Глава 5. Прогресс, или Всё это мишура!

В удивительное время живём, что сказать. Маришка открыла мне новую веху в литературе, да и вообще в творчестве. Творец в двадцать первом веке должен быть творцом вдвойне. Мало просто сотворить произведение искусства, надо ещё и привлечь к нему внимание нового вида хомосапиенс – человека спешащего и бесконечно занятого. Надо уметь вырвать из массы своего зрителя, за внимание которого одновременно борются тысячи таких творцов в бездонной яме интернета. Надо дать ему что-то такое, что выделит тебя из десятка терабайтов информационного потока. Задача почти нереальная, с коей может справиться не просто творец, а творец вдвойне. Так сказать, X2. Нет, Маришка – гений, однозначно. Дома никто не спал. Юра, Маша и Динара устроили чаепитие  за большим новым столом, который Юра недавно купил в честь того, что жильцов в его квартире прибавилось на три человека. Я сняла верхнюю одежду и присоединилась к чаепитию. Все, конечно же, наперебой стали спрашивать что у меня за новый такой "красивый" синяк. Я рассказала про то, что была в морге и что с коллегой – писателем снимали контент, и как я грохнулась в обморок, приняв санитарку за мертвеца. Потом провела короткую лекцию, как важно для современного творца ведение соцсетей; а Динара сказала, что наоборот удалилась со всех социальных площадок, потому что они отнимают много времени, а Юра посмеялся и сказал, что, слава богу, он никогда нигде не регистрировался и потому считает себя человеком совершенно свободным. Машка – Жонглёрша с ехидным выражением лица спросила у него: – «Что, даже на сайтах знакомств тебя нет?». Юра честными глазами посмотрел на неё и ответил: – «Нет». А Динара, рассмеявшись, сказала: – «Бьюсь об заклад, что приложение «Госуслуги» на вашем телефоне всё же установлено!». Юра развёл руками: – «Ну без них никуда!» Я выдернула салфетку из салфетницы и стала ее складывать. В тему информационных технологий Жонглёрша рассказала, как утром ездила на медосмотр. За всё время пребывания в Питере она ездила только на метро, но в этот раз нужно было ехать на автобусе. Во всех крупных городах в маршрутках давно развита система оплаты через терминал на турникетах. Во всех, но не в таком городке, как Рабочий, откуда почти четыре недели назад приехала наша Маша. Там плату за проезд до сих пор принимают переводом на мобильные номера, пропечатанные на бумаге А4 и приклеенные к автобусному велюру в салоне маршрутки. И разумеется, Машка-Жонглёрша, привыкшая в маршрутках сходу искать глазами заветную бумажку, была удивлена удобством оплаты в обычном автобусе мегаполиса. Несмотря на нелепость ситуации, в которую она попала, всё же я склонна относится к этому как своего рода столкновению человека из глубинки с роботом. Итак, утром сего дня Маша отправилась на автобусную остановку, через которую, если верить карте, а у Машки не было оснований ей не верить, едет автобус номер «102». Сто второй маршрут ехал прямиком до медицинского центра. Автобус она ждала несколько минут, и когда тот подъехал, она вошла в салон вместе с другими пассажирами и увидела, как все вошедшие подходят к турникету и прикладывают к серому терминалу банковские карты. «Ага, значит, так здесь платят. Очень удобно», – сообразила Маша. Она вытащила карту из кармана и приложила к терминалу. Терминал довольно пикнул и нарисовал на экране зелёную улыбку. Оплата прошла успешно. Все места были заняты, потому Машка встала у окна, придерживаясь рукой за поручень. Провожая глазами автомобили и поминутно заглядывая в телефон, чтобы убедиться, что едет автобус строго по карте, Машка думала о том, как ей нравится жить в Питере. Суточное тюремное заключение, которое ей устроил возлюбленный Юрий, нисколько её уже не тревожило. Машка чувствовала, что Юра не сделает ей ничего плохого просто так и, если бы тогда она подумала головой, если бы не стала грабить его, то никакой полиции, никакого грязного СИЗО и не было бы. Сама виновата. Юра просто очень справедливый. И ей надо научиться с этим жить, раз уж теперь они вместе, – понимала она. Через две остановки она заметила кондукторшу в зелёном бушлате. Та шла с другого конца автобуса с терминалом в руке. Люди снова доставали банковские карты и, судя по тому, как они подносили их к протянутому терминалу, оплачивали проезд. Опять? Машка удивлённо наблюдала за происходящим и терялась в догадках. Может быть, это уже другие люди? Или в автобусе два способа оплаты? Мозг Машки пытался лихорадочно сообразить, что происходит. А происходило то что кондукторша с помощью этого терминала проверяла, оплачен ли проезд. Это как в трамвае, ты держишь билетик в руке, чтобы предъявить доказательство. Но, разумеется, Машка этого не знала. Она, конечно, подумала, что было бы хорошо, если терминал в турникете выдал ей билетик, но тот просто улыбнулся зелёной улыбкой, и никакой билетик не дал, а значит, доказать, что Маша оплатила проезд, будет сложно. Кондукторша приближалась. Машке стало не по себе, она поняла, что ей снова придётся платить. Но с какой стати она должна оплачивать проезд два раза? Не бывать этому. Жонглёрша стала потихоньку пробираться в конец автобуса, периодически бросая испуганный заячий взгляд на кондуктора. Разумеется, кондукторша своим профессиональным чутьём это заметила и мысленно пририсовала Машке заячьи уши. Наконец, Машка уткнулась в последний ряд сидений и перехватила вопросительный взгляд сидящей старушки. – Девочка, ты хочешь сесть? Ты беременна? – спросила сердобольная бабушка, вставая со своего места. – Я не беременна, – проглотив слюну, выдавила Машка и бросила затравленный взгляд на кондуктора. «Я тебя вижу», – сказали серые глаза кондукторши, и Жонглёрше стало тяжело дышать. Эта хозяйка автобусного салона двигалась уверенно и быстро, люди покорно доставали карты и шлёпали ими по жадному терминалу. Пик, пик. «Я не буду второй раз оплачивать, не буду. Сделаю вид, будто не вижу её, авось мимо пройдёт», – пронеслось в голове у Машки. Она схватилась за поручень и отвернулась к окну, чтобы не видеть, как кондукторша приближается. И вот та, наконец, встала за Машкиной спиной, и девушка почувствовала на себе её взгляд. Рука в кармане взмокла, сжимая карту. Сердце пронзило стрелой, когда сзади послышался требовательный голос кондукторши. – Девушка! Машка медленно обернулась. Серые уставшие глаза работницы транспорта заглядывали в самую душу, жадный терминал тянулся к Машиному животу. И тут Жонглёршу прорвало: – Я всё оплатила! Я вон там, когда зашла, сразу всё оплатила! Там билетов не было, я не буду второй раз оплачивать! – закричала она, указывая пальцем на жёлтый турникет. Пассажиры все разом повернули головы и удивлённо уставились на кричащую девушку. Машку бросило в жар от взглядов почти полсотни глаз. Лицо запылало огнём, губы нервно задрожали. – Не волнуйтесь, девушка, не волнуйтесь, – испугалась кондукторша, – я просто хочу карту проверить. Просто проверить, и всё, – ласково, как доктор сумасшедшему, сказала она. – А? Проверить? – растерялась Маша. – Да-да, вот сюда просто карту прислоните, и всё. Машка трясущейся рукой вытянула карту из кармана и приложила её к терминалу. Карта выглядела так, словно вспотела от страха. Пиньк, – терминал загорелся зелёным. – Вот и хорошо, – сказала кондукторша, улыбнулась и пошла назад. Чувствуя, что лицо стало красно – свекольным и что два десятка пассажиров насмешливо смотрят на это, Машка отвернулась к окну. Кто-то за спиной, не сдерживаясь, мерзко захихикал. Автобус въехал в тоннель, и Маша увидела своё отражение в стекле. Вид у неё был сумасшедшим. Взъерошенные светлые волосы торчали на голове задолбавшимся веником, глаза были безумно расширены, а губы нервно подрагивали. «Это же надо так оконфузиться», – остаток дороги думала она, и на своей остановке пулей вылетела из автобуса. Но на этом Машкины конфузы не закончились. Когда она вошла в клинику, гардеробщица попросила её снять верхнюю одежду, надеть бахилы и отправляться на второй этаж в регистратуру. Машка в точности выполнила все указания, поднялась наверх, влилась в разношёрстную толпу из мигрантов, работяг, молодёжи. В регистратуре она оплатила медосмотр, и ей выдали лист, по которому она должна была обходить врачей. –Проходить врачей можно в любом порядке, главное – терапевта пройти последним. Просканируйте куар-код, врач вас вызовет, – коротко проинструктировала Машу девушка в регистратуре и переключилась на следующего в очереди. Первый кабинет, который попался Машке на глаза, был кабинетом невропатолога. Девушка села на кожаный диван. «Просканировать куар-код», – повторила она, изучая листок. Куар-код был в самом низу, и, слава богу, что это за "зверь", было понятно. "Просканировать". Машка открыла камеру на телефоне и просканировала код. На экране появился ссылка, Машка ткнула на неё и оказалась на сайте Медорганизации. «А как врач узнает, что я здесь?» Введите логин и пароль. Логина и пароля у Маши, естественно, не было, на листке их тоже не оказалось. Девушка даже перевернула листик. Тем временем из кабинета вышел мужчина, а следом медсестра. – Гуриев, заходите. – сказала она, стрельнув взглядом в очередь. Высокий парень, сидевший рядом с Машей, встал и вошёл в кабинет. Если у вас нет личного кабинета, зарегистрируйтесь. Машка нажала на кнопку и провалилась на страницу регистрации с не менее десятка полей. Кроме стандартных ФИО там была графы – "Паспортные данные, регистрация, прописка" и тд. Машка принялась заполнять поля. – Крылова! Заходите. – Каменева! Заходите. Люди заходили и выходили, лишь одна Маша, скрючившись, заполняла поля регистрации. Когда все поля были заполнены, Маша нажала заветную кнопку – Зарегистрироваться и тут вылетела красная надпись: – Ошибка. Вернитесь и повторите попытку. Машка чертыхнулась. – Бакуменко! Заходите. Повторно заполнив форму регистрации, Машка нажала заветную кнопку, но снова на экран вылетела – Ошибка. Так прошло не меньше часа, затем телефон нагрелся, экран загорелся белым и выключился. Девушка от досады стукнула кулаком в мягкий диван. «Что за хрень!», – горестно воскликнула она и заплакала от бессилия. – Бахтияров! – выкрикнула очередную фамилию медсестра и, наконец, обратила внимание на плачущую девушку. – Что у вас случилось? –Мне нужно пройти медосмотр, а я не могу зарегистрироваться на вашем долбаном сайте! – пожаловалась Машка. Медсестра протянула руку. – Ну-ка покажите. Зачем вам регистрироваться на сайте? Это только для медперсонала. Она взяла протянутый Машкой лист и, подойдя к двери, просканировала куар – код устройством, вмонтированным в стену. – Вот и всё, Смирнова. Зайдёте сразу за Бахтияровым. Машка покраснела как рак и уставилась глазами в чёрный экран севшего телефона… – Прогресс не стоит на месте! – Засмеялся Юра, – что ты хотела. – С ума сойдёшь и опозоришься с этим вашим прогрессом, – беззлобно пробурчала Машка, подливая из чайника воду в кружки. – Эта грымза в регистратуре могла бы объяснить: какой куар-код, куда его совать, а то "просканируйте куар-код", и все! Машка поставила чайник на стол, заглянула в холодильник, всё еще продолжая ворчать на работников медцентра. Юра посмеивался, любовно посматривая на свою молодую возлюбленную. Я вспомнила, что Женя хочет познакомиться с отцом, и обратилась к Юре: – Отец, мой парень хочет с тобой встретиться. Отец почесал подбородок и одобрительно закивал: – Познакомиться хочет? Это хорошо, это правильно. Машка, так и не найдя ничего, что хотелось бы съесть, захлопнула дверцу холодильника и искоса глянула на меня. – Благословения хочет у нас попросить? – спросила она. Я кинула в неё скомканную салфетку и выразительно сказала: – Точно не у тебя! Машка хмыкнула, подняла салфетку с пола и выбросила в мусорное ведро. – Не мусори. Она чувствовала себя здесь хозяйкой. Не то чтобы я была против, но, если её периодически не одёргивать, она становится заносчивой. Юра сделал глоток из кружки и заговорил: – У меня предложение. – Мы все с интересом уставились на него. – Есть одно место на берегу озера. Я туда каждый год езжу. Природа, тишина, чистый воздух. Пригласи своего Евгения, и на выходных все вместе съездим. Мне кажется, хорошее место для знакомства, да и отдохнуть. А, девчонки? – Хорошая мысль. – ответила я. Идея мне понравилась. Жене будет полезно отвлечься от работы и отдохнуть вне дома. Я спросила у Машки, не тяжело ли ей будет после ночных смен ехать за город, на что она беззаботно пожала плечами: – Я уволилась. Мы с Юрой решили, что мне лучше сосредоточиться на занятиях. Юра закивал. – Да, три месяца отучишься, а потом на нормальную работу выйдешь. Он притянул Машку к себе, и та села ему на колени. Господи, какими слащавыми они стали. Я взглянула на Динару и спросила: – Ты поедешь с нами? Она отрицательно мотнула головой. – Нет, я еду домой. – Как? Когда? – В субботу. Ну а что? Съёмки с моим участием закончились. – Вау! – воскликнула Машка. – Ты всё, значит, снялась в своём фильме? Теперь тебя по телеку покажут? – Ди кивнула с какой-то вымученной улыбкой. Машка захлопала в ладоши. – Круто! Так, значит, надо это отметить! – Наотмечались уже, – коротко хохотнула Ди, видимо, намекая на последний вечер на Невском проспекте, и замотала головой: – Нет, не нужно ничего отмечать, я не в настроении. Я куплю билет и поеду к детям. С этими словами Ди выразительно посмотрела на меня, и я поняла, что что-то случилось такое, что нельзя говорить при Юре и Маше. Позже, когда Юра и Маша ушли в свою спальню и мы остались вдвоём, Ди с горечью призналась, что Вадик подал-таки на развод и просит подписать документы. Растерянная, подавленная, она выглядела несчастной. За этот короткий месяц она успела сняться в фильме, о чём мечтала много лет, но радости от этого не испытывала. Радость эта, такая естественная в тех случаях, когда нам удаётся достичь чего-то значимого, весомого в нашей жизни, оказалась ей недоступной. Спрятанной от Динары, словно она её недостойна, словно не заслужила этого чувства. Хотя и говорят, что жалость – это плохое чувство, но именно это чувство проснулось во мне к Динаре. И не из-за того, что она разводится с Вадиком, а потому что не выглядела счастливой после исполнения своей заветной мечты. Вот это было плохо. Потому что такие моменты бывают только раз в жизни. Дальнейшие победы становятся чем-то обыденным. К факту, что ты достигла еще чего-то, быстро привыкаешь, но то первое чувство, вкус первой победы, увы, не повторяется. Потому, мне казалось, что с Динарой судьба поступила несправедливо, украв у неё драгоценные эмоции. – Послушай, – сказала я. – Как бы там ни было, ты всё равно умница. Ты исполнила свою мечту, гордись этим. Я понимаю, что ты сейчас растеряна, но попробуй насладиться моментом. А с Вадиком, я думаю, всё утрясётся. На её лице появилась ироничная улыбка. – Наслаждаюсь, Сонь, наслаждаюсь, не переживай. – сказала она и, помолчав, философски добавила: – Всё это мишура. Она зевнула, встала со стула и, забросив свою кружку в раковину, отправилась в спальню. У двери она обернулась и сказала: – Спокойной ночи, Соня. И не переживай, всё хорошо. "Всё это мишура", – мысленно повторила я. А что – это? Я выдвинула бельевой ящик из нижней части дивана и достала оттуда простынь, подушку и одеяло. С недавних пор я спала на диване, поскольку нам с Ди в спальне было тесно. Никаких неудобств я не чувствовала, здесь было просторно, на стене висел телевизор, и главное: до холодильника от моего дивана было всего три метра. Я устроилась поудобнее, взяла телефон, пожелала Жене спокойной ночи и приготовилась спать, как тут пиликнул телефон. Прилетело душераздирающее сообщение от Чудикова. «Пожалуйста, давай встретимся. Я попал в больницу. У меня кроме тебя больше нет никого в этом городе».