Глава 19

Мы двигались и двигались вперед и, казалось, кроме дикой природы севера и дюжины человек нашего отряда, во всем мире больше ничего не существует. Не было войны, не было столицы с ее лоском и жестокостью, не случался тот бал, который разбил мое сердце на тысячи осколков, не ждал где-то очень далеко меня брат… Был только край света, мы и неясная цель, маячившая впереди.

– Животные ведут себя странно, – вдруг заговорил Ржавый, а я посмотрела на своего овцебыка и ничего такого не заметила.

Наш строй как двигался вперед, так и продолжал, не замедляясь и ничего не меняя. Нервозности животных я тоже не заметила.

– В чем именно? – нахмурился лорд-канцлер. Его лицо успело обветриться, поэтому лоб разрезала сухая глубокая морщина.

– Не хотят идти вперед, приходится прилагать больше усилий для контроля.

– А ты ничего не чувствуешь? – обратился лорд-канцлер ко мне.

– Нет вроде, – отрицательно покачала я головой и внимательно прислушалась к себе.

– Сбросим темп, – приказал командир. – И каждый внимательно смотрит по сторонам, следит за обстановкой. Если хоть что-нибудь только покажется странным – птичка там неправильно чирикнет или зверь не вовремя ухом стригнет, сразу же докладывать мне. Приказ понятен? – повысил он голос.

– Да, командир! – дружно грохнули воины, и даже Эдрик их поддержал.

Я лишь растерянно кивнула, а Ритик переводил непонимающий взгляд с одного взрослого на другого, пока Кузнец не успокоил его. Дальше путь шел в напряженном молчании. Медальон лорд-канцлера непрестанно светился, как и глаза большинства членов нашего отряда. Не думала, что среди нас столько магов.

А у меня зародилось неясное предчувствие: что-то не пускало меня вперед и упорно звало вбок. О чем я и поспешила сообщить лорду Вестону.

– Я чувствую тут сильную ментальную магию, – согласно кивнул канцлер. – Возможно, это она на тебя так влияет и заставляет хотеть свернуть с дороги. Артефакт показывает, что мы движемся в нужную сторону.

И я отступила. Несмотря на все нарастающую внутреннюю тревогу, продолжила упрямо идти туда, куда ни за что не хотело двигаться все мое существо. И чем дальше мы продвигались, тем сильнее во мне вопила магия. Она била в колокола и неистово брыкалась под кожей. Ничего общего с тем приятным ощущением щекотки, что я обычно испытывала. «Впереди нет жизни!» – сигнализировала она, но я предпочла верить древнему артефакту. Спустя четверть часа мне стало дурно. Перед глазами плавали багровые пятна, в ушах стучало, и воздуха не хватало, чтобы сделать полноценный вдох. Животные тоже замедлились.

– Овцебыков приходится буквально заставлять передвигать ногами против их воли, – подал голос Ржавый.

– Продолжать движение, – стиснув зубы, приказал лорд-канцлер.

Мы все обливались потом, несмотря на ветер и холод, но упрямо шли вперед, следуя приказу командира.

– Ай! – почувствовала я, как что-то кольнуло в сердце.

В этот момент картинка, стоящая перед глазами сменилась: поплыло пространство, искажая собственные черты, и перед нами предстала уже не бесконечная равнина, что достигала самого горизонта и своей монотонностью вводила в отчаяние, а раскинувшаяся буквально в нескольких ярдах от нас бездна. Бездна, готовая принять в свои объятия любое подношение. Вот почему магия буквально кричала мне, что в этом месте нет жизни. Ее тут быть и не могло.

К моему ужасу не перед всеми пропасть раскрыла свое нутро. Хотя большая часть отряда остановила животных, послушных указам наездников благодаря магии, Граф, который и правда был графом, со злостью ударил пятками по бокам животного. Овцебык утробно завыл, но двинулся вперед. Я посмотрела на Ржавого в ожидании, что тот остановит движение, но маг хмурился и непонимающе смотрел на тех, кто остановился. Все это заняло лишь доли секунды.

Вот я кричу что-то и отчаянно пришпориваю овцебыка. Тот берет разгон, но прямо на ходу меня ловят чьи-то сильные руки и пересаживают к себе. Граф оборачивается на крики отряда, изумление появляется на его лице, и в то же мгновение воин исчезает в объятиях бездны, что приняла первую жертву. Следом падает мой овцебык. Я бьюсь в знакомых объятиях и о чем-то кричу, слышу разъяренный крик в ответ. Руки стискивают меня, обездвиживают и прижимают к бешено стучащему сердцу. Подбородок ложится на мою макушку, и я постепенно затихаю. Разворачиваюсь в объятиях, чтобы уткнуться носом в мундир, не видеть ничего и представить, что ничего страшного только что не произошло.

– Ты сума сошла? – прорычал лорд-канцлер. И сейчас, находясь в его крепких, чуть подрагивающих руках, я понимала, что он прав. – Следом сигануть захотела?

– Оно как-то само получилось, – испуганно икнула я.

Осознание участи, которой удалось избежать, накрыло волной, принеся с собой запоздалые реакции. Слезы хлынули из глаз. Воина и животных было жалко, я понимала, что даже моей магии не хватит при всем желании, чтобы исправить случившееся. «Непоправимо» – билось в мозгу единственное слово. Остальные шокировано молчали, и только Эдрик подъехал ближе.

– Как Мари? – обратился он почему-то к лорду Вестону.

– Как обычно: глупа и порывиста, но зато невредима, – со злой иронией ответил он. Я сжалась от неприятных слов.

– А как еще назвать твой поступок, Леди? – правильно понял он мою реакцию. – У меня сейчас вся голова поседела!

– Мари, это было действительно безумство, – согласился с командиром Эд. Его укоризненный тон подбросил поленьев в костер моего самобичевания.

В ответ я несчастно всхлипнула. И оказалась права. Мужчины тут же ринулись успокаивать меня, неловко бормоча утешительные слова. Хотя их правоту нельзя было не признать. Поступок, который я собиралась совершить, был откровенно безумным. Не знаю, что толкнуло меня на него. Глупость? Отчаянная самоотверженность? Все это не похоже на меня, ведь я не могла не понимать, чем такой порыв скорее всего окончится.

– Надо уходить отсюда, – вынес вердикт лорд-канцлер. – Не нравится мне это место. Ментальная магия, которой тут все пропитано насквозь, странно на нас влияет. Придется идти в обход, все равно перебраться через ущелье возможности нет. Мари, ты едешь со мной. Говори, куда там тебя предчувствия тянули.

– В ту сторону, – неуверенно махнула я рукой. – А как же ваш артефакт?

– Он указывает только конечную цель, а препятствия, возникающие на пути к ней, к сожалению, нет. Не вижу проблемы, если мы отклонимся от маршрута немного в сторону. Как мы убедились, твоим предчувствиям можно доверять.

Теперь я ехала вместе с лордом Вестоном впереди отряда. Ответственность за судьбы воинов давила на плечи, ведь от дороги, которую я выбирала, опираясь лишь на внутренние ощущения, зависели наши жизни. И еще исход войны. Но чем больше мы отдалялись от ущелья, тем легче мне становилось. Казалось, тиски, сковывавшие грудь, расслабляются и отпускают, в голове проясняется, а сердце больше не колотится в заполошенном ритме.

– Вы тоже чувствуете это? – обернулась я к лорд-канцлеру. Его лицо было совсем близко, и, кажется, мои короткие пряди все это время задевали его щеки и щекотали нос, но никаких возражений по этому поводу я от него не услышала.

– Да, – негромко ответил он. – На место была наложена сильная ментальная магия. Сначала я думал, что это сделано для того, чтобы помешать незваным гостям добраться до племени, отпугнуть их, но я ошибся, – на последних словах лицо лорд-канцлера потемнело, а я вдруг поняла, какая на нем лежит ответственность: за каждый опрометчивый выбор он вынужден расплачиваться жизнями своих людей. Не знаю, смогла бы я выдержать на его месте. – На самом деле ментальная магия отпугивает случайных путников и животных от того места, чтобы не подвергать их опасности. Тот, кто не ищет пути к поселению Авари, просто не дойдет до обрыва, свернет в другую сторону, считая это своим желанием.

Я выдохнула и продолжила прислушиваться к себе. Жизнь едва заметно звала вперед, мы следовали прямиком за этим пока еще слабым зовом, а внутри меня все успокоилось. Буря улеглась, и я поняла, что на этот раз все правильно. Настроение у всех было подавленное. Потеря Графа сильно повлияла на каждого, а то, что мы не смогли предать тело павшего воина земле, оставив на растерзание хищникам, точило изнутри. Про обед и привал никто и не вспомнил. Если бы не тихое напоминание Ритика о том, что настало время покормить животных, мы бы так и продолжали двигаться. А я настолько была погружена в себя, что даже не замечала, насколько близко сижу к лорду Вестону, и насколько нежно и бережно его руки обнимают меня. Все было так органично, так правильно. Его тепло и запах окружали меня, даря ощущение безопасности, я расслабилась, погруженная в собственные мысли. Очнулась только лишь когда наш овцебык остановился, и лорд Вестон как будто с лаской шепнул на ухо:

– Слезаем.

Мурашки не заставили себя ждать, воскрешая давно забытые ощущения. Я вздрогнула и повела плечами, сбрасывая с себя оцепенение. Нельзя поддаваться неуместным чувствам – я все еще помолвлена с Ирвином, лорд-канцлер – с роковой красоткой Мирано, а межкоролевский закон ни на йоту* не утратил своей силы (*йота – в мире Мари буква древнего тюсского алфавита, которая на письме фиксировалась маленькой вертикальной чёрточкой). Ни к чему мучить себя напрасными надеждами.

Мужчины были заняты: кто-то доставал продукты, кто-то собирал редкие в этих местах дрова, кто-то чистил и полировал оружие. Ритик как всегда ухаживал за животными.

– Мари, не принимай произошедшее так близко к сердцу. – Ко мне приблизился Принц и сел передо мной на корточки. В изящных, как и полагается аристократу, руках он крутил сухую травинку, лорд-канцлер не сводил с нас пристального взгляда, но не вмешивался. – Вернуть Графа все равно не получится, так лучше сосредоточиться на цели, чтобы его смерть не стала напрасной.

– Я не могу так просто, – подняла глаза я. – Сколько еще должно погибнуть, прежде чем все это закончится? – вопрос, волновавший меня, хоть и был риторическим, удержать его на языке я не смогла.

– Я не знаю Мари, – глухо произнес Эдрик. – Но иногда люди – это просто ресурс, которым распоряжается король, как бы цинично это сейчас ни прозвучало. Если честно, я даже рад, что мне скорее всего никогда не придется стать им, – принц печально улыбнулся. – Но в наших силах, Мари, сделать все, чтобы прекратить войну как можно скорее. Пускай, сейчас нам всем тяжело, а впереди – лишь неизвестность, я верю в лорд-канцлера. Верю, что если кто и способен найти несуществующее племя в диких землях и договориться с ним, то это точно Дрейк.

При звуках имени лорда Вестона – давно я его не слышала – я вздрогнула и подняла глаза на принца.

– Как так случилось, что мы с тобой стали друзьями, а я и не заметила?

Очевидно, общение с принцами – не самая моя сильная сторона. Со стороны Ирвина я пропустила любовь, будучи погруженной в собственные переживания, а с Эдриком внезапно дошла до разговоров по душам и дружеских подтруниваний.

– Север и общие трудности определенно сближают, – озорно подмигнул Эд. – Но не забывай, ты – все еще мой политически выгодный проект, поэтому на дружбе я не остановлюсь и буду постепенно продвигаться дальше. Глядишь, и получится вытеснить лорда Вестона из твоего сердца, тем более что как я понимаю, наш непогрешимый канцлер в чем-то успел проколоться, учитывая твою холодность с ним в общении. Если, конечно, он не окажется хитрее и не убьет меня раньше или не сгноит в постоянных нарядах.

Я рассмеялась. И за это, пожалуй, можно было простить принцу все давние обиды. Мы уже не те юные студентусы, коими были в университете. Время и испытания, выпавшие на долю нашей страны, поменяли всех без исключения. Ни титулы, ни деньги ни для кого не стали защитой от внезапного удара.

После привала мы снова отправились в путь. До самого захода солнца я сидела в объятиях лорд-канцлера, самой себе напоминая пичугу, готовую вспорхнуть при любом неверном движении хищника. Мозг остро фиксировал каждый вдох, каждое малейшее шевеление лорда, сидевшего позади меня. Он это чувствовал и мудро старался лишний раз не задевать меня.

Мы двигались в ту сторону, куда указывала моя магия. Сама жизнь вела меня и весь отряд заодно. Стоило только нам свернуть с прямого пути, как чужая ментальная магия перестала влиять на нас, это ощущалось даже подкоркой. Глубоким дыханием и легкостью в плечах. Земли, через которые мы шли, были действительно дикими или свободными, как все их зовут. Ни единого свидетельства присутствия человека. Только животные, только природа, прекрасная и вольная в своей нетронутой строгости. Я любовалась и черпала в ней спокойствие, в этом безбрежии, конца и края которому, казалось, нет. Ближе к ночи я так устала, что умудрилась задремать в руках лорда Вестона. Почувствовала только, как кто-то несет меня на руках, укладывает на шкуры и гладит по волосам. Во сне я принимаю ласку и с готовностью отзываюсь, во сне нет нужды уворачиваться, для чувств нет преград, нет контроля и доводов рассудка. Знакомый и такой родной голос что-то шепчет, а потом я остаюсь одна, переворачиваюсь на бок и уплываю в сон.

Я проснулась от чьих-то стонов. Таких отчаянных и несчастных, что сердце сжималось. А потом почувствовала, как кто-то трясет меня за плечи.

– Мари, – встревоженно, но негромко – так чтобы не разбудить других, звал лорд-канцлер. – Мари, проснись, это все не на самом деле, ты в безопасности…

Понять, что ему от меня нужно, удалось не сразу. Страшное разбитое лицо Графа в кровоподтеках и ссадинах, которое светилось немым укором, все еще стояло перед глазами, а рядом с погибшим товарищем стонали сонмы обожженных воинов, и я снова не могла нащупать свою магию, чтобы помочь тем, кто вот-вот испустит последний дух. Сморгнуть жуткую картинку никак не получалось. В полумраке палатки я пыталась сфокусировать взгляд на лице лорда Вестона, цеплялась за его шерстяную поддеву трясущимися пальцами и повторяла отчаянным шепотом: «это все не на самом деле, это все не на самом деле»…

– Иди-ка сюда, – лорд-канцлер легко сгреб трясущуюся меня прямо вместе с плащом, которым я укрывалась, и вынес на улицу. Я уткнулась холодным носом в его шею, вдохнула такой знакомый запах хвои, но стоило мне только прикрыть глаза, как жуткая картина снова восстала. Я резко дернула головой и уставилась на небосвод. Белое далекое солнце уже начало свой восход и выглядывало из-за макушек деревьев. – До чего ты себя довела, Мари, – в голосе лорда Вестона отчетливо звучали укор и печаль.

– Я забыла выпить снотворное на ночь, – тихо призналась.

Весь лагерь спал за исключением двух воинов, что несли караул. Их глаза светились магией, доказывая, что подчиненные лорд-канцлера честно выполняют свою работу. Лорд Вестон вместе со мной на руках сел возле костра, оперся спиной на огромный валун и запрокинул голову. Я последовала его примеру и уставилась на низкое блеклое небо. Воины тактично делали вид, что нас не замечают.