Глава 28

В старинной лавке масок пахло клеем и красками. Молодой хозяин свято хранил традиции, завещанные его предками. Искусно выполненные маски являли собой произведения искусства.

– Печально, что ваш отец умер, – вздохнул генерал, принимая протянутую хозяином маску стального цвета. – Но я рад, что вы продолжаете его дело. В молодости я часто заглядывал сюда.

– Дядя Паул, вы говорите, что мои платья скучны, а сами собираетесь идти на бал в такой… обычной маске. Пожалуйста, дайте нам вот тот шлем, – указала Элинор на маску, изображающую парадный шлем иноземного воина. А нет такого же, но золотого? Генералу подойдет золотой цвет. Надо что-то яркое.

– Увы, метта Элинор, нет, – хозяин лавки призадумался, ушел в мастерскую и скоро вернулся, держа в руках маску древнего бога луны Лааса.

Ее поверхность переливалась золотом, но не сияла ярко. Скорее, загадочно мерцала. Маска одевалась на голову, подобно шлему, прикрывала затылок. На затылке изображался второй лик бога луны Лааса. Он считался двуликим.

– Великолепно! – воскликнула девушка.

– Не слишком пафосно? – генерал примерил маску. – А что, мне нравится. Величественно! Приятно ощутить себя древним богом.

Шэл повернулся к Элинор.

– Что скажешь?

– Вам очень идет, – улыбнулась девушка.

– На этом балу все ограничивается масками. Весной будет настоящий карнавал. Вот тогда можно будет выбрать еще и костюмы. Тебе пойдет наряд лесной нимфы.

Элинор погрустнела:

– Весной меня тут уже не будет, – она постаралась не выдать своего настроения.

– Кто знает, кто знает, – пробормотал генерал. – Я надеюсь, ты будешь иногда навещать меня. Вот и пойдем с тобой на весенний карнавал. А теперь подберите маску для моей племянницы, – перевел он разговор в другое русло. – Черную, с кружевом обязательно. Или такие сейчас не в моде?

– Маски хороши тем, что на них нет моды, милорд, – улыбнулся мастер.

Он разложил перед Элинор несколько черных масок – шелковых, бархатных, из цельного кружева.

– А вот это что-то новенькое, – оживился Шэл. – В моей молодости такого не было, – он повертел в руках маску из рельефного шелкового кружева. Приметь-ка, – попросил он Элинор.

Странно, что кусочек ткани так может преобразить облик. Элинор смотрела в зеркало и удивлялась, какой она стала загадочной, элегантной, взрослой. Настоящая светская дама.

– В маске есть что-то… – она попыталась подобрать слово, но не могла. – Порочное? – неуверенно спросила Элинор.

– Нет, – отрицательно качнул головой Шэл. – Порок не зависит от маски. Он или есть, или его нет. Маска позволяет стать свободным. Хотя бы на некоторое время. Она не скрывает, а напротив, открывает сущность человека. Мы становимся естественными, не боясь показать свое истинное лицо. Пусть и скрытое за кусочком шелка или кружева. Маска – это шлем, защищающий нас от осуждения света.

– Могу предложить маски с налетом магии, – предложил хозяин лавки. – Есть для придания шарма, загадочности, и даже для слабого искажения действительности.

– А это законно? – усомнилась девушка.

– Разумеется, есть лицензия, – мастер достал из ящика витрины документ и протянул Элинор. – Я имею разрешение на работу с магией.

– Верю, – кивнула Элинор, не вникая в содержимое бумаги. – Слабое искажение действительности – это что? – поинтересовалась Элинор.

– Почти то же самое, что применения белил, румян, помады и прочих ухищрений для улучшения внешности, – улыбнулся мастер. – Легкое приукрашивание внешности, не более того.

– Элинор это не требуется, – отмахнулся генерал. – Она прелестна и без всякой магии.

– Совершенно с вами согласен, виконт Шэл, – поклонился хозяин лавки. – Но могу предложить магию иллюзии. Вокруг головки вашей племянницы могут кружить звезды, бабочки любого цвета, экзотические птицы…

– Хочешь звезды? – оглянулся на Элинор генерал. – Тебе пойдут золотые. Много. Чтобы сверкали.

– Нет, – рассмеялась Элинор, – это будет слишком.

– Тогда бабочек, – не унимался Шэл. – Пусть будут перламутровые. Не слишком крупные. Мотыльки. Да, именно мотыльки! Нежные и невесомые.

Хозяин лавки достал из шкафа коробку с цветными флаконами. Выбрал один из них, открыл и капнул на руку содержимое. Над его ладонью запорхали полупрозрачные бабочки. Их крылышки переливались перламутром.

– Как красиво! – восхитилась Элинор.

– Мы берем, – кивнул генерал. – И как долго действует магия?

– Такого флакона хватает на одну ночь. Магия действует от заката до рассвета.

– Мотыльки идеально подходят, – генерал достал бумажник.

Шэл расплатился, Элинор взяла пакет с покупками, и они вышли из лавки.

– Кстати, ты можешь управлять этими бабочками, – произнес Шэл.

– Откуда вы знаете? – удивилась Элинор.

– Так всегда было. Именно в этом смысл иллюзии. Ты можешь заставить их кружить вокруг герцога, например.

– Зачем? – почему-то смутилась Элинор.

– Он же тебе нравится. И ему это будет очень приятно.

Краска залила лицо девушки:

– Неужели так заметно? Что он мне нравится?

– Разве это плохо?

– Плохо, – вздохнула Элинор. – Я не умею владеть собой… Совсем не умею…

– Так и ты ему очень нравишься. Уж поверь мне.

Ей стоило бы этому порадоваться. Ведь именно этого она добивается. Но Элинор уже не хотелось обманывать Ренара. И еще меньше хотелось разбивать ему сердце. Она вздохнула, но генерал понял все не так. И поспешил утешить девушку:

– Скрывать свои чувства не всегда надо. Я однажды сделал это и жалею до сих пор. Все в моей жизни могло сложиться иначе, – легкая тень печали коснулась лица Шэла. Конечно же, когда-то и он был молод, и он был влюблен. – Но, не будем о грустном, пирожные ждут нас, – генерал энергичным жестом руки указал в сторону кофейни.

Генерал выбрал для Элинор марципановое яблоко, а себе взял пирог с черникой.

– Это не мое дело, – начал дядя Паул, – но ты все-таки послушай…

Элинор насторожилась. Неужели он догадался о глупом розыгрыше? Девушка в очередной раз пожалела, что ввязалась в эту авантюру. Адриан, конечно, редкостный сноб. Но разве ее это должно волновать? Неужели Элинор так обидело его невнимание год назад? Не слишком ли она злопамятна?

– Я слушаю, – Элинор задумчиво отковырнула ложечкой кусок пирожного.

– Не знаю, насколько вы близкие подруги с Ивонной Агилар, но мне кажется, она неискренна с тобой. Вы очень разные. Не хочу очернять ее в твоих глазах, но порой мне кажется, она ведет себя по отношению к тебе высокомерно.

– Да, дядя Паул, мы очень разные. И подругами нас назвать нельзя. Мы просто учились вместе. Я иногда помогала Ивонне выполнять домашнее задание. Вернее, она у меня списывала.

– Ну, это дружбой назвать сложно…

– Да. Но уж так получилось. Есть тетя Агнесса, сестра отца. Я ее очень люблю. Она воспитала меня, заменила маму. Есть соседи, с которыми я дружу. Но они все старше меня. А подруг-ровесниц нет. Не сложилось как-то… Пока я была в пансионе, все мои подруги детства повыходили замуж. Простолюдинки долго в невестах не ходят… В двадцать лет – уже старая дева…

– Да, у простых людей совсем другой образ жизни, – согласился дядя Паул.

– А я оказалась где-то посредине. И не простолюдинка-бесприданница, и не дворянка с длинной родословной. Вроде могу выбирать жениха, и спешить мне с этим не хочется. У простолюдинов все просто. Если девушка засиделась в девках, мужа ей ищет сваха. Кого она мне найдет? Даже думать об этом не хочу. А по меркам нашего городка я уже старая дева.

– Ну, это глупости, – отмахнулся генерал, откусывая от пирога. – Черника – изумительная ягода. Какой аромат! Лесом пахнет, и летом. Но соглашусь с тобой, ты оказалась меж двух огней. Однако спешить тебе не стоит. Ищи своего суженого. Не торопись. Тут легко наломать дров.

– Я хочу выйти замуж по любви. Но порой понимаю – это только мои мечты. Которые никогда не сбудутся.

– Почему же? В мечту надо верить, и идти к ней. Поэтому ты приехала в Столицу? Надеешься встретить тут свою любовь?

– Нет, не думаю, что это возможно… Я же всего лишь дочь рыцаря. Так однажды сказала Ивонна. И она права.

– Тебя это задело, – заметил Шэл.

– Очень. Мой отец – герой. Но Ивонна права. Для потомственных дворян я всего лишь дочь рыцаря. Так что после зимнего бала я вернусь в свой трактир. И буду долго вспоминать это волшебное приключение.

Элинор улыбнулась своим мыслям, не слишком веселым, но и не мрачным. Все рано или поздно возвращается на круги своя. Так чего грустить? Девушка принялась за пирожное.

– Очень люблю марципан, – призналась она.

– Ивонна Агилар пригласила тебя в Столицу и это очень мило с ее стороны. Даже слишком мило. Я бы сказал – подозрительно мило. Но, возможно, так она хочет отблагодарить тебя за помощь в учебе. Или загладить неловкое замечание о тебе. Звание рыцаря просто так Император не жалует. Но ты все-таки не слишком доверяй Ивонне. Есть в ней что-то неискреннее. Мне кажется, она из тех, кто подставит подножку в самый неподходящий момент.

Элинор стоило бы рассказать об истинной цели ее появления в Столице. Но девушка не решилась. Ей не хотелось разочаровывать дядю Паула. Даже подумать страшно, что он о ней подумает, когда узнает правду. Так пусть это произойдет как можно позже.