Глава 6. Костя

Чудиков в больнице. С ним что-то случилось, и кроме меня у него никого здесь нет. Чудиков в больнице. Чудиков. Костя. Стоп! Какое мне дело, что с ним? Мы расстались, и у меня нет с ним ничего общего. Мне всё равно – что с ним. Пусть ему ногу оторвало или руку, пусть его трамвай переехал, – мне всё равно! Представляя жуткие сцены, где Костю переезжает трамвай, моё сердце начинало сжиматься. Хотя какой трамвай? Он же написал мне сообщение, значит, руки целы, голова работает. А может?.. Может он попросил медсестру написать, а сам лежит переломанный, как… Нет, не может быть. С двенадцати ночи мою голову арендовал бывший, и я не могла думать ни о чём другом. Любые попытки переключиться не возымели успеха. Почти до четырёх утра я ворочалась в постели, представляя себе сцены одну страшнее другой, пока, наконец, не забылась тревожным сном. Снилось мне что-то вязкое, тёмное, и на фоне этой вязкости виделся Костя, лежащий на металлическом столе в морге – 347. Во сне я подхожу к нему, оглядываю его синеватое тело, затем достаю телефон и начинаю его снимать. Потом накладываю музыку на видео и загружаю в интернет. Жуть. Проснувшись в семь утра, я пошла в ванную комнату и стала мрачно разглядывать своё отражение в зеркале. Для того чтобы прекрасно выглядеть, надо спать не менее восьми часов в сутки. Особенно когда тебе уже больше двадцати пяти. Я спала три часа и, как следствие, – бледное лицо с выступившими наружу пигментными пятнами, отёкшие глаза, словно вчерашний день я провела в обнимку с бутылкой вина, а ещё этот маргинальный синяк под левым глазом. Если бы кто-то увидел меня сейчас, то сказал бы: – «Эх, у этой девушки тяжёлая жизнь, и ещё её колотит муж». Я умылась, замазала синяк тональным кремом, выпила кофе и отправилась на работу. В метро я успокоилась. В этот ранний час все: и мужчины, и женщины были бледными и хмурыми и выглядели так, будто у них всех тяжёлая жизнь и их избивают мужья. Первую половину дня я ещё злилась на Костю и на его сообщение, из-за которого я не спала полночи, а на обеденном перерыве я написала ему: «Хорошо. Я приеду к тебе после 18:00. Кидай адрес». Написала и тут же разозлилась ещё больше. На свою слабость, на то, что всё – таки, как бы я ни зарекалась больше не встречаться с этим человеком, ответила ему и теперь собираюсь его навестить. Идиотка. По адресу, который он мне скинул, располагалась девятиэтажка и захудалое кафе с неброским названием «У Анвара». У Анвара никого не было, кроме Кости, сидевшего в голубой курьерской куртке в глубине маленького зала. Рядом стоял большой синий короб, предназначенный для переноски готовой еды. Обманул, гад, ничего с ним не случилось, – поняла я. Чудиков поднял голову и, увидев меня, широко улыбнулся. Выглядел он устало. На серой коже виднелась щетина, тёмные глаза светились грустью, чёрные волосы торчали, как антенны. Он встал и, дождавшись, когда я подойду, заключил в меня объятия. Куртка его пахла сигаретами и рыбой. – Здравствуй, милая. –Привет. Что, все парикмахерские закрылись? – съязвила я, высвобождаясь из его объятий и оглядывая замызганный столик. – И что, почище стола в этом богом забытом месте не нашлось? Костя коротко хохотнул. – Че брюзжишь, как старуха, Сонечка? Я кушал. Времени просто совсем нет, вот решил совместить нашу встречу с ужином. – Ты офигел? Ты зачем наврал, что попал в больницу? – вскипела я. Костя испуганно выпучил глаза и зачастил: – Нет, нет, я не наврал. Я, правда, попал в больницу. В общем, свалился с мопеда, ногу поранил. В общем, обработали, перевязали и отпустили домой. Хочешь, могу показать. Он вытянул ногу и задрал штанину, под которой обнаружился бинт. – Вот, видишь? – Вижу, – буркнула я. – А почему с мопеда упал? Он улыбнулся, пятернёй пригладил вихрастую голову, но от этого стало только хуже. Когда же он последний раз стригся? – Ну я работаю курьером, езжу на мопеде. Это удобнее, чем пешком ходить. – Он сел, побарабанил пальцами по столу. Улыбаясь открыто и даже нагловато, он насмешливо посмотрел на меня. Всегда это раздражало. Внезапно он протянул руку и дотронулся до моего лица. – А с тобой что произошло? Откуда синяк? Обидел кто? Я мотнула головой: – Нет. Я сама ударилась, не парься. А давно ты в Питере? – Чуть больше недели. Я перевела взгляд на его тёмные руки, лежащие передо мной. На костяшках пальцев виднелись маленькие ссадины. Какое-то давно забытое чувство всколыхнулось в груди, и на мгновение мне захотелось дотронуться до этих рук. Чтоб не соблазниться этим желанием, я засунула свои руки в карманы куртки. От греха подальше. – Так что ты от меня хотел? Костя пожал плечами. – Повидаться хотел. – сказал он и, понизив голос, мягко добавил: – Соскучился очень. – Повидал? Я пойду. Костя сложил руки в молитвенном жесте и тихо сказал: – Подожди, не убегай. Посиди немного, пожалуйста. Давай кофе попьём. «Беги, срочно беги!», – проснулся хорёк в моей голове. Но я последнее время мало слушаю свой внутренний голос, потому кивнула: – Ладно, кофе так кофе. Мне капучино. Костя удовлетворённо улыбнулся, вытянул шею и крикнул барменше. – Девушка, два капучино, пожалуйста! Зашипела кофемашина. Скрипнула входная дверь, и в кафе зашли две женщины. Они о чём-то увлечённо разговаривали и смеялись. Повисло короткое молчание, какое бывает, когда в тихое помещение заходят шумные люди и ты невольно слушаешь их разговор. Костя задумчиво смотрел на свои руки, а я с тоской смотрела на его огрубевшее лицо, на высокий лоб с залёгшими морщинами. Костина лохматая голова вызывала желание схватить его за руку, отвести в ближайшую парикмахерскую, чтоб его там постригли. Наконец, он поднял на меня серьёзные глаза и глухо сказал: – Почему ты так жестоко со мной поступила? Могла бы просто послать меня к чертям. Или сказала бы, что не хочешь, чтобы я приводил Виолетту. – Чтобы ты с ней за моей спиной встречался? Костя усмехнулся. – Справедливо. Признаю. Я был не прав. Приношу тебе тысячу извинений. И понимаю, что ты отомстила мне по делу. Барменша подошла к столику и поставила две чашки с ароматным напитком, несколько пакетиков с сахаром и одну чайную ложку. – Нет. Я не мстила, а просто наказала. – сказала я, высыпая сахар в чашку. Затем размешала его, стараясь делать это аккуратно, чтобы не выплеснуть пенку. – А, вот как ты это называешь, – обронил Костя. – Ага, и как результат этого наказания – у тебя ноль долгов и прочищенный кишечник. Сплошные плюсы. Чудиков откинулся на спинку стула и расхохотался. – Вот такая мне жена и нужна, – сквозь смех сказал он. – Чтоб отдавала твои долги и чистила тебе кишечник? – Чтоб не давала спуску, Сонь. Он высыпал два пакетика сахара в свою чашку и потянулся за третьим. – А мне такой муж не нужен, – протянула я, передавай ему ложку. – Да брось. Я тебе нужен, – заявил он. – Откуда такая уверенность? – Я – красивый. Он размешал кофе и с детской непосредственностью сунул ложку в рот и облизал её. – Этого мало, – сказала я. – Ну хватит, Соня. Давай попробуем всё сначала. Я усмехнулась. Как у него все просто. Просто приехал и сказал – давай начнём все сначала. Я отпила глоток кофе и решительно мотнула головой: – Нет. Снова повисло молчание. Мы пили кофе, оба уронив глаза на стол. – У тебя кто-то есть? – наконец спросил он. – Есть. Костя легонько и весьма эффектно стукнул по столу ладонью. – Чёрт! И давно? – Не твоё дело. – Ну да, что же я… Столько времени прошло. А у меня никого нет. Конечно была девушка, но не сложилось, – искренне сказал он. Я не удержалась и съязвила: – Я даже догадываюсь – почему не сложилось. Костя на секунду нахмурился, что-то вспоминая, затем сказал: – Слушай, дай телефон позвонить. Мой разрядился. Я разблокировала смартфон и протянула ему: – Держи. Я встала и пошла в уборную, а когда вышла, то поняла, что Чудиков уже на улице. Костя стоял спиной ко мне. – Позвонил? – спросила я, выйдя из кафе. Он обернулся. – Да, спасибо тебе, малыш. – Не называй меня так. На улице заметно похолодало, то и дело налетал злой ветер. Костя поднял капюшон и плотно затянул его на голове. И сразу стал похож на космонавта. – Может быть, подумаешь? Насчёт того, чтобы начать всё заново. – Кость, давай не будем. – Ладно, – он зачем-то сдернул капюшон с головы и задрал лицо вверх, подставляя его снегу и ветру. Я уверена, он закрыл глаза. Наступила та секунда, когда ты четко понимаешь – пора идти. Ноги слегка дрогнули, как будто уже делали шаги, но я продолжала стоять и смотреть на Костю. А он смотрел в небо. – Почему Питер? – внезапно спросил он, резко оторвавшись от серого неба и опустив на меня глаза. – Лучше бы ты в Москву поехала. – Помолчав, он добавил: – Мне нравится Москва. – Чего же сам не поехал? – Разве непонятно? – усмехнулся он. – Да ладно! Только не говори, что ты сюда из-за меня приехал. – Так и есть. – Не неси чушь! – разозлилась я. Где-то в глубине души я понимала, что он не врет. Но принимать то, что Чудиков приехал в этот город из-за меня, не хотелось. Не хотелось нести это бремя, ответственность. – Ладно, ладно, – он поднял ладони вверх, демонстрируя, что спорить не собирается. Вот сейчас самое время сказать: «Прощай!» и двигать отсюда. Вот сейчас. На парковке два раза просигналил каршеринг – видимо, клиент не мог его найти и включил функцию «посигналить», но для меня этот звук стал сигналом – «очнись, дура, беги отсюда пока не поздно!». Я подчинилась этому сигналу. – Все, пока! Я побежала. – Развернулась и вместе с этим движением почувствовала, как больно толкнулось сердце, словно его разрывает надвое. Одна половинка сердца хотела остаться тут, с этим небритым, уставшим мужчиной, вторая судорожно рвалась на волю. Одна половинка хотела, чтоб ее заковали в цепи, вторая стремилась их разорвать. Если бы это было возможно, я бы взяла это сердце обеими руками и прижала две рвущиеся половинки друг ко другу. Я отошла, наверное, метров на десять, прежде чем меня остановил голос… нет, не Костин. Это был не Костин насмехающийся, веселый голос, а умоляющий голос одинокого и уставшего человека: – Подожди! Я замерла, отчетливо ощутив, что за моей спиной меня «догоняет» мое прошлое, близкое и родное. И не успев обернуться, я почувствовала, как это «прошлое» со спины обхватило меня руками, развернуло к себе и впечаталось своими жесткими губами в мои губы. Костя поцеловал меня. Жарко и долго. Этот запах! Почти угасший в моей памяти, почти забытый в эту самую секунду он воскрес. Подобно наркотику он снова обрел власть надо мной и над моим телом. Сквозь поры он жадно проникал в мои губы, горячей волной скользил под кожей, стремясь добраться до сердца, чтоб снова отравить его. Или излечить? Вмиг все пропало! Этот город, этот вечер. Годы без Кости схлопнулись, как мыльные пузыри, пропали, словно их и не было. Я будто снова оказалась в Северске в нашей квартире. И я была уже готова остаться там навсегда, только бы чувствовать этот до боли родной запах, эти губы, эти руки, но вдруг Костя оторвался от меня, и по моим влажным и словно оголенным губам скользнул осенний холод. Питер вернулся на место. Ветер грубо шлепнул своей холодной ладонью по моей шее. Время снова пошло. Я коснулась рукой своих вдруг заледеневших губ в неосознанном желании сберечь быстро ускользающее тепло. – Прости, не удержался, – хрипло сказал Костя. Затем он энергично взъерошил свои волосы, развернулся и, не прощаясь, пошёл в сторону парковки, а я, как пригвозжённая, стояла на месте и смотрела на его чуть согбенную длинную фигуру с нелепым ярким коробом за плечами. Ему и второй половинке моего сердца, которое, как собачонка бежало за ним следом. Что-то вибрировало у меня в боку, откуда-то шел звук. Потребовалось некоторое время, чтобы понять – у меня звонит телефон. Но вместо того, чтобы взять мобильник и посмотреть, кто звонит, я стояла, аки заколдованная принцесса, не в силах отвести взгляд от припаркованных автомобилей, от фонаря, разбрызгивающего жёлтые микроскопические капли света, от одинокого силуэта, постепенно удаляющегося всё дальше и дальше. Снежинки красиво и грустно кружились и со странной безысходностью падали на землю, а из кармана доносилось мелодичное и нежное: Среди орбит, среди планет, Ищу знакомый силуэт, А пустота кричит мне вслед, Что смысла нет, дороги нет…* Светлана Сурганова