Глава 25

Утром Маргарита сделала себе кофе и села за компьютер. Ваня ещё спал. А ей нужно было проверить почту и решить некоторые рабочие вопросы. Однако первое письмо, которое она обнаружила, было от Аркадия Давидовича Светлова. Открыла и поражённо уставилась в экран. Фото Дениса в военной форме на фоне автобуса. В обычной, болотно зелёной, в берцах и с сумкой на плече. И подпись. «Здравствуй, Риточка. Денис ждал, что ты приедешь попрощаться». Она тут же набрала номер Светлова-старшего и он моментально ответил.

– Что с Денисом, где он? Это шутка такая?

Внутри сдавило плохое предчувствие.

– Тут не до шуток, Рит, он воевать ушёл добровольцем.

– Что? – холодный пот градом стекал по спине. – Не может быть! Денис не мог! Война – это не для него! Он сам сказал, что уезжает…

– Так вот он и уехал.

Это была чудовищная новость, невозможная, не имевшая права на то, чтобы быть правдой. Денис – доброволец? Она никогда даже мысли допустить не могла, что он на такое способен. Эти его фразы на счёт того, что у Родины трудные времена, что другие бегут, а он вернулся, она пропускала мимо ушей и не придавала им значения. Разве мог Денис, этот пижон, любитель красивой жизни и красивых женщин, обуть берцы и уйти на фронт? Не про него это! Он слишком любит комфорт. Однако он это сделал. Но зачем? ЗАЧЕМ? Этого Маргарита понять не могла. Она должна спросить у него самого! Должна с ним поговорить!

Смотрела на его фото и не могла оторвать глаз. Она столько лет им бредила, болела. Столько лет его во снах видела и везде он ей мерещился. Все эту первую юношескую любовь так остро переживают и у всех проходит, забывается. А у неё долго не проходило. У неё казалось, что на всю жизнь так и останется. Пока он сам не растоптал всё это девичье восхищение, этот трепет. Пока не втоптал в грязь и не превратил в банальную похоть. Было время, когда она его люто ненавидела. Настолько, что смерти ему желала. Потом страшно становилось от того, что способна на такую бескрайнюю ненависть. Когда он в очередной раз просил прощения за тот свой скотский поступок, снова прощала, жалела, верила. Не думала, что однажды найдёт в себе силы разорвать этот порочный круг. Если бы не сын, может так бы и тянулось всё это. Но не могла она больше скрывать и врать. А правду сказать боялась. Чем дольше тянула, тем страшнее становилось.

Она никогда не говорила, что любила его. Тогда в юности. Ни разу не призналась. И он никогда не говорил ей этого.

Марго не могла места себе найти. Настойчиво звонила Денису, но его номер упорно не отвечал. Лишь через несколько часов он перезвонил сам. На заднем фоне был слышен гул мужских голосов.

– Чё тебе, Ритка?

– Денис, ты где?

– Хм.. В казарме.

– Ты с ума сошёл? Зачем?

– Так надо.

– Как ты вообще на это решился?!

– У меня же офицерское звание, я военно-юридическую академию оканчивал, – напомнил Светлов. – Вот решил пополнить ряды десантников.

– Если тебя хотят убить, то нужно уезжать не туда, где это точно случится! Это ведь был покушение в суде? За тобой охотятся?

Он не ответил.

В шуме голосов услышала:

– Скрипач, закругляйся, там командир вызывает.

А потом уже отдаленно:

– Сейчас, там Скрипачу какая-то дамочка звонит.

– Я иду, – бросил в сторону Денис.

– Скрипач это ты? Позывной? А почему не адвокат? – спросила Марго.

– Как-нибудь расскажу. Ладно, Рит, извини, я не могу долго говорить. И вообще…

– Подожди!

Извини? Он сказал «извини?» Денис Светлов знает такое слово?

– Подожди! Я хотела поговорить!

– Вернусь и поговорим.

– А если…

Она не смогла произнести это. Тяжёлое страшное предчувствие нависало грозовой тучей. Сердце гулко колотилось, пульс бесился.

– Мне страшно, Денис.

– Не ссы, прорвёмся,– усмехнулся Светлов-младший.

Почему она так волновалась? Когда он рядом был, её трясло от раздражения и злости. А когда вот так… Она не знала, что это было. Главное чтобы вернулся живым и здоровым. И всё.

Иван вошёл на кухню, щёлкнул кнопкой чайника и привычным жестом привлёк её к себе. Но она отстранилась и поглядела взволновано.

– Вань! Денис… Он добровольцем в зону боевых действий…

Иван на секунду завис, будто не сразу уловил смысл её слов. А потом коротко бросил:

– Я знаю.

– Откуда? – Маргарита попятилась, ощутила позади край мягкого уголка и опустилась на него, будто лишилась сил крепко стоять на ногах.

– Он мне сам сказал, – Ваня прятал глаза, делая вид, что очень увлечён приготовлением чая.

«Береги её. Не дай Бог обидишь!»

– Когда приезжал. Он вообще-то тебе сказать хотел. Просил передать. А я не смог.

– Но почему? Почему, Ваня?

Он опустил голову.

– Испугался. Думал, ты его бросишься отговаривать и в итоге к нему уйдешь.

Она закусила губу и молчала.

Раньше новости, считай, не смотрела и не читала. Некогда было и не интересно. А теперь едва слышала что-то о боевых действиях, застывала и слушала. Думала – где там Денис и как у него дела? Отчаянно боялась услышать страшное известие. И почему-то ждала этого. Словно чувствовала, что оно неминуемо.

Он ей не звонил. А она каждый день безуспешно пыталась дозвониться. Потом набирала Светлова-старшего и узнавала всё от него. Тот говорил, что звонить Денису нельзя, что когда может, он набирает сам. И что у него всё нормально.

Маргарита не задумывалась никогда, патриотка ли она. А теперь настолько прониклась этой темой, что стала втайне от всех жертвовать немалые средства на армию. Даже Ване не говорила. Точнее, особенно ему. Боялась, что не поймёт. Единственный человек, которому призналась – Аркадий Давидович. Он тогда рассказал, что тоже так делает.

Вспоминала, как гнала Дениса, когда он сказал, что скоро уедет… Так тяжело теперь от этого было на душе, словно её пудовым камнем придавило, и он мешал дышать. Это ощущение изматывало, морально опустошало. Ещё и поговорить с ним нет никакой возможности. Только крупицы информации, которых нещадно мало. А потом случилась тишина, и не стало даже их. Полная и долгая тишина. Когда двадцать дней нет ни одного звонка, ни сообщения, ничего. И от этого навалилось бессилие. Тяжёлое, как мешок с булыжниками, как непосильный груз, который придавливает в земле. После такого перерыва любую весточку ждёшь со страхом.

Марго отвлекалась на работу и на Ивана. Но всё это не помогало. Она и сама не могла понять, почему так волнуется. Да, она знает Дениса с детства, но никогда раньше и подумать не могла, что настолько к нему привязана. Он целых десять лет жил в другой стране, и она о нём почти не вспоминала. А сейчас трясло всю от одной мысли, что он на войне.

Когда позвонил Светлов-старший, её начало типать. Не хотела отвечать. Но нужно. Сказала «да», а внутри всё перевернулось.

– Он в плену, – тускло прозвучало в трубке.

Маргарита попыталась вскрикнуть, но не получилось. Ком в горле застрял. Ей сделалось нехорошо, сердце заколотилось, адское напряжение охватило всё тело, свело судорогой. Три слова как приговор. Руку с телефоном опустила и сидела в тишине. Всю ночь не спала, не могла заснуть. Думала, что делать, какие связи поднимать, чтоб выкупить или чтоб помогли обменять. Она никогда в жизни с таким не сталкивалась. Аркадия Давидовича не решалась беспокоить. Каково ему? Денис – его единственный сын.

Война – это смерть и безысходность, это огонь, кровь и сладковато-удушающий, едкий трупный запах повсюду. Он впитывается в одежду, в кожу, в подкорку мозга, а потом преследует везде, даже в мирной жизни. Все, кто там побывал… Многие вернутся. Тысячи мужчин вернутся, но уже другими. Каким бы ни был исход этой войны, они вернутся людьми с искалеченными телами и душами. И с одной и с другой стороны.

Война – это что-то непоправимое. Чем бы она ни закончилась, после неё жизнь уже никогда не станет прежней. О войне лучше не думать. А то сойдёшь с ума. Не думать, как он там, что с ним. А то такое надумаешь… И всё равно мысли сами в голову закрадывались, предательски, исподтишка, когда она не готова была об этом думать. То в компьютере мельком увидит очередную новость про войну, то по телевизору. И останавливается, слушает. Раньше не слушала, не думала, пряталась от этого. А теперь вот она прямо в лоб, в лицо полыхнула страшной реальностью. Теперь и её саму коснулась война. Потому что судьба Дениса её касается напрямую. Потому что он…

Старалась всё забыть, выдавить из себя, заглушить воспоминания. Часто казалось, что получилось. Но стоило ему появиться – снова всё вырывалось наружу. И оказывалось, что вся её нынешняя жизнь, в которой она королева – просто красивая яркая мишура. А на самом деле глубоко внутри она та же самая девочка, глупая и бесхребетная, готовая что угодно для него делать, позволять использовать себя, вертеть своими чувствами как вздумается.

Денис был её первым мужчиной. А первый – это навсегда. Его невозможно забыть, вычеркнуть, сделать вид, что ничего не было. Всё было. И грязь, и похоть, и унижение. И какое-то очумелое, больное безумие страсти. А спустя столько лет оказывается, что вот то безумие с ним и было самым настоящим, самым острым и главным, что она испытала в жизни. Тогда хотелось с крыши прыгнуть, под машину броситься, а теперь многое вспоминаешь с трепетом.

Денис красивый. По-настоящему. В общепринятом смысле. И конечно, она в него влюбилась. Ей было тринадцать, ему семнадцать. Он её ребёнком считал. Подшучивал, дразнил. Или просто не замечал. А она от злости нарочно всякие гадости творила. С родителями скандалила, учёбу запустила, танцы бросила. Только всё это в его глазах сделало её полной дурой. Маленькой злой глупышкой, которую надо воспитывать и поучать. Знал бы он, что она о нём грезила ночами, как другие девчонки об артистах! Готова была просто рядом сидеть и дышать воздухом, которым дышит он, его туалетную воду жадно ноздрями втягивать, купаться в этом аромате. Любоваться его смуглыми руками, чувственным губами, и безумно красивыми глазами, каких вообще ни разу в жизни больше ни у кого не видела. Не знала ещё, что потом каждый день эти глаза будет видеть у сына своего. Даже мечтать о таком не смела. Тогда ещё маленькая была, готовая как котёнок к нему ластиться, дабы просто погладил, прикоснулся. А он… Он себя взрослым мужиком чувствовал, у него девчонки, мотоциклы, друзья. Ему не до неё. Только когда он учиться уехал, она успокоилась. Первый год, конечно, не могла смириться. Ревела в подушку, матери концерты с истериками закатывала. Потом боль притупилась. Она и сама была отправлена учиться за границу, в там новые знакомые, подружки, впечатления. Она повзрослела, оформилась, поумнела. Уже не была тем гадким утёнком с острыми коленками и грудью, которую иначе как прыщиками и не назовешь. В двадцать лет Маргарита стала поистине красавицей, и когда они встретились, по его взгляду поняла, что и он это видит. Теперь они будто местами поменялись. Она упивалась своей властью над ним. Купалась в его внимании. И ничего ему не обещала. Нарочно дразнила. Сначала дарила надежду на свидание, потом с лёгкостью передумывала и говорила, что идёт в клуб или гулять с другим. Пока не перегнула палку. И он не сделал то, что сделал… В тот день они веселились в компании таких же мажоров. У общего знакомого был день рождения. Маргарита пила вино, даже не догадываясь, что оно разбавлено напитком покрепче. Денис хотел, чтобы она захмелела, и тогда бы он проводил её домой. Опьянев, девушка уже не была такой ершистой, позволяла себя целовать, отвечала на его ласки. И он не сдержался. Будто наркоман, обещавший себе не прикасаться к дозе, но едва взял её в руки – сам не понял, как впрыснул яд в вену. Денис тогда тоже был изрядно пьян. Но то, что она невинна, понял сразу. Он был уверен, что после случившегося они с Ритой будут встречаться. Но она, наоборот, ещё строптивее стала. Вот он и решил использовать ситуацию по максимуму. В ход пошёл шантаж, запугивания.

Навсегда запомнила, как истерила, орала на него за то, что посмел к ней прикоснуться, обзывала мерзким животным и насекомым, и что ей противно, говорила. А он вдруг схватил её за волосы на затылке, подтянул к себе, в глаза заглянул и в самые губы хрипло прошептал, что раз так, то она с ним, мерзким животным, теперь встречаться будет, а ни то он её так опозорит, что никогда не отмоется. И кусочек видео показал. Её тогда вырвало. Решила счёты с жизнью свести. Спланировала всё. Но не вышло. Он всегда рядом был. Словно чувствовал. Денис стал другим. Угрюмым и отстранённым. Может, жалел обо всём, что натворил, а как исправить, понятия не имел. Так она себя успокаивала. А что он на самом деле думал – не знала. Он словно пытался вину загладить охапками роз, шикарными подарками, походами в лучшие рестораны и клубы. А у неё всегда то видео перед глазами стояло. Когда поняла, что беременна, долго матери не могла признаться. Боялась. Денис тогда уехал в Германию, и виделись они не часто – только на её каникулах. Так что скрыть беременность и рождение сына не составило труда. Роды на лето припали. Ей даже отпуск не пришлось брать. Мать отцу наврала что-то. Он и не догадывался. Постоянно в разъездах и деловых встречах был, жизнью дочери мало интересовался. Только учёбой. Но там всё было идеально. Поэтому про внука не узнал. Иначе бы скандала не избежать было. Отец у неё был строгих правил во всём, что касается чести и достоинства. Если бы выяснилось, что дочь ребёнка нагуляла, стал бы выяснять, от кого, и тогда бы всё наружу всплыло. Так что для неё самое страшное было -это если про Матвея Денис и папа узнают. Жила, как в дешёвом сериале. Скрывать ребёнка – это что-то невообразимое. С нормальными людьми такого не бывает.

Мама всё убеждала её поговорить с Денисом. Но она тогда такой скандал устроила! Кричала, что если её за Светлова заставят выйти, она из дому уйдёт. И если про сына ему скажет – тоже. Поэтому женщина молчала. А он приезжал, как ни в чём не бывало, опять по ресторанам с ним ходили, по ночному городу катались, пока маленький Матвей был с бабушкой. Через два года случилась ещё одна беременность. Но уже считавшая себя взрослой и опытной, Маргарита никому не сказала и, не раздумывая, пошла на аборт. Тогда же со Светловым решила навсегда порвать. Врачи сообщили, что беременность теперь ей не светит. Даже с ЭКО шансы минимальны.

Как нарочно всё навалилось. В то время у папы случился удар из-за неприятностей на работе. Он не пережил. И сына больше не нужно было скрывать. Папы больше не было, а Денис где-то далеко за границей и, может быть, они никогда больше не увидятся.

«Несвоевременность – вечная драма, где есть он и она…»[1] Ей эта строчка из старой песни навсегда запомнилась. Потому что это про них с Денисом. Когда он опять появился в её жизни, у Маргариты внутри всё перевернулось. Быть с ним для неё означало снова в то безумие окунуться. Перечеркнуть всё, чего достигла. Кто-то скажет, что ничего она особенного и не достигла. Всё только благодаря отцу. Потому что когда просто со стороны смотришь, то судить легко. Никто ведь не знает, сколько она в своё дело души вложила, сколько слёз выплакала, когда ничего не получалось и когда думала, что все старания насмарку, что не сможет она оправдать ожиданий и так и будет лишь бесполезным придатком к бизнесу отца.

Но самое ужасное – как она сказала бы Денису то, что столько лет скрывала? В таком страшно признаться. Ни один мужчина этого не простит. Всё-таки он имел право знать.

Наверное, она давно, ещё тогда должна была признаться. Много чего должна была сказать и не так сделать. Но тогда она понятия не имела, как поступить правильно. Молодая напуганная девчонка. В жизни вообще никто точно не знает, как правильно. И ошибки все совершают. Порой такие ошибки, которые чужие судьбы ломают. И свои собственные. Никто от этого не застрахован. Все оступались хотя бы раз.

________________

[1] И. Тальков «Летний дождь».