Глава 42
Врач только что ушел. Он осмотрел рану Ренара, наложил на нее несколько швов и сделал перевязку. Не слишком приятно, когда тебя зашивают. Но терпимо. Ренар поморщился, вспоминая неприятные ощущения. Врач похвалил Элинор за вовремя наложенную повязку, за снадобья, которыми она поила Адриана, пока ждали врача. Они помогли уменьшить боль и предотвратить возможное воспаление.
Теперь Адриан сидел в маленькой гостиной в кресле у камина, а вокруг него хлопотали Элинор, Агнесса и Шэл. Они суетились, и это невероятно грело его сердце. Рука все еще болела, голова по-прежнему кружилась. Но на душе было спокойно и хорошо, как никогда.
Элинор принесла лечебный отвар.
– Это поможет вам поспать и вернет силы. Врач сказал, вам надо пить его три раза в день.
– «Вам»? – вскинул брови Ренар. – Я думал, на болоте мы перешли на «ты»…
– Ну, тогда нам грозила опасность и было не до этикета… – лукаво улыбнулась ему Элинор. – Но если ваша светлость настаивает…
– Моя светлость настаивает, – в тон ей ответил Адриан.
– Тогда пей, – протянула Элинор мутный отвар зеленого цвета. – Предупреждаю, он горький. Но уменьшит боль.
– Да? – с сомнением посмотрел на отвар Адриан. – Может, без него?
– Без него у тебя начнется воспаление раны. Врач снова придет только завтра в обед.
– Зачем мне врач? Он меня уже осмотрел, зашил и забинтовал. Нет, больше он мне не нужен. Ты меня отлично вылечишь, – Адриан взял Элинор за руку.
– Наблюдение врача необходимо, мой мальчик, – строго произнес генерал. – А пока тебе надо отдохнуть. Пей и я провожу тебя в спальню. Агнесса уже приготовила постель.
– Вы делаете из меня инвалида, – вздохнул Ренар.
– Пока нет, но если не будешь выполнять указания, то можешь им стать, – Элинор настойчиво протянула Адриану чашку с отваром.
Тот вздохнул и выпил ее залпом.
– Редкая гадость, – признался Ренар.
– Зато хорошо заживляет раны, – Элинор забрала у него чашку. – А теперь спать.
Адриан с помощью генерала доковылял до постели. Силы окончательно покинули его, он едва мог передвигать ноги. Ренар откинулся на высокие подушки и перевел дух. Надо же, как крепко зацепил его колдун. Хорошо, что магический луч не попал в Элинор. Она такая нежная, такая хрупкая. Откуда у нее только взялись силы, когда она тащила его через болото? Адриан снова улыбнулся. Все-таки она самая удивительная, самая смелая, самая лучшая!
– Можете позвать Элинор? – попросил он генерала.
– Разумеется. Только прошу тебя, оставь все серьезные разговоры на потом. Сначала поправься, а уж после выясняй отношения с девушкой. Но попросить прощения у нее можешь. Твой вид вызывает желание простить тебе все на свете, – рассмеялся Шэл. – Даже у меня.
– Я воспользуюсь вашим советом, – кивнул Адриан. – Неужели у меня настолько жалкий вид?
– Скорее, романтичный. Бледность тебе к лицу. И блестящие глаза. Элинор оценит, если только ты сможешь найти нужны слова, – снова рассмеялся генерал и вышел из комнаты.
Острая боль в плече перешла в тупую. Усилия Элинор и врача имели успех. Ренар потерял много крови и от этого голова кружилась и туманилась. Мысли разбегались, и он никак не мог подобрать слова, что должен сказать Элинор. Все казалось фальшивым, высокопарным, неуместным. Видимо, объяснение придется отложить. Или все-таки лучше не откладывать его?
Тихо открылась дверь и вошла Элинор.
– Я надеялась, вы уснули… Ты уснул, – поспешно поправилась она, садясь на стул у кровати. – Тебе надо отдохнуть.
– Отдохну, – пообещал Ренар. – Сядь рядом, – попросил он.
Элинор улыбнулась и села на край постели. Адриан взял ее за руку.
– Я хотел попросить у тебя прощения… – начал он.
– Не надо, – снова улыбнулась Элинор. – Это подождет.
– Ты обещала выслушать меня, когда мы выберемся из болота. Так что не перебивай и слушай. А то я могу запутаться и наговорить глупостей, о чем потом пожалею. Но это можно будет списать на мой бред, – попытался отшутиться Ренар и уже продолжил серьезным тоном: – Я поступил подло, не защитив тебя в театре от нападок Ивонны. Я растерялся, не ожидал подобного поворота. А потом не знал, как все исправить. Я не пытаюсь оправдаться. Но хочу, чтобы ты знала: мне неважно, кто ты – дочь трактирщика или графиня. Ты – дочь славного рыцаря Бренна, тебе есть чем гордиться. А я повел себя как последний негодяй. Метался в сомнениях и не знал, верить тебе или нет. Не мог понять, зачем ты согласилась на шутку Ивонны. Теперь это неважно. Я прошу тебя, прости мою глупость, прости, что не встал на твою защиту.
– Я не сержусь на тебя. Я тоже поступила глупо. Не надо мне было идти на поводу Ивонны. Так что и мне тоже есть, за что просить у тебя прощения. Просто я очень хотела увидеть тебя. Ты же не помнишь, как мы встретились в Пансионе. А я не могла забыть нашу встречу и напридумывала себе очень много…
– Нет, я помню тебя на балу. Когда над тобой так жестоко подшутили. И тогда я тоже повел себя как осел. Признаю, я был увлечен Ивонной… И я не обратил внимания на твою беду. Прости меня и за это.
– Прощаю, – Элинор сжала его руку. – Но ты не помнишь, как удержал меня от падения на лестнице, и как потом я подавала чай в гостиной твоей тети. Ей очень нравилось ставить меня на место, вернее, делать из меня прислугу.
– Точно! – воскликнул Адриан. – На лестнице ты едва не сбила меня с ног. И сама чуть не упала. Так это была ты? Конечно, ты. Да, я забыл. Это было мимолетно. А про чай не помню, хоть убей. Я никогда не смотрел на горничных. Даже подумать не мог, что тетя использует своих учениц для подобной работы.
– Только меня. Мне надо было отработать за обучение. Отец не заплатил за весь курс, и деньги кончились за полгода до моего выхода из пансиона.
– Моя тетя может быть на удивление жестокой, – признал Адриан. И тут же добавил: – Все-таки как хорошо, что ты приняла участие в розыгрыше Ивонны. Иначе бы мы никогда не встретились. Сама судьба вела нас навстречу друг другу извилистыми путями. И я теперь хочу сказать тебе самое главное.
– Нет, – Элинор решительно положила ладонь на губы Ренара. – Не сейчас. Теперь тебе надо отдохнуть.
– И все же я скажу…
– Нет. Ты будешь слушаться меня. И набираться сил. Все остальное подождет.
Рука болела, но Адриан смог обнять девушку за талию и привлечь к себе:
– Я очень люблю тебя… Не умею я говорить красивых слов. Вернее, это я как раз умею… Но они пустые. Я так много хочу сказать тебе, и не знаю, как выразить это словами. Я люблю тебя. Сильно, до боли. Глупо звучит? Но это правда.
– Я тоже люблю тебя. Очень-очень. И звучит это не глупо.
Адриан крепче обнял Элинор и притянул к себе.
– Мне хорошо, когда ты рядом. И очень спокойно. Это и есть счастье. Не знал, что все так просто.
Резкая боль в плече заставила его дернуться.
– Лежи спокойно, – взволнованно потребовала Элинор, осторожно освобождаясь из его объятий. – Отдыхай. И не тревожь руку, а то рана может открыться и начать кровоточить. Врач приписал тебе полный покой. А ты обнимаешь меня…
– Но ты посидишь со мной? – попросил он девушку. – Обещаю, я буду выполнять все, даже самые идиотские указания врача.
– А мои?
– Твои тем более. Но я болен и мне позволено быть капризным пациентом.
– Так что же желает капризный пациент?
– Хочу, чтобы ты меня поцеловала. Немедленно.
Девушка склонилась над ним и коснулась губами его губ. Осторожно, нежно. Ее губы были прохладны и свежи, как глоток студеной воды во время зноя. Этот поцелуй длился долго и Адриан мечтал только о том, чтобы он повторялся снова и снова. Но девушка отстранилась и строго посмотрела на Ренара.
– У тебя жар, – Элинор положила руку ему на лоб. – Тебе нужен отдых. Больше никаких поцелуев. И никаких объятий!
– Мне это жизненно необходимо. Той поцелуй лучше всяких лекарств.
– Ты бредешь, – шутливо нахмурилась Элинор. – Сейчас принесу лекарство, ты его выпьешь без разговоров и будешь спать.
– Да, – вздохнул Ренар. – Тебе тоже надо отдыхать. Ты столько всего пережила за эти дни. А я эгоист. Заставляю тебя сидеть рядом и выполнять мои дурные прихоти.
– Я готова выполнять твои прихоти, – она снова поцеловала Адриана в губы. – Мне это очень нравится. Только больше я тебя целовать не стану, и не мечтай. До тех пор, пока не поправишься.
Не так хотел сделать предложение руки и сердца Адриан. У него даже не было с собой кольца. Но ждать он не мог.
– Я прошу твоей руки. Обещаю, я сделаю тебя счастливой. Самой счастливой на свете. Я буду оберегать тебя, заботиться о тебе. Я всегда буду любить, – Адриан взял руку девушки в свою ладонь и поднес к губам. Поцеловал каждый ноготок.
Элинор замерла от неожиданности.
– Ты выйдешь за меня замуж? – Адриан вдруг подумал, что она может отказать ему. Ведь он так обидел Элинор. Одно дело простить, другое – стать его женой.
– Да, – тихо ответила Элинор, осторожно освобождая руку и поправляя одеяло на груди Ренара.
– Ты сделала меня самым счастливым человеком на свете.
– Только… что скажут твои родители? – в ее голосе сквозила тревога. – Я не вашего круга…
– Неважно, что они скажут. Какое это имеет значение? Мы любим друг друга. Это главное.
Улыбка снова коснулась губ девушки. Какая она у нее необыкновенная! Добрая, нежная, немного застенчивая.
– Да, это главное, – эхом ответила она и вышла из комнаты.
Вернулась через минуту, держа в руке стакан воды и микстуру в склянке синего цвета. Элинор присела на край кровати, накапала лекарство в воду, протянула Ренару.
– Теперь ты точно будешь крепко спать. И жар отступит. А я посижу с тобой, – пообещала она.
Адриан выпил лекарство и бессильно упал на подушки.
– Спасибо тебе, Элинор. Ты спасла меня.
– Это ты спас меня из лап Деборна.
– Ты к нему попала из-за моей гордости и глупости. Я бы не смог жить без тебя. Я понял, что потеряю тебя навсегда. Что ты меня не просишь. На душе стало пусто и жизнь показалась бессмысленной. Я должен был найти тебя и вымолить прощение.
Элинор смотрела на Адриана улыбаясь счастливой улыбкой, и он тонул в ее глазах. Как же ему повезло, что он встретил Элинор!
– Иди, – попросил Ренар. – Я хочу, чтобы ты тоже отдохнула. Нечего сидеть рядом со мной. Я же все равно буду спать.
Но Элинор села на край постели.
– Уйду, когда у тебя жар спадет. А пока молчи и не пытайся мне возражать. Просто закрой глаза и спи.
Никогда в жизни Ренар не был так счастлив. Рядом сидела Элинор, в ее глазах читалась тревога за Адриана. От этого на душе становилось тепло. Веки стали тяжелыми, Ренар провалился в сон. Спокойный и глубокий.