Глава 20. О том, как все меняется

Решение было непростым.

Я никуда не поеду… не могу. Оставить Хэла сейчас – снова потерять все. Я не готова. Словно предательство, словно умереть…

Но Эмили вместе с мисс Донахью сегодня же утром отправится к моей матери в Кайлмори. Мне это не очень нравится, но другого пути я не вижу. Как бы я ни относилась к матери и что бы ни думала о ней, но у нее девочка будет в безопасности. По крайней мере, куда в большей безопасности, чем где-либо еще. И в большей безопасности, чем со мной. И если вдруг со мной что-то случится, пусть хоть Эмили останется с родной бабкой, а не с чужими людьми.

Даже о таком приходится думать.

Эдвард, каким бы мстительным подонком он ни был, не станет гоняться за детьми. По крайней мере, как-то вредить Эмили у него нет никакого интереса… хочется в это верить. Еще как-то наказать нас всех вместе – он бы мог, заодно, если Эмили подвернулась бы ему под руку со мной вместе, но искать ее просто так… нет, не думаю.

И отправлять ее за океан я сейчас не решусь. Эмили, конечно, уже не такая маленькая, но… это слишком. Пусть там и безопаснее, дальше от Эдварда, но она будет там одна.

В Кайлмори лучше.

А потом, когда все закончится… если все закончится хорошо, то я приеду за ней и заберу.

Очень надеюсь, что все как-нибудь решится.

Эмили держалась молодцом, хоть и очень напряженно. Это я поплакала… и ночью в подушку, и потом, когда прощалась с ней. Хочется верить, что ненадолго. Обняла ее, долго не могла отпустить.

– Не волнуйтесь, леди Каррингтон, – мисс Донахью взяла Эмили за руку, – я позабочусь о ней. Все будет хорошо.

Верю. И все равно сердце не на месте.

Гвардейцев отправили вместе с ними, Хэл выбрал только самых надежных людей.

Они уехали… а мы с Хэлом остались.

Пустота внутри.

Все это словно уже было однажды. Ощущение, что все обрывается и впереди ничего нет, только тьма.

Я помню, как это было почти двадцать лет назад. Гнев Эдварда. Панику моей матери.

Несмотря ни на что, сейчас я могу ее понять. Да, пусть она никогда не одобряла Хэла, но кто бы отказался породниться с королевской семьей?

Я помню, как Эдвард вызвал ее… не знаю, о чем говорил. Но она вернулась бледная, с трясущимися губами. Наорала на меня, сказала, что я сломала всю ее жизнь. Что теперь все кончено. Надо признать, отчасти так и есть, теперь ей тоже запретили появляться при дворе. Наверняка пригрозили всякими карами.

Если бы я сбежала с Хэлом, кто знает, не отыгрался бы Эдвард на моей матери. Он мог. Земли бы не отобрал, но заставил бы жениться снова. Или придумал бы что-то еще, кто знает… Я ненавидела мать тогда, но виновата была я, и она считала, что только я и должна расплачиваться, не она – точно.

Виновата я.

Но тогда, с Эдвардом, просто не смогла иначе.

Я помню, как он прижал меня в тихом уголке дворцового сада рано утром. Думаю, он специально следил за мной, был уверен, что я одна и никто не услышит, если начну кричать. И тем более, что никто не придет на помощь. Он король, ему можно все. Разве может девушка отказать королю? Тем более, если не отказывает его младшему брату.

Надо признать, первые минут пять он честно пытался меня соблазнить. Рассказать, как я хороша, и как, безусловно, достойна большего. И если не буду упираться и смогу ему понравиться, то получу куда больше.

Я не хотела ему нравиться. Не хотела ни больше, ни меньше, ни вообще чего бы то ни было с ним. Все же, я знала Эдварда с самого детства и отлично понимала, что он за человек. Я никогда не интересовала его, а тут… скорее соперничество с Хэлом, у них всегда было сложно… Тогда Хэл всерьез заговорил, что женится на мне, а Эдвард психанул, что никто не спросил его мнения. И он внезапно против. Потому что давно шли разговоры о предстоящей помолвки Хэла и Арденской принцессы, хотя договоренностей никаких не было, только разговоры…

А тут я…

И Хэл упорно стоит на своем.

Эдвард никогда меня не любил, считал, что я веду себя неподобающе… леди так себя не ведут. Не лазают по крышам… тем более с мальчиками… с посторонними мужчинами, что уж, это ведь не закончилось, когда мы с Хэлом перестали быть детьми.

Эдвард считал, что если я веду так себя с одним мужчиной, то могу и со всеми.

Я сказала «нет». Я пыталась объяснить ему, но он не хотел слушать.

Он не привык, что ему отказывают. Он король.

Он схватил меня за руки, прижал к стене. Я еще пыталась дергаться, пыталась как-то уговорами заставить его отпустить. Но что толку. Когда он прижал меня к стене и задрал на мне юбку, я со всей дури врезала ему в морду. Он настолько не ожидал, что выпустил меня на мгновенье и я смогла сбежать. Помню кровь на его лице. Помню удивление и ярость – как я посмела?! И «Ты пожалеешь!»

Но даже учитывая все то, что произошло потом – я пожалеть не могу. Тогда невозможно было иначе.

И то, что мать так быстро нашла мне Грэга в мужья… все ведь могло кончиться хуже. Грэг, все же, герцог… тогда еще сын герцога… но он был относительно молод и недурен собой. Да, он та еще скотина, но кто знает, как могло бы повернуться.

Я ненавидела Грэга с самого начала. Просто за то, что он не Хэл.

Я ненавидела Хэла за то, что он никак не спас меня от этого ужаса.

Мне было-то лет девятнадцать тогда, казалось – жизнь кончена.

Сейчас, когда я стояла и смотрела вслед экипажу, который увозил Эмили – мне тоже так казалось. Спокойная жизнь сломалась окончательно.

Подумать только, еще месяца два назад я и подумать не могла. Моя жизнь была тиха и спокойна. Роуз и Эмили рядом… сейчас бы мы готовили традиционный конкурс цветов в конце лета… столько хлопот… Хотела бы вернуть все назад?

Нет.

И да – отчасти. Просто страшно, не понятно, чем может закончиться.

Хэл осторожно коснулся моих пальцев, взял за руку. Пальцы у него холодные. Я вздрогнула. Посмотрела на него.

Молча.

Он так же молча обнял меня. Долго обнимал, успокаивая, тихонько гладя по спине.

– Мы как-нибудь справимся, Мэг, – шепнул в макушку.

Я хотела было согласиться, кивнуть.

Но тут заметила человека, бегущего к нам по дорожке.

– Ваше высочество! – еще издалека страшным шепотом позвал он, словно стесняясь мешать нам. – Ваше высочество, вы должны знать… Лорд Каррингтон арестован и только что доставлен в Моллоу.

Мой муж?

Хэл повернулся, отпустил меня. Нахмурился.

Это ведь не случайно.

Именно сейчас…

* * *

– Смотри, – Хэл положил передо мной бумагу. – Показания некой Мэйзи Джонс, как здесь говорится, она была горничной королевы Кейтлин чуть больше десяти лет назад. И эта Джонс утверждает, что у королевы в то время была «неподобающая связь» с бароном Ульямом Кемпбелом, который какое-то время находился при дворе. А следовательно, это ставит под сомнение законность рождения Роберта. Не доказывает, кончено, но под сомнение ставит. Самое интересно, что Кемпбел лет пять как погиб где-то на Южных островах, так что у него показания не взять.

В руках у Хэла еще бумаги, так что я понимаю – главное еще впереди.

Но все же…

– Откуда вдруг взялась эта Мэйзи Джонс? – спросила я.

Хэл покачал головой.

– Есть только показания. Но самой Джонс нет. Я ее не видел и… честно говоря, сомневаюсь, что она существует. Посмотри внимательно, тебе ничего в это не кажется странным?

Я взяла бумагу в руки, начала читать… не знаю… я тоже не верю, что правда, но…

Подождите…

Моргнула, присмотрелась снова. Так странно… Или мне это только кажется?

– Почерк… – шепнула я.

– Да, – Хэл кашлянул и тихо выругался. – Они скопировали твой почерк. Я не думаю, что это совпадение.

Я поняла, что холодеет внутри. Земля уходит…

– Зачем?

– Удобный ход, – сказал он. – Подставить тебя и меня заодно. Потом объявить, что клевета на королеву – твоих рук дело.

Что-то мне страшно.

– То есть, можно все представить так, словно я написала эти ложные показания против принца?

Хэл кивнул.

– Конечно, я могу сейчас это сжечь, – сказал он. – Но не думаю, что написано в одном экземпляре. Иначе мне не отдали бы это так легко. Я сожгу, появится еще одно.

– И что теперь делать?

– Подожди, это еще не все, – Хэл мрачно усмехнулся. – Твой муж тоже дал показания. Он сознается во всем так рьяно, что выглядит слегка не в себе. Смеется. Я говорил с ним, а он смеется мне в лицо. За такие признания казнят, это измена однозначно. Но он словно не верит в такой исход. Словно ему уже что-то пообещали. Но самое интересное, он говорит, что всегда ненавидел Эдварда, но Малькольм… Малькольм тоже доверия не заслуживал, он слишком слаб. Каррингтон поддерживал Малькольма только потому, что долгое время не видел других вариантов.

– Долгое время? А потом?

– Потом, должно быть, увидел, – фыркнул Хэл.

– Осталось только сказать, что он всегда поддерживал тебя? Что ты поехал в Лисмор именно за этим, за его поддержкой.

– Да, – Хэл серьезно кивнул. – Думаю, так и будет. Стоит только чуть качнуть чаши весов, и он тут же выдаст эту версию.

Страшно. И словно так планомерно загоняют в угол. Уже загнали.

И я даже почти знаю, что там у Хэла еще. Еще две бумаги. Я и так знаю.

– Вот, – он положил еще одну на стол. – «Учитывая сомнительное происхождение принца Роберта и сложную ситуацию в стране» мне предлагают в полной мере принять на себя бремя власти и объявить тебя королем. Подписали семеро. Не единогласно, но большинство.

– Провокация? – шепотом сказала я. – Откажись.

– Уже отказался. Не думаю, что мое согласие или отказ реально на что-то повлияют. И… – он положил последнюю бумагу. – Составлено от моего имени, нужно только подписать. Или уже не нужно? Может быть, они и без меня справятся, – ухмылка у него такая нервная, глаза блестят, словно у сумасшедшего или пьяного. Но Хэл абсолютно трезв. – Видишь, я объявляю себя королем. Сейчас ужин с арденскими послами. Потом, вечером, заседание Совета. На этом, думаю, все.

Все.

Так, словно это уже приговор.

Словно муха в паутине… уже запуталась.

– Хэл, но так же нельзя! Нужно что-то делать!

Он поджал губы.

И мне вдруг показалось – даже это еще не все. Есть еще бумаги… или не бумаги, есть что-то на словах. Что-то, о чем Хэл молчит.

Грустная улыбка в уголках губ. Даже не отчаянье. Он смирился. Принял все как есть.

Но ведь так нельзя!

– Так нельзя, Хэл!

– Думаю, уже поздно. Ловушка захлопнулась.

– Нет!

– Больше всего я жалею, что не отправил тебя с Эмили, – он взял меня за плечи, вдруг так крепко, заглядывая в глаза. – Сейчас мы сделаем так. Переоденем тебя во что-нибудь неприметное, в платье горничной… тихо выведем из дворца…

– Нет! – я дернулась из его рук. – Даже не вздумай, Хэл! Я никуда не поеду, я останусь с тобой! Пока еще ничего не случилось. И если случится, я хочу быть рядом.

Злость в его глазах. Отчаянье и злость.

– Ты не понимаешь! Мне будет намного тяжелее, если ты будешь рядом. Мне придется постоянно думать о тебе. Я буду готов признаться в чем угодно, если они…

– Это ты не понимаешь! – я вырываясь, очень хотелось ему по морде дать, чтобы это отчаянье из него выбить. – Если все действительно так, как ты говоришь – им не нужны твои признания. Признавайся в чем хочешь! Или не признавайся. Это уже ничего не изменит, все уже решено. Но если я буду рядом ты, по крайней мере, попытаешься хоть что-то сделать, чтобы меня спасти, что-то изменить. Если я сбегу сейчас, ты просто опустишь руки, позволишь им решить за себя!

– Что я могу сделать, Мэг?

– Не знаю! – я поняла, что меня дрожь бьет, еще немного и нервы сдадут окончательно. – Что-то можно сделать! Придумай! Кто, как не ты, Хэл!

– Мэг…

– А что ты хотел? Просто отойти в сторону? Как отошел тогда! Двадцать лет назад! Я не пришла, а ты просто смирился и ушел! Ничего не попытался сделать! И сейчас…

Дыханье перехватило. Я понимала, что так нельзя, и обвинять несправедливо, что он тогда ничего не мог сделать. Но давняя обида вдруг…

И слезы.

– А что я мог сделать тогда? – глухо спросил он.

– Знаешь… – мне вдруг почти смешно стало. Такой нервный, почти истерический смех. – Я так мечтала, что ты ворвешься в церковь, перед самым венчанием, и спасешь меня. Увезешь… А ты…

Это дурацкие детские мечты. Я отлично понимаю, что сделать это было невозможно.

Он поджал губы. Долго смотрел мне в глаза.

– Прости…

Я зажмурилась.

Сама чувствовала себя виноватой. К чему это сейчас? Ему и так нелегко.

Выдохнула, пытаясь взять себя в руки.

Истерикой тут точно ничего не изменить.

Осторожно погладила его по плечу.

– Это ты прости… я не должна была…

Он покачал головой.

– Я сейчас не понимаю, что делать, Мэг.

– Что бы ни случилось, я хочу остаться с тобой, – сказала я. – Второй раз этого уже не выдержу.

Безумие и неправильно. Но либо бежать вместе, либо никак.

* * *

Обед с послами Ардена.

Глядя на Хэла за столом – мне даже сложно поверить, что совсем недавно я слышала от него все это. Словно другой человек – спокойный, уверенный, светская улыбка на губах. Он ведет себя так, словно совсем ничего не происходит. Все как должно.

Алонсо Суарес наблюдает за ним чуть прищурившись.

– Значит, вы все уже решили, милорд? – говорит он. – Предпочти давнюю любовь выгодному браку? – и кивает на меня.

– Да, – улыбается ему Хэл. – Я слишком долго это ждал.

– Что ж, может и к лучшему, – глядит, прищурившись. – И когда ваша свадьба?

– Для начала нам нужно решить вопрос с разводом леди Маргарет.

– Разводом? – Суарес делает вид, что удивлен. – Он же у вас в руках. Казнить его, и дело решено… Или вы считаете, что это бросит тень на будущую королеву?

Легкая усмешка. Чуть сарказма.

Суд ведь уже признал вину Грэга заочно. Грэг признался сам. И после этого вполне обоснованная казнь бросает тень? На меня уже и так столько всего бросили…

Но важно даже не это. «Королеву».

– Королеву? – холодно уточняет Хэл. – Вы полагаете, я собираюсь объявить себя королем?

Удивление на лице Суареса еще больше. Чуть-чуть насмешки.

– А разве вы уже не подписали этот указ? Я слышал, сегодня вечером будет официальное заявление. Полагаю, это правильное решение, милорд. Единственно верное в сложившихся обстоятельствах.

И поднимает кубок. Салютуя молча.

Все уже решено.