Глава 21

Ужин прошел в неловком молчании.

Ева не знала, чем утешить мальчика, ведь любые слова были бессмысленны. Да он и не нуждался в утешении, слишком рано повзрослел, слишком независимый. Такой еще и оскорбится на жалость. Так что она сочла за лучшее промолчать.

Дрозд быстро опустошил тарелку, вытер остатки хлебным мякишем, сунул его в рот и вскочил из-за стола:

– Спасибо, госпожа. Ну… я пойду?

Ева рассеянно кивнула. Но сразу спохватилась:

– Подожди. Сколько ты зарабатывал на рынке?

– Ну… в хорошие дни бывало и десять пенни. Но обычно едой беру, на нее Крысы не зарятся.

– Крысы?

– Да, местная банда. Они весь рынок в кулаке держат, а главарь у них Толстый Джон.

– Значит, ты поэтому в прошлый раз отказался от денег, – кивнула Ева. – Испугался, что отберут?

– И ничего не испугался, – мальчик сжал кулаки. – Просто… Просто не хотел связываться. Сестра переживает, когда я с кем-то дерусь. Но я теперь хожу к реке через кладбище, а Крысы туда не суются.

– Боятся привидений? – усмехнулась Ева.

– Одно-то там точно есть! Я сам видел!

Заметив недоверие в глазах собеседницы, Дрозд быстро добавил:

– Это потревоженный дух Первого лорда! Он возле склепа бродил!

– И как же он выглядел?

– Никак! Привидения – они же прозрачные, как воздух, их только по следам можно заметить. А я видел, как дух проскользнул мимо охранников к склепу. Под его ногами трава примялась!

Ева недоверчиво покачала головой:

– Странное привидение. Невидимое, а вес имеет. И зачем ему из склепа выходить?

– Не знаю, может, скучно там одному, – Дрозд пожал плечами.

– А как ты за ограду проходишь? Ворота ведь на ночь закрывают.

– Так дырка в заборе есть. Вы не знали? Если вправо от вашего дома идти, там есть место, где забор полностью заплел ядовитый плющ. Вот там под плющом есть дыра. Она большая, даже вы там пролезете.

Ева плохо представляла, как выглядит дыра в кованой ограде.

– Ладно, раз бандитов ты больше не боишься, то вот тебе.

Выложив на стол монетку в десять пенни, она пояснила:

– Это за работу.

– Вы уверены, госпожа? – мальчик покосился на монету, потом на нее. – Это много. Я ничего такого не сделал…

– Бери-бери. Ты сегодня хорошо мне помог, без тебя я бы три дня провозилась.

Решившись, Дрозд схватил монету, и она тут же исчезла у него за пазухой. Когда он ушел, Ева поднялась, прибрала остатки ужина и, накинув на плечи теплую шаль, направилась к выходу.

– Эй, куда это ты на ночь глядя? – на пороге ее встретил кот.

– Прогуляюсь. Ты был прав, давно пора проведать родителей. Хочу попросить благословения перед поездкой.

– И бабку? – насторожился Кошмар.

– Может, и бабку.

При мысли об этом Еву охватила тревога. Все детские страхи по-прежнему были с ней, а бабка Кассандра представлялась беззубой, крючконосой и патлатой ведьмой, какой ее рисовала Мина. Хотя на портретах выглядела вполне миловидно и молодо.

– Ладно, тогда я с тобой.

Фамильяр решительно вскарабкался по подолу Евы ей на руки, а потом еще выше. В темном окне отразилась женская фигура с котом на плече.

– Теперь я выгляжу как настоящая ведьма, – хмыкнула Ева. – Только метлы не хватает.

– Эх, – вздохнул Кошмар, устраиваясь поудобнее, – прошли те времена, когда у каждой уважающей себя ведьмы была добротная метла, заговоренный котел для зелий и остроконечная шляпа. Нынче ведьмы уже не те… не те…

– А ты – старый ворчун.

Так, тихо переговариваясь, они вышли из дома.

***

На улице было светло – в небе сияла полная луна, заливая серебристым светом окрестности.

– Это хорошо, – отметил кот. – В полнолуние все магические травы наполняются силой. А на кладбище их больше всего. Сорвешь веточку вербы с набухшими почками, спрячешь в карман и с ней в столицу поедешь. Будет тебе талисман на удачу!

Плотнее закутавшись в шаль, Ева направилась вправо от дома.

Она понимала, что в такое время приличные женщины не ходят по улицам, да еще в одиночку. Но ее будто что-то гнало вперед. Некая нужда, потребность, объяснить которую она не могла.

Воздух был тих и прохладен. Ева полной грудью вдыхала его, ощущая ароматы первых трав и цветов. Дышалось так легко и свободно, что голова кружилась от этой легкости.

Еве казалось, она вот-вот вспорхнет, как птичка, при следующем шаге, оторвется от земли – и взлетит.

Она шла вдоль кладбища, но на протяжении всего пути железная ограда была в идеальном состоянии. Наконец закончились последние дома, городская улица оборвалась, перейдя в пустырь, поросший редким ковылем. А мощеная дорожка превратилась в тропинку. Тропинка вильнула, огибая ограду, и здесь начались те самые заросли ядовитого плюща, о которых упоминал Дрозд.

Кошмар бесшумно спрыгнул с плеча Евы. Нырнул в гущу зелени и через минуту вернулся:

“Это здесь”, – сказал мысленно.

Дрозд не преувеличивал, дыра была такой большой, что Ева спокойно протиснулась, даже платье не помешало. Толстые чугунные прутья в том месте выглядели так, будто кто-то развел их руками.

Прямо за оградой начинались могилы.

Эта часть кладбища выглядела очень древней, заброшенной. Вербы и тисы разрослись, накрыв все густыми ветвями. Надгробия покосились и частично вросли в землю. Надписи на них давно стерлись. А прошлогодняя трава была густой и высокой. Сквозь нее только-только начали проклевываться первые зеленые листочки мать-и-мачехи.

“Похоже, тут давно никто не бывал,” – настороженно озираясь, Ева шла меж надгробий.

“Сорви веточку вербы! – напомнил Кошмар. – На удачу!”

“На обратном пути сорву”.

“Нет, сейчас. Как раз полночь – самый пик силы”.

Что ж, удача и в самом деле не помешает.

На кладбище стояла мертвая тишина. Ни звука, ни шороха. И как только Дрозд не боится ходить тут один? Ева снова и снова задавала себе этот вопрос, пока ноги несли вперед. Причем казалось, ее тело само знает, куда идти.

Вскоре травы стало меньше, деревья помолодели, да и могилы стали выглядеть поновее.

“Здесь”, – сказал кот.

Выскочил из-под ног у Евы и шмыгнул между надгробий к небольшому холму, поросшему вереском. В холм был воткнут деревянный кол с табличкой. Темный и покосившийся. Такие обычно ставили временно, пока мастера не высекут каменное надгробие. Но на этой могиле его почему-то не заменили.

Ева тоже приблизилась.

Что бы ни было написано на табличке – буквы стерлись от непогоды. Но она и так знала, чувствовала каждым волоском, каждой клеточкой тела: здесь была похоронена ведьма.

– Бабушка? – прошептала, опускаясь на корточки.

– Она самая, – негромко мурлыкнул кот и вскочил на бугор.

Ева запустила руки в траву. Ей вдруг стало жизненно необходимо напитаться силой от этой земли.

“Почему здесь до сих пор кол стоит?” – спросила кота.

“Так твоя бабка не хотела, чтобы товарки ее беспокоили. Вот и защитила себя, оградила могилу от чужих глаз”.

“Она не хотела, чтобы к ней кто-то приходил?”

“Не просто “кто-то”, а другие ведьмы! – назидательно пояснил фамильяр. – Не хотела, чтобы они ее силу украли, еще и с меня клятву взяла, что я ее дар никому не отдам, только той, в ком будет родная кровь!”

“Значит, силу ведьмы можно украсть?”

“Ну… теоретически да, есть такие способы. Раньше ведьмы и ведьмаки постоянно друг у друга дары воровали. Но ты не переживай, у живого нельзя украсть”.

“Спасибо, утешил”.

Ева не сдержала сарказма.

В памяти всплыл дядюшка Нокс. Но стоило вспомнить о нем, как кожа ведьмы покрылась мурашками.

“Кошмар, – позвала она, – ты говорил, что бабка Кассандра и глава магической гильдии были знакомы. Может, расскажешь про их отношения?”

“Зачем тебе?” – засопел фамильяр.

“Вдруг это от него она спрятала свою могилу?”

Ева не знала, почему именно эта версия пришла ей в голову. Но одна мысль потянула за собой другую. Если можно украсть ведьминский дар, то кто знает, не хочет ли Нокс украсть ее собственный дар?

Тут точно что-то нечисто!

Кошмар помотал головой и сел за задние лапы:

– Ладно. Кое-что сказать я могу, чтобы предостеречь. А остальное пусть тебе бабка рассказывает, это ее дела, не мои.

– Ну? – Ева уперла в него выжидающий взгляд.

– Этот Нокс ухаживал за твоей бабкой. Цветочки носил, конфетки… Но она выбрала человека без дара. Обычного смертного.

– Я об этом ничего не знала…

– Где уж тебе? – кот мрачно хмыкнул. – Твой отец тоже не знал. Муж госпожи Кассандры погиб до его рождения. Больше она замуж не вышла, так и прожила одна в своем доме. Даже сына прочь с глаз отправила. А когда умерла, тот колдун так и крутился возле забора! В окна заглядывал, отца твоего расспрашивал… Только тот ему ничего не сказал, потому что сам только на похороны приехал.

– Про это я знаю, – кивнула Ева. – Мама говорила, что они с папой оба жили в Лондиниуме, когда познакомились. Там и свадьбу сыграли, и я родилась…

– А бабку помнишь? Тебе было два годика, когда тебя первый раз привезли в Кенсал-грин.

– Нет, не помню.

– А я помню. Ты была очень вредным ребенком. Постоянно таскала меня за хвост!

– Я тебя видела? – на лице Евы отразилось изумление. – Как?

– Так же, как Дрозд. Ты родилась с зерном магии. Такое счастье для госпожи Кассандры, – кот вздохнул и мазнул себя лапкой по глазам, будто слезу стер. – Она уже и не чаяла…

Но тут же своим обычным ворчливым тоном заметил:

– Все, хватит откровений. Просто держись подальше от Нокса!

Евангелина вздохнула и поднялась:

– Ладно, кто предупрежден – тот вооружен. Не будем больше об этом неприятном типе. Я хочу навестить родителей!

Кот вскочил и повел ведьму за собой.

Минут через десять они добрались до двух одинаковых камней с выбитыми надписями. Здесь под тенью плакучей ивы цвели нежные незабудки. Молодая женщина склонилась, чтобы убрать сухие ветки, и слезы сами собой набежали на глаза.

Ева долго плакала, выливая на могилу матери обиду на сиротскую долю, тяжелую жизнь с теткой, неудачный брак и страх перед поездкой в Лондиниум. Потом утерла слезы, отнесла собранные ветки к маленькой каменной печке и медленно двинулась к пролому в ограде. Кот молча бежал перед ней. Лишь иногда поглядывал странно, будто хотел что-то сказать, но не решался.

Дома Ева быстро умылась, приготовила одежду для поездки и легла спать. День получился длинный и насыщенный, так что она уснула, едва голова коснулась подушки.

А под утро ей привиделся сон. В нем она была маленькой девочкой с непослушными кудряшками и сидела на коленях у женщины. Но не матери, а той самой Кассандры Олфорд с портретов.