Глава 29 · Без него рядом

Дмитрий появился в пекарне после полудня. Слегка поклонился, щёлкнув каблуками, будто военный, и Маргарет приняла из его рук небольшой конверт с эмблемой лучшей гостиницы Клеймора в правом верхнем углу.

— А что это? — спросила она, слегка растерявшись столь официального обращения.

— Господин Феликс приказал передать вам это письмо перед отъездом.

— Отъездом? — рядом с Маргарет появилась в высшей степени заинтересованная Адель. — Что, наш прекрасный принц куда-то уехал?

— Да, мэм. Господин Феликс отбыл в Пьермон.

— Но мы всего пару часов назад разговаривали, — вмешалась Маргарет. — Он не говорил, что уедет…

При воспоминаниях об обстоятельствах разговора тело облил жар.

— Верней, он упоминал, что собирается съездить домой, но я не думала, что это так быстро случится.

Дмитрий важно кивнул.

— Чтобы успеть на шестичасовой поезд, ему пришлось уехать, лично не попрощавшись. До своего возращения он приказал мне поступить в ваше полное распоряжение и передал эту записку, мисс.

Маргарет перевернула конверт, пытаясь найти место, где он открывается. Всегда ловкие пальцы никак не могли поддеть край листа. Руки стали тяжёлые, а на сердце как будто села омерзительно холодная жаба.

— Ну открывай же скорей! — воскликнула Адель.

Дмитрий суховато кашлянул. И вновь, пока Маргарет не догадалась посмотреть на него.

— Господин Феликс просил передать вам письмо лично в руки, мисс Маргарет.

Прозвучало многозначительно, с явным намёком. Что Адель тотчас уловила, как камень, брошенный в её огород.

— Так вы и передали письмо лично в руки! И нечего на меня так смотреть! Я же не рву письмо из рук Маргарет и не читаю его. И вообще, мы подруги, у нас нет друг от друга секретов!

— Рад за вас, мисс Адель. Но господин Феликс не входит в ваш кружок чистой девичьей дружбы. Как и его письмо, посмею предположить, не касается дружеских отношений. Адресат его письма — ваша подруга, а не вы, мисс, при всём уважении. И в мои обязанности входит не умолчать о данном факте, а всячески его подчеркнуть.

Адель топнула ногой.

— Нет, ну ты только послушай его! Оскорбление за оскорблением!

Дмитрий, и так стоящий навытяжку, расправил плечи, и на его губах появилась поистине иезуитская улыбка.

— Прошу прощения, мисс Адель, что мои слова могли не понравиться вам. Я никак не хотел вас обидеть. Лишь прояснить некоторые, на мой взгляд, важные обстоятельства, к которым, как меня учили, относятся вопросы конфиденциальности.

Устав слушать их перепалку, Маргарет, коротко извинившись перед обоими, вышла из лавки в сад. Добралась до стола под дубом и тяжело опустилась на стул, неожиданно ощутив себя не восемнадцатилетней девушкой, а старухой.

Письмо лежало перед нею на столе, и Маргарет всё никак не решалась открыть его и узнать, что именно Феликс пожелал ей сказать на прощание.

Он правда вернётся? А если нет? Если они больше никогда не увидятся?

Сердце сжималось от страшного предположения, что его отъезд и это письмо — конец невероятного, яркого, праздничного, как цирковое представление, периода, когда всё, кроме болезни дедушки, решалось, будто по мановению волшебной палочки.

Феликс ворвался в её жизнь ураганом, сметающим всё со своего пути. Его усилиями всё вокруг изменилось. Не только лавка расцвела, будто дерево, одевающее цветастый наряд после долгой зимы. Теперь и Маргарет вставала по утрам с кровати не потому, что её ждали обязанности в пекарне, а прихорашивалась и даже пела, приветствуя начало нового дня. И каждый приносил ей множество радостей, открытий и приятных переживаний.

Под руками Феликса не только гнулся металл, но и мир становился прекрасней. Он с такой лёгкостью решал сложные задачи, находил выход там, где Маргарет видела непреодолимые затруднения.

Да, ему помогало богатство семьи, но вопросы решали не деньги. Весь мир как будто крутился по воле Феликса Миртрайда. С ним вместе всё получалось настолько легко, будто он не человек, а повелитель желаний.

Стоило Маргарет один раз упомянуть о выпечке с лёгким тонизирующим эффектом, дарящей хорошее настроение — и весь тот день они с Феликсом провели в пекарне, придумывая бисквиты в форме сердечек и романтические названия. Уже на следующий день обычные покупатели получили новую выпечку в дар с просьбой высказать своё мнение. А через неделю вывеску над дверью украшали разноцветные шарики, а в лавку шёл постоянный поток посетителей, желающих поскорее попробовать «Приятное свидание» или купить дюжину «Первых поцелуев» в яркой коробке.

Сделав над собой усилие, Маргарет открыла письмо.

«Я еду в Пьермон. Не хочу терять даже мгновения до новой встречи с тобой. Дождись меня, милая. Если тебе что-то потребуется, говори об этом Дмитрию, он поможет тебе. Не слушай никого, кто станет чернить моё имя. Не слушай тех, кто будет завлекать тебя обещаниями. Поклянись мне прямо сейчас, что дождёшься моего возвращения. А я клянусь тебе, что решу всё с моей семьёй, и вернусь за тобой. Верь мне, как я верю тебе. Я уезжаю, но сердце оставляю с тобой».

Перечитав письмо множество раз, Маргарет свернула его и спрятала на груди рядом с медальоном, который, один раз надев, всё это время носила, ни на миг не снимая.

Закрыв глаза, она какое-то время сидела, вспоминая каждую фразу Феликса, каждое написанноё чётким уверенным почерком слово.

Письмо Феликса дышало любовью. Как и его взгляды, когда он смотрел на неё. Как его тело, когда он её обнимал.

Они виделись несколько часов назад — но она уже ужасно скучала.

Вернувшись в лавку, Маргарет с особым рвением взялась за дело, присоединившись к Сэму в пекарне.

Не прошло и пару минут, как Адель, отпустившая с покупкой очередного посетителя, забежала спросить:

— Так что же он тебе написал? Такая таинственность, я прямо заинтригована!

Сэм закатил глаза, притворяясь, что девичьи разговоры ужасно его раздражают. Адель в ответ высунула язык, дразнясь, будто ребёнок.

— Боже, Адель. У меня двенадцатилетняя сестрёнка серьёзней тебя, — буркнул он и, покачав головой, отвернулся.

— Это потому, что ты родился скучным старичком-ворчуном! И сестрёнка в тебя уродилась, такая же правильная и занудная с детства! — Адель повернулась к Маргарет. — Подруга, не молчи! Я умираю от любопытства!

Пересказывать всё письмо, тем более показывать его кому-либо, даже лучшей подруге — нет уж, Маргарет этого делать не собиралась. Но чтобы избавиться от расспросов Адель, пришлось сказать:

— Он написал, что вынужден срочно уехать домой и скоро вернётся.

— И всё? — Адель надула пухлые губы. — Нет, ну так неинтересно.

Маргарет пожала плечами и мысленно поблагодарила зазвеневший над дверью колокольчик, который вынудил Адель вернуться к прилавку.

— Так наш лордик уехал к папочке-лорду? — поинтересовался Сэм, продолжая раскатывать тесто скалкой.

— Мне казалось, ты оставил дурную привычку так его называть.

— Это потому, что он приобрёл хорошую привычку меньше задирать нос. — Сэм фыркнул. — Хотя это, наверное, в прошлом, раз он поехал домой. Ему там живо напомнят, кто есть кто, и чем он, наследник богатого судостроителя, должен заниматься.

Сэм взял металлическую выемку-сердечко и принялся формовать пласт теста. Затем поднял сетку из теста, и на столе остались десятки сдобных сердечек.

Маргарет дала Сэму передохнуть, взяв на себя труд перенести сердечки на противень, смазанный маслом. Простая механическая работа, с которой справился бы любой, позволила ей немного отвлечься от грустных мыслей.

— Не вешай нос, малышка, — неожиданно сказал Сэм.

— Я и не вешаю. Он вернётся.

— Даже если не вернётся, жизнь на этом не кончится.

Маргарет выронила очередное сердечко и замерла, глядя на лишившийся формы кусочек теста. Глаза начало предательски жечь.

— Всё будет хорошо, Марго. — Сэм подошёл, чтобы помочь ей с будущими печеньями, и она отступила в сторону. — У тебя всё будет хорошо, даже не сомневайся. Вернётся он или нет, у тебя всё будет хорошо.

Он улыбнулся, и Маргарет повторила за ним шёпотом:

— Всё будет хорошо.

Феликс уехал, написав, что оставляет своё сердце здесь. Тогда почему она чувствовала себя так, будто он увёз её сердце с собой?

Улучив минутку, Маргарет поднялась к себе. Ей требовалось ещё раз перечитать письмо и укрепить пошатнувшуюся уверенность, что Феликс непременно вернётся.

Он писал так, что хотелось ему верить. Но оставался и страх.

Ведь там, в Пьермоне, на Феликса будет давить вся его семья. Им наверняка не понравится его желание вернуться сюда. И она лично — причина его возвращения — не понравится ещё больше.

Девушка без имени, воспитанница простого пекаря, бесприданница — Миртрайды не примут такую невесту для любимого сына и брата.

Как Феликс может надеяться, что иное возможно? Разве не понимает, какая борьба его ждёт?

— Всё он понимает, — прошептала Маргарет в тишине своей спальни.

Умыв лицо, она спустилась вниз. Феликс просил верить ему, и Маргарет собиралась выполнить данное ему обещание. Дождаться его, сколько бы времени это ни заняло. Быть стойкой и не показывать ни тени сомнений.

Феликс непременно вернётся. Ведь он обещал.