Глава 22

Ева сразу ее узнала. Бабка выглядела очень молодо и приятно. От нее пахло медом и яблоками, лицо лучилось внутренним светом, а в глазах было полно доброты. Никто и никогда не смотрел так на Еву – с любовью, не считая родителей.

– Здравствуй, внученька, – улыбнулась Кассандра, гладя маленькую Еву по темным кудряшкам. – Как хорошо, что ты пришла ко мне! Я ждала тебя с первого дня, как ты приехала.

– Почему же не позвала? – удивилась Ева.

Во сне это было таким естественным – разговаривать с давно мертвой бабушкой и удивляться, что она не позвала в гости.

– Не могла. Ты должна была сама почувствовать нужду и прийти.

Ева потянулась к бабуле, обняла ее и прижалась к теплой груди. А Кассандра снова заговорила. Голос ее лился тихой, неторопливой рекой, покачивая внучку на мягких волнах.

– Уголек сдержал слово, ничего тебе не сказал, хотя ты и приказывала. Не сердись на него. Это я его попросила. Хотела сама тебя предостеречь. Есть один человек в твоей жизни, от которого нужно держаться подальше. Плохой человек. Альфред Нокс.

Маленькая Ева улыбалась и прижималась к бабушке. А взрослая Ева ловила каждое слово.

– Когда я была совсем юной, за мной стал ухаживать молодой колдун. Только душа к нему не лежала. А мы, ведьмы, не выходим за нелюбимых, потому что счастья в таком браке нет. Я влюбилась в обычного смертного, Джейкоба Олфорда, он и стал моим мужем, твоим дедушкой. Он был простым кровельщиком, и вся крыша в нашем доме сделана его руками. Но с той поры на нашу семью посыпались беды.

Бабушка еле слышно вздохнула:

– Я была беременна нашим первенцем, когда муж начал болеть и совершать ошибки. Однажды он упал с башни, которую крыл, и погиб. Смерть Джейкоба сильно меня подкосила. Твой отец родился раньше срока, а я была так разбита, что не думала ни о чем, кроме своего горя. Я долго оплакивала любимого и решила, что больше не выйду замуж. Но в наших краях не так много состоятельных вдов, пусть и с детьми. У меня появились поклонники. Но как только я начинала испытывать нежность к кому-нибудь, этот мужчина сразу попадал в неприятности, заболевал, а то и погибал. Я не сразу, но поняла, что это дело рук Нокса. Не простил он мне, что я предпочла ему обычного работягу. Проклял. Весь наш ведьминский род…

Евангелина похолодела, припоминая юношей, которые пытались за ней ухаживать, когда она еще жила в доме тетки. Все они постепенно исчезали с горизонта, потому что… Один сломал ногу, упав с лестницы, и радовался тому, что голова осталась цела. Другой разбил голову – ему прилетел на макушку цветочный горшок с подоконника. Третьего укусила лошадь, да так, что он несколько недель лежал в лихорадке, а потом долгое время ходил скрючившись. Не в проклятии ли было дело?

– Твой отец тоже начал болеть, – продолжила Кассандра. – Я боялась за него, поэтому отправила в Лондиниум, в закрытую школу. Он так плакал, мой мальчик! Но я знала, что должна как можно скорее отослать его! В итоге Лиам остался там, нашел твою мать, женился… Все эти годы я искала способ снять проклятье. Когда ты родилась, я обрадовалась. Думала, что у меня получилось! Но это было бы слишком просто.

Маленькая Ева поежилась – ей стало страшно. Бабуля утешающе погладила ее по голове.

– Оно на мне, да? – вздрогнула взрослая Ева.

– Да, милая. На тебе. Прости, что не смогла уберечь… Ни тебя, ни тех, кто был рядом…

Маленькая Ева всхлипнула. В памяти всколыхнулся мрачный дождливый день, в который хоронили отца.

Ей было всего семь лет, и колючее черное платье из жесткой, пропитанной смолой ткани жало под мышками и царапало шею. Черная шляпа сползала на нос, букет поникших цветов в руках мешал поправлять ленты, так что Ева чувствовала себя несчастной, даже не осознавая, почему папа лежит в длинном черном ящике, а мама плачет, забыв про все на свете и даже про дочь.

– Я надеялась, что проклятье умрет вместе со мной. Но даже после моей смерти Нокс не успокоился! – гневно сказала Кассандра, разбивая воспоминания внучки. – Сначала мой сын, потом твоя мать. Твоя тетка…

– Они все умерли из-за проклятья? А мой муж?

– Да, милая. И твой муж тоже. И детей у вас не было по той же причине. Нокс сделал все, чтобы даже на том свете я жалела, что отказала ему! Бедная моя девочка.

Обняв Еву, Кассандра добавила:

– Ты не сможешь выйти замуж и родить детей, пока проклятье не будет снято. А люди вокруг тебя продолжат умирать. Выживут только те, в ком есть хоть капля магии. Так что держись подальше от простых смертных. И от Нокса тоже! Черное зло он носит в душе!

Маленькая Ева вскинула голову, ловя взгляд Кассандры. Взрослая Ева спросила:

– Бабушка, скажи! А есть способ снять это проклятие?

– Есть. Только выполнить его преднамеренно увы, невозможно…

***

Проснулась Ева на рассвете, с четким ощущением тревоги. Сон стерся из памяти, но последние слова бабушки Кассандры застряли в голове, словно гвоздь в стволе дуба.

“Проклятье само развеется, если ты выйдешь замуж по взаимной любви. Но твой муж должен быть сильным магом. Сильнее Нокса. А Нокс не просто колдун, он давно продал душу порождениям Хаоса!”.

Что ж, это и вправду почти невыполнимое условие. Во-первых, невозможно влюбиться преднамеренно. Во-вторых, невозможно кого-то влюбить в себя. Приворожить – да, но в этом случае чувства не будут естественными и взаимными. А в-третьих, как понять, что избранник сильнее Нокса?

При мысли о колдуне Ева передернула плечами. Старик был ей глубоко неприятен.

Что касается магов, то в душе у Евы загорелась надежда. Сегодня она поедет в Лондиниум, в управление Магконтроля. Возможно, там ей повезет, и она встретит симпатичного, улыбчивого мага, которому понравится молодая вдова…

– Надеюсь, не все маги такие надменные и напыщенные, как тот дознаватель, – пробормотала она, вспоминая ночного гостя. – Иначе я до конца жизни не сниму это проклятье.

– Будь осторожна, – напомнил Кошмар. – Не забывай, он сын Смерти. Ему нельзя доверять.

– Странно… а почему я не чувствую, что он некромаг?

– Потому что у него есть особенный амулет, который скрывает его подлинную сущность! – фыркнул кот. – Только в ту ночь, когда он раненый к тебе приполз, амулета на нем не было. А тебе повезло, что я как раз в тот день твою магию пробудил. Она тебя защитила.

– Значит это тебе я должна спасибо сказать? – сообразила Ева. – А его амулет… уже не та ли безделушка, за которой он приходил?

– Она самая. Говорил тебе, отдай ее Ноксу. Не послушалась меня, а зря. Мертвяк бы к нему бы пришел. Пусть бы между собой разбирались. А теперь кто знает, вдруг он понял, что ты его тайну раскрыла…

– Думаешь, поэтому в Магконтроль вызвал? – ведьму окутал внезапный озноб. – Ох, надеюсь, все обойдется…

***

В Лондиниум она собиралась, как на казнь.

Умылась ледяной водой, помассировала припухшие от слез веки и затянула корсет, как кирасу. Прическу сделала самую строгую – пусть под шляпкой не рассмотреть, но она точно будет знать, что выглядит безупречно.

Кошмар крутился под ногами, напутствовал и тяжело вздыхал. Евангелина молча кивала. Она спустилась в кухню, затопила печь и вышла за свежей водой к колодцу. Перед отъездом нужно было наполнить воду своей магией, чтобы хватило на выгонку луковиц и проращивание семян. Ведра, корыто, горшки…

Пока закипал чайник, она пела песенку и вливала магию, сколько смогла.

Ощутив зверский голод, поняла, что перестаралась, и, заварив бодрящие травы, жадно откусила лепешку.

– Мряу, – Кошмар заглянул в один из горшков, – хорошо зарядила, но из воды магия быстро испаряется… Тебе бы с бабкой поговорить, узнать ее секреты, приемы, наговоры.

– Вот вернусь из Лондиниума… – Ева нарочно не стала называть Магконтроль вслух, маскируя свой страх перед возможным запечатыванием магии, – и снова схожу к бабуле!

– Не забудь! – муркнул Кошмар, принимаясь вылизывать лапку.

Подкрепившись, молодая ведьма надела шляпку, взяла сумочку, перчатки, закрыла дверь дома, сунула ключ под вазон и отправилась на стоянку дилижансов, втайне надеясь, что билетов не будет, карета сломается или кучер напьется до изумления.

Увы, билет ей продали без замедления, карета была исправна, а кучер отвратительно трезв.

Усевшись в угол, Ева уставилась в окно и, чтобы не хандрить в пути, принялась строить планы на жизнь.

Да, ей могут надеть браслеты, но луковицы уже посажены, как и семена. Теперь им нужны только тепло, вода и время. Через неделю-другую она сможет продавать первоцветы. Пусть недорого, но это будет первая прибыль.

Дом ремонтируют. Она потратила все деньги, оставленные графом Дерринджером, но дом станет целым и красивым. В таком виде он будет стоить дороже, если она решит его продать. Браслеты дадут ей еще одно преимущество – избавят от внимания колдуна. В том, что со стариком еще не раз придется столкнуться, Ева даже не сомневалась.

А еще Кошмар обещал, что браслеты можно снять, пусть и не сразу…

Об этом ей страшно было думать, но Ева прекрасно понимала: без магии ее цветочная лавка не станет такой успешной, как хотелось бы.

С этими мыслями она вышла из дилижанса на конечной станции в Лондиниуме. Первый же констебль указал ей, как добраться до Магконтроля. Торопливо постукивая каблучками по брусчатке, она дошла до нужной улицы и замерла, разглядывая массивных горгулий, охраняющих мрачное здание. Поежилась, но делать было нечего – надо идти.

Мимо торопливо проходили мужчины в строгой черной форме. У всех были такие суровые лица, что Ева не рискнула спросить, куда ей идти.

Немного покружив по просторному холлу, сама нашла указанный в повестке кабинет и робко стукнула в массивную темную дверь.

– Войдите! – голос раздался прямо над головой.

Ева вздрогнула и, только подняв взгляд, заметила простенький амулет-“говорилку” над входом.

Потянув на себя тяжелую створку, она внутренне сжалась от страха. Но все же нашла в себе силы, развернула плечи и вошла в кабинет.

Массивная темная мебель, бархатные портьеры с черным кантом, множество бумаг…

Евангелина с трудом сдерживала волнение. Навстречу ей степенно поднялся очередной черный с серебром мундир, и только через несколько мгновений молодая женщина узнала в этом чиновнике своего ночного гостя – Александра Дерринджера.