Глава 18

– Идем, поможем ей, – сдаваясь, проговорил он. Я резко повернула голову. – Не могу переносить твоих страданий. Чувствую себя убийцей младенцев, – криво улыбнулся менталист.

– Спасибо! – я прижала ладони к сердцу. А если бы могла себе позволить, накинулась бы на лорд-канцлера с объятиями.

– Ты слушаешься меня, Мари и действуешь очень осторожно. Твоя безопасность – у нас в приоритете. Животное в момент родов может повести себя непредсказуемо и воспринять любого, как угрозу потомству.

– Я согласна, – спешно закивала я. Да в тот момент я бы приняла любые условия, даже самые безумные! Мое счастье – лорд Вестон не стал ставить мне ультиматумов. – Спасибо!

– Едем, – скомандовал он. – Ржавый, Принц и Ритик со мной, остальные держатся в отдалении.

Наш маг направил животных в сторону умирающей самки. Впереди ехал лорд Вестон, я же была заключена между Эдриком и Ржавым. Искать долго не пришлось. В густых зарослях на самой окраине болота мы обнаружили самку овцебыка. Она без сил лежала на траве, глаза животного закатились от усталости, а живот был так сильно расперт, что никаких сомнений в ее положении не оставалось. Бурая длинная шерсть успела промокнуть и сваляться – ничего похожего на лоснящиеся шкуры наших овцебыков. Ритик начал о чем-то взволнованно говорить.

– Что он говорит? – я спрыгнула на землю и поспешила к самке. Меня тут же задержал лорд Вестон.

– Куда? – звенящим шепотом рявкнул он, и я остановила порыв. – Сейчас Ржавый возьмет ее сознание под контроль, и ты сможешь приблизиться. Мальчишка сказал, что теленок пошел задними ножками, поэтому животное само не справляется.

– Ритик знает, что делать? – взволнованно посмотрела я на паренька.

– Да, – кивнул Его Светлость и отстегнул от своего ремня веревку.

Глаза Ржавого засветились, он кивнул, и мальчишка метнулся к самке. Что-то проделал при помощи веревки и начал тянуть. Потом поднял голову и с отчаянием торопливо заговорил.

– У него не получается, – переводил лорд Вестон. – Это нужно делать во время потуги, а у самки уже нет сил. Ты можешь помочь ей? – на последних словах он придержал меня, видимо, чтобы я не ринулась в ту же секунду на помощь и все не испортила.

– Да, – сделав успокаивающий вдох, ответила я.

– Отлично, – мягко проговорил лорд-канцлер. – Только не спеши, Мари. Я буду рядом, и в случае чего помогу.

Я кивнула и почувствовала, как рука, удерживавшая меня на месте, исчезла. Помня об обещании, я подошла к животному и положила ладони на влажную шерсть. Отпустила магию, заставляя ту неспешно течь. Из-за нервозности поток скорее шел мелкими рывками, пульсировал, чем был плавным и равномерным, но остановила я его вовремя. Только почувствовала, что самка оживает, возвращается к нам, и перестала магичить, помня о том, что случается с пациентами, когда я перебарщиваю с магией.

– Умница, – почувствовала я быстрый поцелуй в висок, но в тот момент мне было не до возмущений.

Животное снова утробно закричало, напряглось, а Ритик и Принц, подошедший на помощь, начали тянуть веревку на себя. Пара потуг и к нашим ногам выпало мокрое тельце. Спустя несколько мгновений оно так и не начало подавать признаков жизни, и усталая мать принялась тыкать в него носом.

– Кажется, он слишком много времени провел в родовых путях, – грустно сказал Эдрик.

– Нет! – я сжала кулаки. А потом разжала и приложила ладони к теплому новорожденному малышу. Он не дышал. Я почти не чувствовала в нем жизни, да и то, что чувствовала, было настолько зыбким, что легко можно было принять это за желаемое, а не действительное. – Согрей его! – потребовала у Эда, а сама ударила магией. С той силой, которой только могла. Тельце встряхнуло, и я ослабила поток – теперь все зависит от малыша. – Давай, – шептала я, не отводя взгляда от новорожденного.

Остальные тоже напряженно смотрели, никто не шевелился, дабы не разрушить хрупкий момент. Две долгих минуты ничего не происходило, но потом малыш дернул ножками. Заскреб по траве, и мы отошли. Мать бросилась к детенышу и принялась вылизывать его тельце, о чем-то нежно мыча. И этот звук уже совсем не походил на тот, полный отчаянного прощания, что мы слышали совсем недавно.

Я разрыдалась. Хотела устало усесться прямо на траву, но меня поддержали сильные руки. Прижали к себе, и ухо закололо от шепота:

– Ты справилась, моя девочка. Поздравляю, Мари.

И тут я почувствовала, как тонкие ручки вцепились в меня, обняли за живот, а темноволосая головка уткнулась в грудь. Ритик принялся что-то быстро и счастливо лопотать на своем. Я гладила жесткие черные волосы, плакала и смеялась одновременно. Но то были слезы облегчения от миновавшей беды. Напряжение, охватывавшее на протяжении последних нескольких часов, отпускало, выходило наружу.

К моему удивлению новорожденный детеныш очень быстро встал на подрагивающие ноги и при поддержке матери, что нежно боднула его в зад, сделал первый неуверенный шаг.

– Спасибо! – выдохнула я совсем рядом с лицом лорд-канцлера, который так и не отпускал меня, стоя сбоку и обнимая одной рукой за талию.

В ответ он стиснул лишь сильнее.

– А мы – команда, да, Мари? – по-приятельски ткнул меня в бок Эдрик.

– Спасибо, Эд! – сменила я объятия канцлера на руки принца. – Без твоей помощи ничего бы не получилось.

– Значит, не зря я напросился в этот отряд, – подмигнул он мне. Последние слова были произнесены тихо, для одной меня.

Ликование прервала самка овцебыка. Она подошла к нам, склонила голову к самой траве, а потом под мой удивленный вскрик обломала один из рогов о землю. Носом пододвинула его к моим ногам и в ожидании уставилась мне в глаза.

– Что это значит? – я растерянно смотрела на мужчин. Те пожимали плечами, находясь примерно в таком же состоянии, что и я. Один лишь Ритик смотрел на меня во все глаза, а потом начал говорить. Паренек явно был более сведущим в этих вопросах, чем все мы.

– Она дарит тебе свой рог… – перевел лорд Вестон.

– Это я и так вижу, – нервно перебила я. – Зачем животное лишило себя части тела? Эта самка тоже волшебная, как та медведица?

– Нет, вполне обычная. Здесь, на севере, этот жест означает, что животное выбрало тебя своим побратимом и доверяет целиком и полностью. Добровольно отданный рог тут – знак особого расположения детей природы. Такого удостаиваются единицы, – продолжал переводить лорд Вестон, пока Ритик говорил, восхищенно глазея на меня, будто это я была чудом природы, а не самка овцебыка только что выкинула что-то непонятное.

– Никогда ни о чем подобном не слышала.

– Это север, край земли, – просто сказал мальчишка, и в его фразе крылась глубинная мудрость предков, веками живших на этих суровых территориях. – Тут все иначе.

– А как по рогу можно определить, что он отдан добровольно? – остался у меня еще один вопрос.

– Отнятый насильно или украденный у владельца тут же чернеет.

Спасенные животные давно покинули нас, скрывшись из виду за невысокими деревцами. Пора было и нам возвращаться к отряду. Я бережно убрала рог во внутренний карман плаща, и так вышло, что разместился подарок под самым сердцем. Раз уж мы все равно остановились, решено было сделать привал. Ритик снова отправился пасти животных, а мужчины принялись обустраивать место стоянки. Расстелили теплые шкуры, которые ночью защищали палатки от холода, прямо на мягкий мох, развели костер, а я отпросилась за ягодами. При виде ярко-рубиновых сочных даров севера, руки так и чесались собрать их, а рот наполнялся слюной. Лорд Вестон выделил воина с позывным Кузнец мне в помощь. На самом деле я понимала, что человек с руками, размером походившими на кувалды, вряд ли будет хорош в обращении с ягодами, и командир отправил его со мной скорее для безопасности, прикрыв приказ удобным предлогом.

У Ржавого оказалась с собой пустая матерчатая сумка, куда я и собирала плоды. Пальцам без перчаток было прохладно, но физический труд греет не хуже огненной магии Эдрика. К моменту, как обед был готов, сумка заполнилась больше чем наполовину.

– Не можешь без дела? – с улыбкой приблизился лорд Вестон.

– Отвыкла скучать, – нейтрально ответила я. Происшествие с самкой овцебыка заметно повлияло на наши отношения: хотя былой теплоты и доверия уже не вернуть, гнать лорд-канцлера от себя подальше почему-то не хотелось.

И снова после привала мы продолжили путь. День казался бесконечным из-за того, что солнце и не думало покидать небосвод. Животные все шли и шли, ничего не менялось, даже пейзаж оставался все тем же: зеленые холмы с каменистыми вкраплениями, редкие деревца и ветер, снова принявшийся бить в лицо. В какой-то момент я задремала. Словно сама природа ввела меня в транс, чтобы позволить уставшему организму отдохнуть. Странное состояние. И именно в нем я почувствовала, что мы движемся в неверном направлении. Что-то тянуло меня вбок, градусов на тридцать правее того пути, что избрал наш лидер. Будто там я чувствовала отголоски жизни, а впереди – ничего. Те же камни, та же не обласканная солнцем земля.

– Лорд Вестон, – позвала я, сбрасывая с себя странное оцепенение. Тот откликнулся и замедлил овцебыка, позволяя себя догнать. – Вы уверены, что мы движемся в верном направлении?

– Так говорит мой артефакт, – нахмурил он брови. – Он настроен на поиск группы людей с одной особенностью. А если учесть, что в этих местах вряд ли найдется много поселений, нам остается только одна дорога. А почему ты засомневалась?

– Не знаю, – пришлось признаться. – Чувствую что-то, а объяснить не могу. Тут вообще все как-то непонятно.

– Согласен, места для нас непривычные. Слушай себя, Мари, и обо всех странностях сразу же говори мне. Не думай, что будешь выглядеть глупо. Только не в нашей ситуации.

Со вздохом признала правоту его слов. Сказать что-то более конкретное о своих ощущениях я пока не могла, а значит, отвлекать лорд-канцлера пустыми домыслами и вовсе не стоило. С чего я вообще взяла, что почудившийся мне в полусне-полуяви мираж достовернее проверенного годами артефакта?

Мы шли до тех пор, пока все вокруг не окрасилось в серый. Оранжевая полоска заката вдали вскоре обещала превратиться в новый золотой рассвет, а значит – настало время короткой северной ночи. Предчувствий у меня больше никаких не возникало, и от того необычного состояния, что овладело мной днем во время долгого перехода я предпочла отмахнуться. Ужинали дичью и хлебом, а на десерт разделили на всех ягоды. Не поровну – мне и Ритику воины отдали большую часть.

Для ночевки опять возвели палатки и укрыли их шкурами. С приходом ночи температура заметно упала, и в свете костра можно было увидеть, как наше дыхание превращается в пар. Я заторопилась в палатку. Не хотелось снова участвовать в дележке места возле моего тела. А так – усну и знать ничего до утра не буду.

– Легкой ночи, – поднялась я со своего плаща, отряхнула его и скрылась за полой.

Засыпать было холодно. Зубы выбивали дробь, все тело трясло, но сон не заставил себя ждать. Все-таки бабушкины рецепты – одни из самых лучших, в который уже раз я в этом убедилась. Потом, сквозь дрему я почувствовала крепкое тело, согревавшее своим теплом. Холод убрал свои щупальца и больше не рисковал протягивать их ко мне. Я находилась под надежной защитой. Но все это был лишь сон – убеждала я себя, потому что признать, что таяла в этих объятиях и даже не думала им сопротивляться, означало проиграть самой себе, предать собственные ценности и обещания.

Утро выдалось хмурым. Кажется, похолодало еще сильнее.

– Не удивлюсь, если к обеду выпадет снег, – пробурчал Эдрик. Принц пребывал явно не в настроении.

Зато лорд Вестон вел себя на удивление благоразумно. Это я заметила еще с тех пор, как мы все вместе приняли роды у самки овцебыка. Он не приставал ко мне, не искал общения и не пытался завести разговор, что меня очень даже устраивало. Если бы не его взгляды, полные нежности, которые он кидал на меня, совершенно никого не стесняясь, я бы вообще подумала, что до лорд-канцлера, наконец, дошли мои слова, и он решил оставить меня в покое. После завтрака я помогла помыть посуду в ручье, возле которого мы остановились. Эд грел мои покрасневшие руки дыханием, уверяя, что именно так работает его магия. Проходящий мимо лорд-канцлер «наградил» его за это внеочередным дежурством.

– За что? – возмутилась я.

– За откровенную ложь члену отряда, – был мне ответ.

– Вы сами знаете, что не за это! – я сжала кулаки и почувствовала, как рука принца легла на плечо.

– Не надо, Мари. Лорд Вестон моим наказанием все равно ничего не выгадает.

– Не знаю, – прожег Его Светлость меня взглядом, игнорируя выпад Эдрика. – Может, ты скажешь мне?

Но произнести вслух о ревности лорда Вестона отчего-то оказалось сложной задачей. Я бы сказала – невыполнимой. Потому и прикрыла рот, предпочтя отступить. В любом случае, споры с командиром – не лучшее зрелище для остального отряда.

– Вы же понимаете, что он – брат короля, – прошипела я, когда принц отошел от нас. – Не думаю, что вас по головке погладят, случись что с принцем во время похода. А вы постоянно его на дежурства отправляете, не давая как следует отдыхать.

– Мари, поверь, принц прекрасно знает, что сам нарывается. Если бы хотел отдыхать, не устраивал бы провокаций на глазах у всех.

– Вы – командир, вам виднее, – не стала продолжать спор я и демонстративно удалилась в палатку.

Поведение лорд-канцлера злило! Из-за его действий складывалось впечатление, будто он до сих пор имеет права на меня! А то, что его в столице ждет официально признанная невеста – это так, по боку и значения не имеет. Да на меня уже половина отряда косо смотрит! Ржавый – так точно начал что-то подозревать. Но самое неприятное заключалось в том, что я доподлинно знала: если уж лорд Вестон что-то для себя решил, заставить свернуть его с намеченного пути практически нереально. Но и я – не овечка на веревочке: захотел – отпустил, захотел – вернул обратно…

– Не сердись, Мари, – в палатку, где мы спали, вошел Эдрик. – На самом деле я лорда Вестона понимаю, хоть и не завидую его положению. На его месте я вел бы себя точно так же.

– И в этом – главная ваша проблема! – я ткнула пальцем в принцевскую грудь, перенеся всю злость на того, кому не повезло оказаться под рукой. – Привыкли играть судьбами людей, преследуя свои высокие цели и не задумываясь, каково приходится тем, за кого вы все решили, не спрашивая!

– Мари в гневе – потрясающее зрелище, – Эдрик улыбнулся и заправил выпавший короткий локон мне за ухо.

– Так и знала, что тебе нечего будет возразить!

– Никто не выбирает, в какой семье ему родиться, – серьезно заметил Эд.

– Но каждый волен поступать так, как велит совесть.

– Считай, тебе крупно повезло, если не приходилось принимать болезненно трудных решений.

– Защищаешь лорд-канцлера? – хмыкнула я. Подобного от самовлюбленного принца я никак не ожидала.

– Нет, я просто могу посмотреть на ситуацию его глазами, – печально признался тот.

А я злилась. Доля истины в словах Эда присутствовала, но, тем не менее, я не собиралась прощать лорда Вестона за то, что он с нами сделал. Неважно во имя сколь великой цели. Тут к нам заглянул Лис, который был прозван так за ловкость и юркость, и попросил освободить палатку – ее нужно было разобрать и сложить в специальную сумку.

За время сборов я не перекинулась ни единым словом ни с принцем, ни с лорд-канцлером, да те и не пытались завести разговор. Новый переход казался еще длиннее предыдущих за счет низкого серого неба, нависавшего, казалось, над самыми нашими головами. Вбок от основного маршрута меня не тянуло, и странных предчувствий больше не накатывало. Мы размеренно двигались вперед, перебрасываясь редкими фразами. Ритик привык к воинам и сегодня старался держаться ближе к Кузнецу, забрасывая при возможности того вопросами. Воин на удивление легко общался на трисийском и даже добродушно отвечал мальчишке. А я почувствовала себя чуть ли не изгоем из-за существенного пробела в образовании. Знанием иностранных языков я не могла похвастать. Пожалуй, с ними у меня дело обстояло едва ли не хуже, чем с танцами.