Глава 14

Путешествовать портальными линиями совсем одной оказалось непривычно. Перед глазами тут же всплыли картинки совсем других событий. Я напомнила, что теперь сама за себя, и сейчас есть задача важнее душевных терзаний. В конце концов, из-за разбитого сердца еще никто не умирал, а на войне – сколько угодно. Пришло время послужить людям, ведь для этого я усердно училась ежедневно с утра до ночи и даже подделала на документах подпись брата. Андрэ рвал и метал, когда узнал об этом, но что-то менять было уже поздно. Брат здраво рассудил, что полевой госпиталь предпочтительнее тюремных казематов, поэтому доносить на меня не стал, а подтвердил подлинность подписи, на что я и рассчитывала, вероломно подделывая согласие старшего члена в роду.

Потом, правда, Андрэ лично примчался в университет, чтобы устроить мне взбучку. Он так кричал, что девчонки предпочли ретироваться из комнаты. Но цель уже была достигнута, а скандал я готова была потерпеть.

– Как ты могла, Мари? – брат устало опустился в стул возле моего рабочего стола. Он уже высказал все, что думает о моем поступке и умственных способностях в целом. – Ты отказалась поехать с женихом, и я не стал давить на тебя, ты выбрала продолжать учиться вместо того, чтобы сидеть дома под присмотром наставника, а ведь я уже нашел нескольких магов жизни, готовых в частном порядке обучать тебя… Я смирился и с этим! Но сейчас! Твой отъезд на фронт переходит все границы! Я не узнаю тебя с тех пор, как с лордом Вестоном у вас все разладилось. Мари, скажи, что это не твой способ свести счеты с жизнью. Потому что ни одна нанесенная тебе обида, сколь бы глубокой она ни была, не стоит этого. Поверь мне.

– Что? Конечно, я не планировала делать ничего такого. Я не знаю, как это объяснить, просто чувствую, что должна быть там. Я могу быть полезной, Андрэ, и я не имею права прятаться тут, в безопасности, когда сотни людей погибают на поле битвы. У них появится шанс жить благодаря магии, которая сидит внутри меня. Для чего-то же она мне дана, верно? Не только для того, чтобы лишать шанса быть с тем, с кем хочет сердце, – печально закончила я.

– Ну, вот как с тобой разговаривать! – всплеснул руками брат. Поднялся и прижал меня к себе. – Обещай, что будешь беречь себя и обязательно вернешься.

– Обещаю, – легко согласилась я. Сводить счеты с жизнью в моих планах действительно не было.

– А потом выйдешь замуж за того, кого я тебе подберу, – продолжил натиск брат. Я рассмеялась:

– Ну, уж нет, я сама сделаю выбор, и тебе, дорогой Андрэ, придется с ним согласиться.

– Я не мог не попытаться, – с ироничной улыбкой развел руками брат.

Красота подпространства на этот раз прошла приятным фоном, уже не она являлась доминантой поездки. Все мои мысли занимали предположения о том, как все будет. Глупое и бесполезное занятие на самом деле, но перестать гонять мысли по кругу я не могла.

На выходе меня встретили. Люди в форме тщательно проверили документы и развернули извозчика – ему находиться так близко к месту боевых действий не полагалось. Впрочем, он особо не возражал. Один из воинов помог мне с багажом, досмотрел его, а потом подвел к дилижансу* (*многоместная повозка, вид общественного транспорта в Александрии).

– Он отправится, как только наберутся желающие, так что придется немного подождать, леди.

– Никаких проблем, – заверила я и откинулась на спинку сиденья.

Карета тронулась спустя примерно три четверти часа. Оказалось, что все, кто ехал со мной, направлялись в одно и то же поселение. Рыженькая девушка, выглядевшая совсем юной, но оказавшаяся на несколько лет старше меня, как и я, была добровольцем. Она недавно закончила травническую школу и не могла оставаться в стороне. Раненых было очень много, а целителей на всех не хватало, поэтому наряду с ними воинам помогали простые лекари.

Чуть наивный восторженный взгляд новой знакомой заряжал всех вокруг, и скоро я поняла, что именно таких людей – чистых и самоотверженных очень не хватает на войне с ее безысходностью и отчаянием.

Госпиталь располагался в здании сельской школы. Бывшие классы переоборудовали под палаты, заставили койками и ширмами. Дежурили целители в бордовых халатах, в изумрудно-зеленых – ходили лекари. Раненых было много. Гораздо больше, чем я себе представляла до этого. Все три этажа огромного здания были заполнены ими. А помимо этого, в еще нескольких больших домах поселения были организованы подобные госпитали.

Нас с рыжеволосой Иритой встретили у ворот школы, приветствовали радушно, хоть и по-военному коротко. Быстро заселили в одну комнату в доме, располагавшемся неподалеку. Там мы оставили вещи и уже налегке отправились знакомиться с начальством. На первое время нам выделили по наставнику, чтобы те показали, как все устроено в госпитале, допускать новичков с первых минут к раненым не собирался никто. И я не могла не признать, что была в этом значительная доля логики.

Три дня ушло на обучение, за время которого я вдоволь насмотрелась на страдания тех, кто стоял на рубеже нашего Королевства. Я успела возненавидеть драконов и управлявших ими варваров, возжелать от всего сердца им смерти и самых страшных мучений, а потом и смириться. Неразумные ящеры уж точно виноваты только в том, что существуют, а что двигало варварами, было трудно сказать. И, тем не менее, уверена, враг тоже не оставался невредимым, и их люди страдали не меньше наших. Война несет обеим сторонам потери, страх и боль. Выигрывают политики, а проигрывают люди.

В первый день моей рабочей смены я нервничала. Хоть и выпила вместо завтрака тридцать капель лирарьянки и укрепляющий настой, полностью побороть невроз не смогла. Пока лечила первого раненого, у меня заметно тряслись руки, и влила в его организм я силы больше, чем следовало. Это было заметно по шальному взгляду воина, учащенному дыханию и тому, как быстро он подскочил с койки.

– Ты – моя фея, красавица, – промурлыкал он. – Как говоришь, тебя зовут?

– Мари, – осторожно представилась я. Марианну-Эстель решила оставить для официальных приемов и лоска столицы. Что-то в тоне воина меня насторожило, и, как оказалось, предчувствия меня не обманули.

– Дорогая Мари, я просто обязан тебя отблагодарить! – спасенный вдруг потянул ко мне руки, вцепился так, что было не оторвать, и принялся покрывать жадными поцелуями. Я пыталась вырваться, но силы в выздоровевшем воине оказалось на десятерых, поэтому оставалось только вертеть головой, чтобы чужие мокрые губы приземлялись куда угодно, но только не в цель. Из-за накрывающего отчаяния я принялась подвывать. А поскольку в комнате находились только лежачие больные, на помощь прийти мне было особо некому.

«Так бесславно распрощаться с девичеством» – обреченно сокрушалась я, не забывая елозить в руках пациента, словно уж. «Ничего себе, у человека представления о благодарности. Век бы такой не видать!»

На мое счастье вопли, что я издавала, услышал еще один дежурный целитель. Он ворвался в палату, оценил ситуацию и, изловчившись, прикоснулся к сонной артерии не в меру признательного пациента. Тот рухнул к моим ногам, а я первым делом вытерла рукавом обслюнявленное лицо. Пригладила растрепавшиеся волосы, застегнула пуговицы на платье и с облегчением произнесла:

– Спасибо, Линар, вы очень вовремя!

– Всегда рад помочь, – серьезно кивнул он. Присел на корточки возле лежавшего ничком воина и принялся вводить над ним ладонями. Потом внимательно посмотрел на меня. – Очень грубая ошибка, Мари – в нем слишком много энергии жизни, оттого и столь агрессивное поведение.

– Простите, – прошептала я, повесив голову. Ну почему мне не могла достаться обычная целительская магия, обычного человеческого уровня? Если бы можно было обменять на нее мой запредельный дар, я бы не раздумывая так и поступила! – Я так волновалась сегодня, и вот результат.

– Мы на войне, – строго напомнил Линар. – Цена ошибки тут возрастает в десятки, если не в сотни раз. Думаю, этот обход нам лучше проделать вместе.

Мне оставалось только согласиться. И внимательно следить за тем, чтобы вовремя останавливать магию. Проработать в полевом госпитале всего один день и вернуться с позором на радость родным и близким – такого провала я не переживу. К счастью, мне удалось с этим испытанием справиться. В первой комнате Линар все время был рядом и пристально следил за тем, как я работаю, а уже во второй дал мне свободу и сам принялся лечить пациентов. Так мы и обошли все палаты – он двигался от двери налево, я – направо, пока в конце мы не встречались по центру.

Лекари занимались совсем легкими пациентами и теми, кто после целительской магии шел на поправку. Я поделилась с ними бабушкиными рецептами и даже дала кое-какие снадобья на пробу. Не зря я забила ими почти половину чемодана. По вечерам в университете последнее время было так тоскливо, что я занимала себя готовкой настоек и отваров. Руки помнили, что делать, а голова, занятая насущными вопросами, переставала болеть от тяжких дум.

За обедом, который нам приносили туда же, в здание школы, Ирита хохотала над моей незадачей с вылеченным воином так искренне, что в конце я и сама начала воспринимать свою ошибку легче, перестав терзаться из-за нее каждые пятнадцать минут.

– Ну, ты даешь, Мари, – качала она головой. – Сейчас бы еще и женила на себе пациента. Признавайся, ты ведь для этого так поступила.

– Ага, конечно, – улыбнулась я. – Уж очень мне мой нынешний жених надоел, решила я от него таким образом избавиться.

Так и понеслись дни. Дежурства выпадали и днем, и ночью, а в редкие моменты отдыха я просто лежала, приходя в себя. Смотрела в потолок и не верила, что вереница измученных болью лиц, которым я успевала помочь за смену, на время остановилась. Раненные особо тяжело и страшно приходили ко мне по ночам, и тогда я начинала кричать, потому что там, во сне, моя магия отказывалась работать по заказу, как будто я вернулась во времена до инициации. Особенно страшно было видеть почти полностью обгоревшие тела, которые прямо с поля боя привозили лично ко мне, ведь я была их единственной надеждой. И уже нескольких человек мне удалось вывести из-за грани. Они приняли мою руку и последовали обратно за мной, чтобы дать возможность телу исцелиться, а сердцу забиться вновь.

Но одного воина спасти не удалось. Когда я при помощи магии смогла пробраться к его душе, воин отрицательно покачал головой, повернулся спиной и стал удаляться. Я не понимала. Звала его. Кричала так, что сорвала голос, и два дня потом не могла говорить. После этого мне дали дополнительный выходной, а выбравший вечный покой воин стал сниться мне чаще других. Его лицо было полностью обожжено, поэтому являлся он мне всегда в разном обличии, но я легко узнавала его по ссутулившейся широкой спине и усталому свету светло-голубых, словно выцветших глаз. Мне казалось, они каждый раз смотрят с укоризной, и тогда я начинала скулить. Ирита будила меня и после до самого рассвета гладила по волосам, а меня трясло, как в лихорадке.

Спустя несколько таких недель я догадалась начать принимать на ночь снотворное. Чернильная мгла, что принимала в свои объятия, особого отдыха не несла, но и жуткие сновидения сквозь нее добраться моего сознания не могли.

Варвары неустанно теснили наши войска вглубь континента, поэтому нам вскоре пришлось переезжать. Новый госпиталь разбили прямо в поле у самой границы леса. Жить и лечить раненых приходилось прямо в палатках. Про душ я молчу. Хорошо хоть речка текла рядом. Спустя какое-то время я обнаружила, что Линар стал часто захаживать к моей соседке, поэтому, чтобы дать им возможность побыть вдвоем, я стала больше гулять. Тем более что лес я любила, и сезон как раз позволял собирать некоторые травы.

В одну из таких прогулок я заметила въезжающий на территорию нашего лагеря отряд. Он отличался не только цветом мундиров, в которые были облачены воины, а самой энергетикой. Уверенность и власть окружала десятку всадников, как бы говоря, что в расположение прибыли не рядовые. И конечно впереди них скакал на таласском скакуне черной масти тот, кого лучше бы мне никогда не встречать. Лорд-канцлер, а это был именно он, зорко осматривал окрестности.

Его Светлость я узнала за долю секунды. Этот разворот плеч, эта твердая линия подбородка, манера держаться в седле отпечатались в моей памяти, кажется, навеки. Сначала он меня не узнал. Скользнул равнодушным взглядом и отвернулся. Да и невозможно было найти в короткостриженой женщине с уставшим взглядом столетней старухи былую Мари. Мое форменное платье было мешковатым и наглухо застегнутым, в опущенных уголках губ залегли скорбные морщины, а на плечах лежало столько тяжести, что держать их ровно казалось непосильной задачей.

Но вот мгновение – и почти черные глаза прикованы ко мне. Вспышка узнавания сменяется удивлением, и лорд-канцлер спрыгивает с лошади и направляется в мою сторону. Я стискиваю ручку корзины, в которой лежат собранные травы, и жду. Каждый шаг черных, натертых до блеска сапог, как звук набата. Казнит или помилует?

– Мари! – до боли родной голос прозвучал требовательно. Я застыла, словно заяц перед волком. Рука в замшевой перчатке потянулась к моим волосам, пропустила пряди сквозь пальцы. – Что ты с ними сделала? – прозвучал на удивление неуместный вопрос, будто после столь долгой разлуки, после всего случившегося только длина моих волос и была важна.

– Нет времени каждое утро крутить прически, – тем не менее, пожала я плечами. Голос охрип, выдавая волнение.

– Как ты вообще додумалась отправиться в это место? – теперь в интонациях лорд-канцлера я четко улавливала гнев. И не понимала.

– Лорд Вестон, при всем уважении я не собираюсь это с вами обсуждать. Каждый из нас волен делать свой выбор. Прошу прощения, мне пора, – протараторила я и отступила на два шага, как еще один из десятки прибывших воинов стремительным шагом подошел ко мне.

– Мари! Я тебя не узнал! – под недовольным взглядом лорд-канцлера принц Эдрик заключил меня в объятия. Наградил поцелуем в губы, хорошо хоть почти братским, слегка отодвинул меня и, сдвинув брови, произнес: – Зачем ты обрезала волосы?

– Э-э-э, Эдрик? – проблеяла я. – А ты что здесь делаешь?

– Записался добровольцем в отряд лорда Вестона, – отмахнулся он, будто в присутствии принца на территории полевого госпиталя не было абсолютно ничего интересного.

– Мари, нам нужно поговорить, – напомнил о себе лорд-канцлер. Он был не из тех, кто готов мириться с пренебрежением окружающих к своей персоне, будь то брат самого короля или бывшая возлюбленная.

– Хотите рассказать, как поживает ваша невеста? – вскинула я подбородок и сомкнула губы, чувствуя, как они начинают дрожать. Небо! За месяц, что я здесь нахожусь, я успела повидать вещи настолько страшные и ужасные, что обман отдельно взятого мужчины просто не должен уже доводить меня до слез. К сожалению, в случае с лордом Вестоном все было не так просто и легко.

– Ты не понимаешь, Мари, – с нажимом произнес он и покачал головой.

– И не хочу понимать вас! – кажется, истеричные нотки, вопреки моему желанию, проскользнувшие в голосе, выдавали меня с головой.

Эдрик с любопытством переводил взгляд с меня на лорд-канцлера, а после хмыкнул:

– Так вот оно что. Весьма интересно! А я-то все думал, с какой стати ты беднягу Ирвина столько времени на расстоянии держала.