Глава 24

– Так, и что же это ты шьешь? – поинтересовался Шэл, откусывая пирожок и прикрывая глаза от удовольствия.

– Разумеется, слуги уже доложили, – кивнула Элинор. – Не прошло и трех дней.

– Они мне очень преданы, – дядя Паул взял на этот раз булочку с марципаном. – Ты избалуешь меня, Элинор. И я стану не просто старым генералом, а старым толстым генералом. Твои булочки и плюшки – это пища богов!

– Вы еще не пробовали моего гуся в сладком соусе. Но ваш Мартин и слышать не хочет, чтобы я еще и гуся готовила.

– И он совершенно прав, хватит с тебя и булочек. Не дело дворянке стоять у плиты.

– Хотя я и дочь рыцаря, но я прежде всего трактирщица, – рассмеялась Элинор.

– Ты ловко ушла от вопроса, – заметил Шэл. – Итак, что за знамя ты шьешь?

– Не знамя, – призналась Элинор. – Я перешиваю бальное платье Ивонны. Для того, чтобы пойти в нем на зимний бал.

– Не возись со старьем, – попросил дядя Паул. – Мы купим тебе новое платье. Модное, красивое, какое сама выберешь.

– Нет, вы и так слишком добры ко мне, – отрицательно качнула головой Элинор. – Я отлично смогу переделать наряд Ивонны. Он сшит из роскошной ткани, добавлю немного кружев, шелка и платье станет неузнаваемым.

– Ты не забыла, что сегодня мы идем в театр? – напомнил дядя Паул.

– Нет, как я могу забыть? Я даже мечтать не могла, что попаду в Императорский театр.

– Благодаря тебе я снова стал выходить в люди. Сегодня дают балет «Золотая птица» по мотивам старинной легенды. Очень красивая музыка. Я видел его лет десять назад, а может и больше, – генерал с сомнением посмотрел на тарелку с пирожками и плюшками, вздохнул, и взял еще один с яблочной начинкой. – Прошу тебя, пеки их не чаще раза в неделю, иначе я точно стану похож на бегемота.

– Хорошо, – улыбнулась Элинор, наливая дяде Паулу чай.

– И чай у тебя необыкновенный. Ты вообще мастерица на все руки.

Элинор нечего не ответила, но похвала Шэла была ей очень приятна.

После обеда в гостиную Элинор вошла служанка с большой коробкой.

– Что это? – поинтересовалась Элинор.

– Посыльный принес из магазина.

В коробке оказалось нарядное платье. Не бальное, но подходящее для театра.

– Думаю, тебе оно подойдет идеально, – в комнату вошел генерал.

– Зачем вы его купили? – упрекнула Шэла девушка. – У меня есть наряды для выхода.

– Видел я их. Скучные, как моя жизнь.

Платье из прозрачного шифона цвета южной ночи на шелковом чехле было не просто красиво, оно было утонченно элегантно.

– К нему подойдет вот это ожерелье, – генерал протянул Элинор длинную золотую цепочку. На ней через равное расстояние расположились небольшие звезды, усыпанные бриллиантами. И хотя звезды были небольшие, сверкали они ослепительно ярко.

– Девушкам не пристало носить подобные украшения, – напомнила дяде Паулу Элинор.

– Ты – девушка из Фаграссы. Что там принято, никто толком не знает.

– Ах, ну да, дикий юг со слаборазвитой цивилизацией, – рассмеялась Элинор. – На это можно списать все.

Мечты Элинор сбывались на глазах. Она так хотела погулять по Столице. И вот она живет в фешенебельном квартале, среди роскошных особняков. Мечтала попасть в Императорский театр, и уже сегодня идет на балет. Не слишком ли ее балует судьба?

Но тревожные мысли вихрем пронеслись в голове Элинор и больше она к ним не возвращалась. Надо радоваться каждому мгновению, а не думать о том, как может повернуться жизнь дальше.

Фойе театра поразило Элинор обилием пышной лепнины и позолоты. Широкая мраморная лестница вела наверх. По ней неспешно двигались зрители. Тут смешалось все. Знатные дамы блистали роскошными туалетами. Мужчины в черных камзолах, отделанных золотой вышивкой держались важно. На военных матово блестели золотые эполеты. Девицы порхали рядом с матушками как нежные мотыльки.

И среди этой разряженной толпы появлялись то студенты в потертых пиджачках, то стайки девушек в нарядных платьях, но сшитых из простых тканей – скорее всего помощницы модисток, продавщицы из лавок и им подобные.

Театр принимает всех. Только одни располагаются в партере и в ложах, а другие ютятся на галерке.

Несколько женщин привлекли внимание Элинор. Уверенные в себе, нарядно одетые, сверкающие драгоценностями они были без спутников. Элинор сразу поняла, что это за дамы. Знаменитые куртизанки смотрели высокомерно и держались с достоинством особ королевской крови. Им вслед шушукались, дамы показывали на них пальцами, но никто не смел осуждать во всеуслышание.

А красавиц не волновало то, что происходит за их спинами. Они царственно улыбались, иногда кивали кому-то из мужчин. Те или почтительно отвечали на приветствие, или спешили отвернуться. Последние вызывали у красавиц насмешливые и презрительные улыбки. Но отнюдь не расстраивали их. Скорее, забавляли.

Билеты Шэл взял в партере. А пока генерал показывал Элинор театр, его переходы, фойе для зрителей и буфеты. Сюда простолюдины пройти не могли. Для галерки есть свой буфет. Не надо смешивать чистую и грязную публику.

– Хочешь пирожное? – предложил генерал. – Или, может, фруктов?

– Нет, благодарю вас, – Элинор с восторгом рассматривала расписной потолок буфета, на котором резвились боги и богини в развивающихся одеждах.

– И я не хочу. Наелся твоими волшебными пирожками.

Элинор поймала себя на мысли, что ищет в толпе Ренара. Ей подсознательно хотелось увидеть Адриана. Хотя он вряд ли ходит на все спектакли…

Не успела девушка подумать об этом, как тут же увидела герцога. Он стоял у окна и разговаривал с молодым военным. Ренар словно почувствовал взгляд Элинор и обернулся. Она поспешила отвести глаза, но Адриан уже распрощался с военным и шел в сторону Элинор и Шэла.

– Рад видеть тебя, мой дорогой, – приветствовал Адриана генерал. – Ты по-прежнему любишь театр?

– До самозабвения, – признался тот.

– А я вывел мою племянницу посмотреть балет. У них в Фаграссе театр совсем не тот, что у нас. Это скорее низкопробный балаган. Так, Элинор?

– Да, – поспешно кивнула девушка, стараясь унять бешено бившееся сердце. И что это с ней творится?

– Вы взяли ложу? – поинтересовался Адриан.

– Не успел. Мы расположимся в партере.

– Нет, это не дело, – запротестовал Ренар. – В партере хорошо слышно, но не слишком хорошо видно. Позвольте пригласить вас к нам. Мы с матушкой сегодня вдвоем. Так что места хватит всем.

Непонятно почему, но Элинор испугалась. Она помнила надменную герцогиню в своем трактире. Конечно, она не узнает Элинор. Такие, как герцогиня смотрят на прислугу как на пустое место. Но на Элинор платье, не слишком подходящее для девицы. Хотя не все ли равно, одобрит наряд Элинор герцогиня или нет?

– А ваша матушка не станет возражать? – поинтересовалась Элинор.

– Почему она должна возражать? – удивился Ренар. – Я ей столько рассказывал о вас, что она будет счастлива познакомиться с вами поближе, Элинор.

От этого у Элинор подкосились ноги. Значит, герцогиня знает и о скандале с шулером, и о верховой прогулке. Ей захотелось убежать, но генерал уже взял ее под локоть и повел по лестнице наверх.

– Мы очень признательны тебе, Адриан, – произнес Шэл. – Это так мило с твоей стороны. Ты совершенно прав, балет лучше смотреть из ложи, чем из партера. Помню, когда я еще ходил по театрам, всегда на оперу брал ложу, на балет первый ряд партера. Там ножки танцовщиц так и мелькают перед глазами! Прости, Элинор… – осекся генерал. – Я заболтался и забыл, что девицам не пристало слушать подобные откровения старого холостяка.

– Ничего, дядя Паул, я все понимаю, – не смутилась Элинор. – Вы же были молоды. А молодость оправдывает многое.

– У меня очень мудрая племянница, – гордо произнес Шэл. – И очень рассудительная. Для девиц это всегда было редкостью, а в наше время вообще на вес золота.

Лакей с поклоном распахнул дверь ложи.

Герцогиня сидела в кресле, обмахиваясь кружевным веером. Она оглянулась, и улыбка озарила ее лицо.

– Генерал, не видела вас тысячу лет, – протянула она Шэлу руку для поцелуя.

– Матушка, позвольте представить вам племянницу генерала графиню Элинор Вэбер, – произнес Адриан. – Моя матушка, герцогиня Дея Ренар.

– Наслышана о вас, – перевела взгляд на Элинор герцогиня. – Очень рада знакомству. Присаживайтесь, – широким жестом пригласила она.

Адриан расположился слева от матери. Шэл сел справа от герцогини. Элинор порадовалась, что не оказалась рядом с ней. Дея Ренар пугала ее своей величественностью и гордостью.

Раздался звонок. Шум в зале стал затихать. Скоро медленно потухли солнечные камни на огромной люстре. Зал погрузился во мрак, только алое пятно занавеса на сцене выделялось в темноте. Заиграла музыка, занавес дернулся и медленно раскрылся.

Элинор замерла, отдаваясь звукам чудесной музыки. На сцене кружили танцовщицы в полупрозрачных одеждах. Рядом с ними порхали золотые птицы и разноцветные бабочки. Замысловатый танец уносил в фантастический мир балета. Элинор не дышала от восторга.

Первое действие завершилось слишком быстро. Элинор находилась под впечатлением от уведенного.

– Вам понравилось? – обратилась к Элинор герцогиня.

– Это восхитительно! – призналась девушка. – Музыка дивная, артисты прекрасно танцуют. Никогда не видела ничего подобного. Правда, и в театре была всего два раза.

– Жаль, что в Фаграссе нет хорошего театра, – понимающе кивнула герцогиня. – Но родители, очевидно, привили вам любовь к музыке? Вы играете не рояле или на арфе?

– Увы, нет, – вздохнула Элинор. – У меня не было возможности научиться этому.

– Жаль. Но никогда не поздно начать. Вы не станете известной музыкантшей, однако для себя играть сможете. Купите арфу и самоучитель и возьмите с собой в Фаграссу. Поверьте, это совсем не сложно. Я освоила этот инструмент быстро. Павда, у меня был неплохой учитель. Но если вы начнете брать уроки уже сейчас, дальше сможете продолжить самостоятельно.

– Отличная мысль, – согласился Шэл. – Я найму тебе отличного преподавателя. Подумай пока, на чем хочешь учиться играть.

– Спасибо, дядя Паул, – Элинор никогда не думала учиться играть на музыкальных инструментах. У нее просто не было такой возможности.

Но если предлагают, почему бы и не попробовать? Арфу она сможет освоить. Наверное…

В трактире иногда играли музыканты из местных. У одного из них была небольшая арфа или нечто, похожее на нее. Элинор даже бренчала на ее струнах. Звучала маленькая арфа красиво, но музыкой то, что извлекала из струн девушка назвать было нельзя.

– Я слышала, как вы разоблачили шулера, – оторвала герцогиня Элинор от мыслей о музыке. – Очень смело с вашей стороны.

– Очень не люблю обман, – призналась девушка. – Знаю, что повела себя недопустимо…

– Напротив, – возразила герцогиня Дея. – Вы поступили правильно. Хотя и вышли за общепринятые рамки. Адриан с таким восторгом рассказывал об этом.

– Да, скандал получился не слишком громкий, но резонансный, – подтвердил Шэл. – Барона Деборна больше не принимают в приличных домах. И, разумеется, двери светских салонов тоже навсегда для него закрыты.

Второй акт почти до слез растрогал Элинор. Такой пронзительной и трогательной музыки она никогда не слышала. К счастью, герои преодолели все преграды и воссоединились.

Зал аплодировал стоя. Элинор не могла сдержать свой восторг и хлопала в ладоши от всей души.

Актеры несколько раз выходили на поклон. Прима-балерину завалили цветами. Она держала их обеими руками, а букеты продолжали класть к ее ногам.

Занавес медленно закрылся, зрители потянулись к выходу.

– Вижу, вы очень тонко чувствуете музыку, – герцогиня с интересом смотрела на Элинор.

– Возможно, потому что не слышала ничего подобного раньше. Это было удивительно прекрасно, – с восторгом выдохнула девушка. – Я знала, что это сказка, и что финал будет счастливым. Но музыка заставляла переживать до самого конца балета.

– Буду рада видеть вас, метта Элинор, и вас, генерал, в своем музыкальном салоне. У меня все по-домашнему. Просто наслаждаемся хорошей музыкой. Приходите, уверена, вам понравится, – пригласила герцогиня.

– Непременно, непременно, – заверил ее генерал, раскланиваясь и целуя на прощанье руку герцогини.

– Я тоже буду очень рад видеть вас, – Адриан поцеловал руку Элинор. Его губы были горячи и обжигали кожу девушки. Словно огонь пробежал по ее жилам. Элинор замерла от смущения и странного удовольствия. Никогда раньше она не испытывала подобного.

Она невольно прикрыла глаза и посмотрела в пол. Ей хотелось, чтобы Адриан снова поцеловал ей руку. Не теряет ли она голову от Адриана Ренара?