Глава 17

Ощущать могучее тело овцебыка под собой было непривычно. Успокаивало лишь то, что все звери находились под контролем нашего мага со смешным позывным «Ржавый». Как я узнала впоследствии, это из-за рыжего цвета его глаз в момент применения магии. Вообще, все в отряде лорд-канцлера обращались друг к другу не по именам, а по прозвищам, которые в их рядах гордо назывались позывными. Мне тоже досталось – кличка «Леди» прилипла как-то сама собой. Единственным, кому я упорно не позволяла так себя называть, был лорд Вестон, поэтому ему приходилось выговаривать долгое «Марианна-Эстель», в противном случае я делала вид, что ничего не слышу.

Ритику идея с позывными понравилась. Первые несколько часов пути мальчишка только и занимался тем, что примерял к себе разные прозвища. Делал он это смешно, на ломаном александрийском, наверное, для того чтобы я могла оценить и дать ценный совет в случае чего. Что перевести не мог, показывал пантомимой. Я со смехом разгадывала мальчишеские кривляния, но Ритик так ни на чем и не остановился. Вдруг посетила мысль, что я очень не хочу, чтобы в родные края этого юного, неиспорченного жизнью мальчишки пришла война, и сделаю для этого все от меня зависящее.

Ветер играл полами наших плащей, трепал волосы, бил в спину. Еще хуже становилось, когда он менял направление и начинал дуть в лицо. Тогда наш отряд замедлялся. Глаза слезились, веки опускались сами собой, и мне оставалось только гадать, как в таких условиях лорд-канцлер и Ржавый разбирают дорогу. Почему-то перед глазами вставали бездны или бурливые реки, в которые мы дружно падаем… Кажется, мне срочно нужно было поднимать боевой дух.

Но вот Ритик неожиданно отъехал от меня, сказал пару фраз лорду Вестону, и уже через четверть часа наш отряд остановился на привал. Животным вернули ненадолго волю и позволили щипать траву и мох, растущий тут повсюду. Мальчишка, используя только плавные, одному ему ведомые жесты и странные звуки, похожие на смесь свиста с клекотом, умудрился собрать всех овцебыков в группу и увести животных в сторонку для выпаса. Овцебыки безо всякого воздействия магии вели себя настолько послушно, что я три раза проверила, не светятся ли у Ржавого глаза, но маг спокойно отдыхал возле дерева.

Пока Ритик был занят делом, пара наших воинов натаскала сухих веток и развела костер. Вскоре забулькала в котелке вода из речушки, что текла неподалеку. Мужчины готовили обед, а я слонялась без дела и чувствовала себя из-за этого немного потерянно. В полевом госпитале я отвыкла уже сидеть без дела, а к тому моменту, как свободное время наступало, я, как правило, валилась с ног от усталости.

– Все в порядке? – с беспокойством на меня смотрел лорд Вестон.

– Да, – уверенно кивнула я и зачем-то продолжила: – Просто чувствую себя бесполезной.

– У каждого свои задачи в этом походе, Марианна-Эстель. А тебе передышка просто необходима. Ты совсем загнала себя, даже в меховом плаще смотришься тростинкой, вот-вот ветром сшибет. Куда только твое начальство смотрело…

– А надо было в университете спокойно сидеть? – ответила слишком резко.

Я злилась. Злилась на заботу, которой был пропитан его голос и на которую лорд-канцлер права уже не имел. Злилась на неподдельное беспокойство, что затопило его глаза. На претензии и их некоторую справедливость. Я ведь действительно старалась работать столько, чтобы не оставалось времени на раздумья. В определенный момент моя жизнь зашла в такой тупик, что я выбрала просто закрыть глаза и не замечать этого. Усталость и постоянная суета хорошо помогали в этом деле. Ну и еще чувство выполненного долга из-за сотен спасенных жизней. Они служили прямым доказательством, что в госпиталь я отправилась не зря.

– Нужно было лучше питаться и вовремя отдыхать, – мягко поправил лорд Вестон. – Истощенная и изнеможенная ты точно никому не сможешь помочь.

Я отвернулась. Не смогла продолжать смотреть в эти глаза. Потому что то, что я в них видела, пугало и заставляло задуматься, начать сомневаться. А я для себя давно уже все решила насчет лорда Вестона, и поворачивать обратно, туда, где глупая надежда только и ждет момента, чтобы поднять голову и раскрыть услужливо объятия, не собиралась.

– Пойду, умоюсь, – бросила я и поспешила к речке.

Как можно меньше стычек с лорд-канцлером – вот что мне нужно! Идеальный план, правда, трудновыполнимый, если учесть все обстоятельства. Пока не найдем племя Авари, мы обречены проводить каждые сутки плечом к плечу. Остается только надеяться, что лорд Вестон будет занят руководством отряда, а по вечерам нужно будет умудряться как можно раньше выпивать снотворное и не вступать в разговоры по душам. Его предательство я, может быть, и простила, но так просто принять и забыть не смогу.

– Не понимаю, – раздался рядом голос принца. – Как такая, как ты, вообще могла себе позволить закрутить с менталистом? Пойти против закона – это не в твоем характере, – Эдрик приблизился и встал возле кромки воды.

Речка довольно журчала, а сквозь коричневую воду можно было видеть ленты водорослей, что послушно гнулись под силой течения. Звуки природы успокаивали. В столице и на войне я совсем от них отвыкла, а сейчас будто вернулась домой, в счастливое и безмятежное время, когда в жизни все было просто и понятно. Эфирное масло гводзики, которым я щедро натерлась, помогало от гнуса, но ветер не оставлял нас в покое.

– Я никогда не должна была стать магом, – негромко призналась я. – Поэтому и законов про них не знала. Мы спокойно жили с бабушкой в лесном домике, я была уверена, что моя судьба – продолжить ее дело и служить людям травницей. Ни о каких лордах, магах, столицах и тем более королевских дворцах я не мечтала. Влюбляться в Его Светлость – тем более. Ты бы видел, какой высокомерной шишкой он явился на порог моего дома, – прыснула я.

– Примерно как я в первый день нашего знакомства? – шутливо заломил бровь принц. Я даже залюбовалась: темноволосый, кареглазый с белозубой озорной улыбкой – наверное, девушки ему прохода не дают, пока не узнают крутой и тщеславный норов Эда.

– Даже не знаю, кто из вас был хуже, – искренне призналась я. – И, как и тебе, ему пришлось по приказу короля иметь со мной дело.

– Значит, и у меня есть шанс завоевать твое сердце? – сейчас Эдрик был предельно серьезен, хотя его взгляд и оставался устремлен куда-то вдаль.

– Не думаю, – честно призналась я. – За это время ты изменился в лучшую сторону, но наше сердце, как выяснилось, совершенно глухо к доводам разума. А иначе я бы уже давно жила во Фливалии.

– Война меняет всех без исключения, будь ты пахарь или принц, – глухо произнес Эдрик. – Прости за холодный прием и жестокие слова. Кажется, я так и не принес тебе своих извинений. Тогда я был самовлюбленным глупцом. Но общение с тобой и нападение превосходящего в силе врага заставят повзрослеть кого хочешь, а заодно и пересмотреть свои взгляды на вещи. Многое из того, что казалось важным тогда, сейчас уже не имеет значения.

– Извинения приняты, – я сжала безвольно висящую руку Эдрика. – Но это не значит, что я забыла о том, что на самом деле являюсь для тебя лишь политически выгодным проектом.

– Ох, Мари, вроде и простила, а вроде и макнула лицом в собственную нечистоту, – хмыкнул принц. – Хотя я это заслужил, не спорю.

Я рассмеялась. С места нашей стоянки потянуло ароматом жареного мяса, а значит, нам следовало поспешить, чтобы не остаться без обеда. Ритик попросил для животных полтора часа. Воины расслабленно сидели возле костра, перебрасывались шутками, большую часть из которых я не понимала, лорд-канцлер не сводил с меня внимательного взгляда, я же, наоборот, старалась его не замечать и с этой целью старательно общалась с Эдриком. Тот все понимал, но охотно подыгрывал мне, преследуя собственные цели.

После привала мы снова взобрались на животных и последовали по известному одному лорд-канцлеру маршруту. К вечеру стало еще холоднее, но Эдрик уже не спал, поэтому я снова чувствовала теплый кокон вокруг себя. Сквозь него не пробивался ветер, и вторая часть сегодняшнего путешествия мне понравилась гораздо больше. Что еще удивило – так это отсутствие темноты. Время уже клонилось к ночи, а сумерки так и не наступали. Я удивленно крутила головой, пока Ритик жестами не пояснил, что для севера это норма. Летом их солнце лишь ненадолго ныряет за горизонт, а после начинает светить с новой силой. Для себя я решила, что север – прекрасный, хоть и суровый край. Если варвары победят и завоюют все семь королевств, сбегу жить сюда – вряд ли холодный климат придется захватчикам и их ручным драконам по нраву.

Для ночевки поставили палатки, приобретенные в Трисии. Три треугольных шатра, укрытых шкурами неизвестных мне животных, были призваны сберечь нас от холода и непогоды.

– Я сплю с Ритиком, – поспешила я заявить, после ужина на скорую руку, состоящего из каши и куска сыра.

– В моей палатке, под моим присмотром, – ответил лорд Вестон не терпящим возражений тоном. Сначала я задохнулась от возмущения, но быстро поняла, что палаток сильно меньше, чем людей, поэтому придется потесниться и вытерпеть более чем одного соседа.

– А я согрею нашу Леди и ребенка магией, – поспешил застолбить за собой последнее место Эдрик.

Было видно, что лорд-канцлер не очень доволен подобным соседством, но возразить ему было нечего – все ради удобства женщин и детей. Так мы и оказались вчетвером в одной палатке. Мужчины делили место рядом со мной, пытались положить посередине, но я молча легла между Ритиком и стеной и тут же отключилась – снотворное работало без нареканий.

Ближе к утру мне казалось, будто кто-то нежно гладит меня по щекам и шепчет едва слышно, обещает, что вскоре все исправит и даже остановит войну. Моя грудь часто вздымалась под тяжелым плащом и хотелось воочию убедиться в том, что это мне не снится, шепнуть согласие в ответ, но быстро вынырнуть из навеянной травами мари никак не удавалось.

Проснуться получилось только к тому моменту, как завтрак уже был готов. Я выползла под белое холодное солнце и прищурилась. Ветер утих, костер весело трещал поленьями, в котелке исходила дымком каша, и каждый из нашего отряда был занят делом. Только мне было нечем заняться. Никто не загружал меня работой, и в какой-то момент даже начало закрадываться сомнение в необходимости моего участия в этом походе. Пока что оправдать свое присутствие я могла лишь прихотью лорда Вестона. И это нервировало.

Под немигающим взглядом последнего воин, который был за повара у нас сегодня, положил мне двойную порцию и протянул металлическую миску:

– Легкого утра, Леди, – приветствовал меня.

– Спасибо, Шершень, – откликнулась я, вспомнив позывной, данный видимо за могучую комплекцию, которую не удавалось скрыть даже под просторным плащом. – И вам легкого.

Я быстро умылась у речки, попискивая от жгучей воды, что жалила кожу и заставляла неметь пальцы, вернулась в лагерь и приступила к каше. Выпила укрепляющий настой, без которого не обходился каждый день моей новой жизни. Под внимательным, не упускающим ни единой детали взглядом лорд-канцлера делать это было не очень уютно, но Эдрик отвлекал беседой, поэтому стараниями принца мне было на что переключить внимание. Он рассказывал забавные истории из детства, что-то о дворце, но слушала я вполуха. Остальные воины тем временем разбирали шатры и складывали в специальные сумки, которые крепились по бокам овцебыков.

Животные плотно поели вечером и потом с утра, поэтому переход нас ждал длительный. Овцебыки по привычной местности передвигались ловко и быстро, словно не замечая тяжелых наездников и их поклажи. Мили сменяли друг друга (*как и в предыдущей книге, здесь использована английская система мер: 1 миля равна 1,6 км), и весь пейзаж слился в моей голове в бесконечную череду холмов, зеленых равнин, обязательно разрезанных какой-нибудь речушкой, низкого тяжелого неба и карликовых деревьев. По сравнению с последними я чувствовала себя великаншей. Дикие животные совершенно не обращали на нас внимания: главного хищника – человека – они совершенно не боялись. Олени спокойно паслись, когда мы проезжали мимо, зайцы и бараны провожали заинтересованными взглядами, но это, подозреваю, заслуга Пастуха, который легкой ментальной магией способен был влиять на диких животных. Во всяком случае, глаза его горели оранжевым, я видела это точно. Еще в пользу моей догадки говорил тот факт, что ни одного по-настоящему опасного хищника мы не встретили.

Благодаря магии Эдрика я не мерзла, но разговаривать на скорости, которую взяли овцебыки, было неудобно. Отряд заметно скучал, кроме тех членов, что были заняты делом и магичили. Местность сменилась на болотистую, наша скорость заметно снизилась, и я принялась крутить головой, пытаясь выцепить что-нибудь интересненькое. Вдруг откуда-то издалека до нас донесся странный звук. Необычная смесь утробного протяжного мычания с хрюканьем свиньи.

– Что это? – вырвалось у меня?

– Овцебыки, – тут же ответил Ритик, но лицо его почему-то было напряжено.

– Почему наши так ни разу не кричали? – волнение мальчишки неожиданно передалось и мне.

– Потому что они при нас ни разу не рожали, – пришел на помощь принц, так как Ритик начал что-то быстро и нервно лопотать на своем языке, а я не понимала ни слова.

– Рожали? – глупо переспросила я. Хотя разгар лета – самое время для потомства диких животных, это я, как коренной житель леса хорошо знала. Правда в наших краях это происходит примерно на месяц раньше, но тут, на севере, лето короче, а значит, и наступает позднее. – А мы ее не спугнем?

– Постараемся быть аккуратнее, – пообещал приблизившийся к нам лорд Вестон.

Я благодарно кивнула и на этом разговор прекратила. Гораздо важнее в тот момент для меня было прислушиваться к звукам, что с каждым новым разом становились все пронзительнее. Мне чудилось в них отчаяние и безнадежность. Ритик потемнел лицом, но отказывался говорить после того, как лорд-канцлер скомандовал продвигаться вперед. Спустя три четверти часа рев животного стал только громче – очевидно мы проходили совсем близко к нему.

– Ему совсем плохо, да? – не выдержала я. – Может быть, мы можем чем-то помочь?

– Каждая минута задержки здесь – это десятки потерянных жизней там, у нас в Королевстве, – мотнул головой лорд Вестон, хотя было видно, что и его эта ситуация не оставила равнодушным.

Он, конечно, был прав, и оспорить его слова я не могла. Что такое страдания животного по сравнению с жизнями тех, кто прямо сейчас защищает рубежи Александрии и всего континента? «Мы не можем позволить себе этой задержки» – повторяла мысленно я, когда стоны несчастного животного достигли пика. Мое сердце сжималось от горя, а на глазах Ритика я заметила слезы. Но страшнее всего стало, когда звуки стали затихать. Животное теряло силы и больше не могло бороться с природой, у которой на этот раз что-то пошло не так.

Мои щеки обожгло, и я с удивлением взглянула на Эдрика – зачем он усилил магию? Принц вместо ответа протянул мне платок. Сначала я ничего не поняла, но потом Эд указал пальцем на свою щеку и встряхнул платком. Оказалось, что магия тут ни при чем – это я оплакиваю две жизни, большую и маленькую.

– Мари, – сдавленно проговорил лорд Вестон. Весь наш отряд затих, понимая всю трагичность момента. Я всхлипнула.

– Прошу прощения, я не специально, – отвернулась я. Смотреть в потемневшие глаза сделалось невыносимо. Умом я понимала правоту лорд-канцлера, но душой и сердцем принять не могла.