Глава 49 · Возвращение домой

Каюта, предоставленная Маргарет в единоличное пользование, относилась к высшему классу. Её никак нельзя было назвать тесной и душной, наоборот, всё тут кричало о роскоши. За круглыми окнами виднелся морской простор. Наслаждайся, любуйся и радуйся, но Маргарет не могла избавиться от всё возрастающего волнения.

Она и горничную отослала, не в силах отвлекаться на пустые разговоры о платьях, причёсках и прочем неважном.

Сколько же она ждала этого дня. Прошло три долгих года — невероятно насыщенных, теперь лишь временами кажущихся то сказкой, то сном — и наконец, это случилось. Она возвращалась на Родину, в Англию.

На берег в скором времени собиралась сойти не Маргарет Виттблайд, простушка из пекарни, а леди Маргарет Пенгворт — законная дочь богатых, знаменитых и крайне влиятельных родителей. Не отвергнутая обществом, опозоренная нищенка, а завидная невеста, об участии которой в нынешнем лондонском сезоне шушукались по светским гостиным в то время, когда Маргарет с матерью всё ещё посещали берлинские и парижские балы и приёмы.

Леди Эвелина, когда пересказывала новости из писем подруг, всегда так веселилась — в то время как её дочь чувствовала себя скованно. Чужое любопытство до сих пор причиняло Маргарет беспокойство. Она так и не полюбила излишнего внимания к своей персоне, даже если в нём крылась обыкновенная зависть, а не презрение.

Теперь на Маргарет никто не посмел бы бросить даже косого взгляда. Постарался адмирал Пенгворт — отец, которого Маргарет далеко не сразу смогла назвать «папой». Человек сурового нрава, деятельный, он привык доказывать свою любовь не нежными объятиями и словами.

Пока Маргарет находилась в Европе, путешествуя с любящей матерью и братьями, отец не терял время зря, чтобы, как он выразился, «восстановить справедливость». В результате по его желанию и не без помощи самой королевы переписали даже церковные книги.

Артур Пенгворт поклялся на Библии, что они с леди Эвелиной Бюмо тайно поженились за положенное время до рождения первенца, а семья избранницы, в особенности её безумная мать, повлияла на то, чтобы запись о браке из книг удалили. Кроме подделки церковных книг, покойную бабушку Маргарет обвинили и в похищении младенца.

Нашлись свидетели из прислуги, в том числе бывшая горничная. Её доставили в Англию из Индии, где она проживала все годы после того, как выполнила пожелание старшей леди Бюмо. Горничная рассказала, как по приказу госпожи отвезла за сотни миль от дома и оставила на церковном пороге маленького городка люльку с младенцем, кошельком и медальоном, который умолила её взять с собой несчастная мать.

Пришлось и Нестору Виттблайду, чьё имя осталось известным только суду, дать показания о том, как он, возвращаясь из паба, услышал отчаянный детский крик. В ту ночь стоял лютый холод, и брошенное на произвол судьбы дитя не дожило бы до утра. Сжалившись, одинокий мужчина забрал люльку с младенцем в свой дом. За ночь хорошо всё обдумал и решил следовать Божьей воле, направившей его к церкви и нуждающемуся в заботе дитя. Дал новорожденной имя, выправил документы и, назвав девочку собственной внучкой, лишил Пенгвортов всяких шансов когда-либо найти свою дочь.

Высокий суд принял во внимание добрые побуждения Виттблайда, но полное отсутствие раскаяния в присвоении чужого ребёнка всё же на пользу подсудимому не пошло. Лишь помилование, подписанное самой королевой Викторией, освободило самозваного деда от тюремного заключения. Бывшей горничной не так повезло.

По горячим следам эту историю обсуждали в каждой гостиной высшего света.

Семь лет, которые леди Эвелина наотрез отказывалась от навязываемых ей брачных союзов, теперь обрели иной смысл — верности мужу и Божьей воле, а не сердечного каприза. Настойчивость её ныне покойной матери пристроить дочь в любые руки, лишь бы их обладатель не носил фамилию Пенгворт, в обществе осудили.

— Эта безумная леди Бюмо украла и скрыла ребёнка от дочери и её мужа. Какой позор! Какое счастье, что родители смогли найти девочку.

— Божье провидение, что дитя обрело достойный дом.

— Она воспитывалась где-то в Европе, не так ли?

— Неизвестно. Семья старается скрыть все подробности дела. Но это понятно. Молодой леди Пенгворт все эти разговоры должны быть весьма неприятны.

Спустя три года о похищенном ребёнке Пенгвортов говорили уже куда меньше. Будущее молодой леди Пенгворт интересовало намного сильней и общество, и её саму в первую очередь.

Маргарет тоже постепенно забывала ту жизнь, которую вела до встречи с родителями. Домашнее обучение, частные пансионы, путешествия, встречи с разными людьми, походы в театры, посещения оперы, музеи, приёмы, балы — её жизнь, когда-то крутившаяся вокруг горячих печей, стала совершенно иной. Если бы она не прожила это всё, никогда бы не поверила, что такое возможно. Родиться в бедности и безвестности — и стать частью крайне богатой и влиятельной семьи.

Родители, что мать, что отец, не знали, как лучше выразить свою любовь и огорчение от того, что всё детство Маргарет провела не с ними. Дай им волю, они бы совершенно избаловали её и превратили в надменную принцессу на горошине. Но Маргарет всё ещё помнила, сколько труда вложено в простой хлеб, и знала, что важней любых богатств — искренние отношения.

Всем пришлось нелегко, но всё оказалось преодолимым. И глубокая разница в жизненном опыте и привычках, и растерянность с обеих сторон — семьи и вернувшейся к ней старшей дочери.

Время лечит любые раны, Маргарет убедилась в этом на собственном опыте. Старые горести постепенно забылись. А вот лучшие дни и добрые люди остались в памяти навсегда.

О старинном городке в английской глуши Маргарет сейчас редко когда вспоминала. Не тосковала она и по тонущим в дождях и туманах лондонским улочкам, к которым за пару дней, проведённых в столице, не успела привыкнуть.

Обещания столичных балов и приёмов её тоже не волновали. На континенте хватило выходов в свет, чтобы перестать ждать от них чего-то нового и чудесного.

Страны, которые Пенгворты посещали, меняли названия, а вот жизнь высшего общества оставалась такой же, как у соседей. Всё везде происходило по единым правилам. Менялись только места, лица, формы орденов, да цвета мундиров военных. Разговоры шли на разных языках, но их темами оставались погода, политика и светские сплетни.

За три минувших года Маргарет привыкла думать об Англии, вспоминая всего одного человека из всех, с кем была знакома когда-то. Феликс Миртрайд оказался единственным, кто по собственной воле и желанию не позволил Маргарет позабыть о себе. Они переписывались всё это время. Письма приходили по несколько раз в неделю. Им всегда находилось что обсудить.

За три года писем Феликса собралось немало. Маргарет сохранила все до единого. Вместе с нею они ехали в Англию.

Маргарет однажды написала и дедушке, но тот не ответил. Тогда она попросила Феликса за ним при возможности присмотреть. Сама же решила, что хватит уже стоять у наглухо закрытой двери. Знала, что отец позаботился о том, чтобы не оставаться в долгу перед Нестором Виттблайдом. Сэр Артур заплатил внушительную сумму, потребовав от старика лишь одного: никогда и никому не рассказывать, что его воспитанница и леди Маргарет Пенгворт — одно и то же лицо. Правда могла вскрыться и без того, но поверенные не зря получали щедрую плату.

Отец дал ей слово, что возвращаться домой безопасно, и в любом случае семья её защитит.

Волнение росло по иной причине.

Маргарет присела у зеркала, поправила завитые локоны и тихо вздохнула.

Мужчины считали её красавицей. Она слышала множество комплиментов своей внешности, голосу, поведению. Но всё равно что-то внутри заставляло с тревогой вглядываться в собственное отражение.

Во время их последней встречи — в саду — Феликс смотрел на неё с восхищением и любовью. Он не решился высказать этих чувств, но она, конечно, о них догадалась.

Девушка, которую он увидит сходящей с трапа, будет другой. Более стройной, изысканной, одетой по последней моде, ухоженной. Но понравится ли она ему такой — изменившейся, повзрослевшей — вот главный вопрос.

Она видела его настоящим, а он хранит в памяти ту, прежнюю Маргарет — в косынке, фартуке и с испачканным мукой скромным платьем.

Понравится ли ему новая? Увидит ли он за роскошным нарядом ту девушку, которая тронула его сердце? А вдруг она для него станет чужой?

Всё немного осложнялось и тем, что точная дата возвращения долго оставалась неизвестной. Всё решилось, когда отец вернулся из Парижа в Кале. На сборы он дал семье всего один день. Первым делом Маргарет написала Феликсу, что приезжает. Назвала корабль и примерное время, когда он прибудет в порт.

Ответить Феликс никак бы не успел, и сейчас Маргарет терзали сомнения. А вдруг письмо до него не дошло? Вдруг, как тогда, они вновь разминутся? Верней, само Божественное провидение их разведёт?

Что ж, тогда они встретятся позже.

И всё же Маргарет в глубине души верила, что сегодня, спустя всего пару часов, сойдя на берег, первым, кого она встретит, окажется тот единственный мужчина, о котором она думала каждый день, который ей снился, с которым она привыкла мысленно советоваться. Без этого особенного для неё человека она до сих пор бы работала от зари до зари в старой пекарне. И никогда бы не узнала любви. Ни родительской, ни братской, ни той, которая все годы разлуки жила в её сердце.