернув письмо, Феликс вернул бумагу в конверт.

Леди Оливия писала не столь резко, но между строк читались более чем неприятные намёки. Давненько Феликса не призывали хранить благоразумие и беречь честь семьи, словно он заслуживающий подобных наставлений желторотый юнец.

Несомненно, кто-то настраивал Миртрайдов против Маргарет, выдавая грязные измышления за факты.

Первая мысль, разумеется, Дмитрий. Но в его предательство Феликс не хотел верить. Не мог, учитывая, что оставил Маргарет под защитой слуги.

Но кто, если не Дмитрий, пишет Миртрайдам грязные письма?

Поверенный Ленордсонов давно уехал из Клеймора, так что нельзя его обвинить. Кто ещё может быть заинтересован в том, чтобы опорочить честь Маргарет? Возможно ли, что это Биггс столь странным для простого пекаря способом пытается избавиться от соперника?

Феликс принялся обдумывать разговор, который у него непременно случится с отцом. Не только отец, но и сам он потребует объяснений. Никому не позволит оскорблять Маргарет — ни отцу, ни бабушке, ни тому, кто их обманул.