Глава 8

– Скажите, Ваша Светлость, – заговорила Силия, которая тоже не удержалась от кокетливого тона. – А это правда, что в вашем герцогстве до того чистый воздух, что у впервые прибывших кружится голова, а реки – столь прозрачны, что без труда можно разглядеть все, что происходит на дне? – Андрэ на это пожал плечами, явно услышав подобное в первый раз, а подруга, будто только этого и ждала, продолжила с придыханием: – Вот бы хоть разок там побывать, чтобы своими глазами убедиться!

К такому братец оказался не готов и захрипел, едва не подавившись. Его лицо покраснело от натуги или возмущения – точно определить было трудно, а я восхитилась коварством Силии.

– Думаю, мы обязательно как-нибудь навестим наше поместье на каникулах, – пришла я на помощь брату. – Как только нас начнут выпускать из университета.

Силия стрельнула в мою сторону недовольным взглядом, а Андрэ, успевший к тому моменту прийти в себя, с самым честным видом заверил:

– Буду рад вас всех принять в нашем с Мари родовом поместье, девушки, – и ни единый его жест или интонация не позволили усомниться в том, что сказанное – самая настоящая правда.

Подружки довольно защебетали, и я с чистой совестью объявила о том, что готова покинуть альма-матер. Брат от счастья рассыпался в комплиментах и благодарностях, красноречиво распрощался с моими соседками, а после под ручку повел меня к выходу.

– Ну и напор, как только ты с ними живешь? – картинно возмутился Андрэ в коридоре и хмыкнул: – Сейчас я даже рад наличию у себя под боком невесты, пускай и странноватой.

– Как она? – решилась спросить я, воспользовавшись моментом, но ответа так и не дождалась: брат лишь неопределенно мотнул головой и отвел взгляд. Я разочарованно вздохнула и произнесла: – Надеюсь, ты сможешь с честью разобраться с этой непростой ситуацией.

– Как и ты, дорогая сестренка, – приобнял он меня, намекая на трудности с собственным избранником. – Как и ты…

Дальше мы шли молча, поддерживая друг друга, но не вмешиваясь в те непростые ситуации, в которые, не сговариваясь, умудрились одновременно угодить. Так, как и дОлжно поступать истинно любящим и доверяющим друг другу родственникам. Сели в герцогскую карету, которую Андрэ пришлось оставить за воротами кампуса, и так же в молчании поехали по улочкам.

Как и обещал, брат арендовал небольшой уютный особняк прямо в центре города. Именно в этом каменном строении, утопающем в зелени по самую черепичную крышу, и должна была состояться моя подготовка к балу. Первым за меня взялся мастер Ле’ман. Втащил в покои на втором этаже и жестом фокусника сдернул с манекена, стоящего по центру комнаты, тряпичный чехол. Я почти ахнула простодушно от восторга, сдержалась в самый последний момент, но хитрый мастер и так все понял по ошеломленно-сияющему выражению моего лица. «Неужели это все мне?» – так и хотелось запищать на манер моих соседок и даже пару раз подпрыгнуть.

Платье фасона «русалка», несмотря на женственно-соблазнительный крой, выглядело нежным. Гладкая ткань цвета слоновой кости была искусно расшита голубой нитью и бисером по лифу, а весь подол так и вовсе оказался усыпан сказочными цветами, начиная приметно от высоты колен. Причем цвет рисунка к низу становился насыщеннее, а сами цветы – крупнее. По полу красиво стелился шлейф в виде капли. И сразу же пришла запоздалая мысль.

– Как же я в нем танцевать буду? – вырвалось у меня.

– Тут есть специальная петелька, леди крепят шлейф на запястье, и таким образом он никому не мешает, – успокоил Ле’ман. Определенно, этот человек – гений своего дела! О чем я ему немедленно и сообщила. Щеки мастера покрылись довольным румянцем, что стало очевидно: Ле’ман выполняет работу не только ради звонкой монеты.

Катрина, которую я была рада увидеть, помогла мне примерить чудо от мастера, ловко застегнула каскад пуговок, протянувшийся по всей длине спины, и легким движением встяхнула шлейф так, что он красиво взлетел и лег позади моих ног идеальным овалом. Я всунула стопы в серебристые туфельки, и только после этого мастер Ле’ман приблизился ко мне, чтобы оценить свою работу.

– Чудесно! Волшебно! Бельвиссимо!* (*потрясающе!, пер. с фливалийского языка) – восклицал он, крутя меня, словно куклу, из стороны в сторону. – Ты – просто принцесса, моя дорогая! Только нужно немного убавить в талии и сделать лиф теснее, чтобы твоя аккуратная грудь стала выглядеть аппетитнее. Тут ты немного не дотягиваешь до общепринятых стандартов. На любую форму, конечно, найдется любитель, – многозначительно подмигнул он мне, – но я предпочту все-таки уложиться в каноны. Это твой первый королевский бал, смею напомнить.

Кажется, я так стремительно не краснела с момента, как Андрэ застукал меня и лорд-канцлера целующимися в карете. Мастер вместе с двумя верткими и исполнительными помощниками мучил меня еще примерно час, ровно до тех пор, пока результат симбиоза меня и платья не стал устраивать Ле’мана на все сто процентов и даже больше. Комментариев насчет моих прелестей он больше не отпускал, поэтому чувствовала я себя в это время вполне неплохо.

Чего ждать от подготовки к балу, я уже знала и терпеливо сносила все манипуляции Катрин, которая, непрерывно щебеча всякие глупости, выкупала меня, опять чем-то обмазала с ног до головы, привела в порядок ногти, сделала прическу и, будто эстафетную палочку, передала в руки незнакомой мне девушки. Та представилась Аолой и шустро украсила мои волосы нежными соцветиями розалы, потом усадила лицом к зеркалу и принялась колдовать с красками. После девушки в четыре руки помогли мне надеть невероятное творение мастера Ле’мана.

И снова я оказалась не похожа на саму себя. Та безупречно нежная, наивная и воздушная леди, что отражалась в зеркале в полный рост, никак не могла совершить смертельно опасного путешествия в горы в компании одних лишь мужчин и тем более млеть от жарких, запретных поцелуев лорд-канцлера. Ее щеки украшал персиковый румянец, который было не отличить от настоящего, а ведь я точно знала, что он – творение рук Аолы. Я сомкнула блестящие розовые губы, чтобы придать себе чуть более серьезный вид и тут же услышала:

– Ох, леди, не делайте так! – всплеснула руками Катринка. – Вы же всех женихов распугаете, за кого хозяин вас замуж отдавать будет?

– А что, женихам нынче интересны лишь кроткие овечки? – не отводя взгляда от чудесного видения в зеркале, между делом поинтересовалась я. Надеюсь, лорду Вестону придется по вкусу этот образ, а принц Эдрик просто меня не узнает и обойдет стороной.

– Известно, что так. Вот ваш брат, например, тоже не спешит делать новое предложение строптивице. Ой! – округлила глаза горничная, осознав, что сказанула лишнего, и хлопнула себя по губам.

– Так-так-так, – повернулась я к ней и принялась красться, как кошка, завидевшая воробья. – Говоришь, леди Ингрид все еще сопротивляется?

– Ничего я такого не говорила, – насупилась Катрина.

– То есть ты утверждаешь, что у меня слуховые галлюцинации? – нагло вздернула я бровь. – Стоит попросить Андрэ, чтобы пригласил целителя для моего осмотра?

– Ну что вы сразу-то, леди? – Катринка смотрела жалобным укоризненным взглядом, видимо, рассчитывая на то, что мое доброе сердце дрогнет. Разочаровывать простушку было не жаль – сама проговорилась, за язык ее никто не тянул.

– Катрина, я же беспокоюсь за брата, – вздохнула я и попыталась повторить жалобный взгляд. – Ночами не сплю, переживаю, как там единственная моя родная душа… – я всхлипнула. Получилось так себе, но горничная поверила.

– Ну не ревите, леди, – запричитала она. – Сейчас всю работу испортите, а нам хозяин потом по шапке настучит.

– Не понять тебе меня, Катринка, – прошелестела я и продолжила трагично дышать и всхлипывать.

– Да что вы в самом-то деле, леди! – расстроенно хлопнула себя по бокам горничная. – Не так все и плохо у вашего брата. Леди Ингрид, конечно, показывает характер, но господин наш на нее не обижается. Да и как обижаться на болезную? Ее же сумасшедшая тетка ваша воспитывала. Ой! Простите, я не в том смысле…

– Ничего, я не обиделась, продолжай, – царственно махнула я.

– Да тут и продолжать-то особо нечего. Господин наш терпит ее, но отпускать или жениться не спешит, вот и бунтует леди.

– Как думаешь, она может опять попытаться напасть на Андрэ?

– А мне-то откуда знать? Я вам не предсказатель. Брат ваш, во всяком случае, ее не боится, даже гулять с ней вдвоем иногда ходит.

Я собиралась выудить из Катрины еще какой-нибудь ценной информации, которую вероломно скрывает от меня брат, но стук в дверь прервал наш плодотворный разговор. Горничная с явным облегчением бросилась открывать гостю, я же досадливо поджала губы. Андрэ, облаченный в темно-синий парадный фрак с золотыми пуговицами, исполненными в виде львиных голов, взирал с восторгом.

– Поверить не могу, что эта восхитительная красавица – моя сестра. Мари, помилуй, на королевский бал нельзя проносить оружие, а как иначе я смогу отгонять от тебя всех обезумевших кавалеров?

– Думаю, достаточно будет одного твоего слова, герцог Ламандский, – с улыбкой я взяла Андрэ под руку и потянула его к выходу. – К тому же, твое внимание будет явно занято толпой леди, желающих пообщаться со столь блистательным кавалером.

– А-ха-ха, мы квиты, сестра, – рассмеялся Андрэ. – Но все же прими мое искреннее восхищение. Сегодня ты затмишь любую!

– И даже королеву? – хитро глянула я.

– Мари! – простонал брат. – Не доучил я тебя принимать комплименты! Ты должна была сказать «благодарю»!

– Благодарю, мой дорогой брат! – рассмеялась я.

Всю дорогу до дворца мы с Андрэ весело шутили, безобидно пикировались и просто хорошо проводили время. А вот при въезде на территорию дворца меня начало пробирать волнение. Шутки ли – девчонка из леса на королевском балу! Я и помыслить о подобном не могла, а теперь вот осторожно ступаю на белый мрамор дворцового холла. Меня встречают абсолютно белые колонны и стены, балюстрада, идущая вдоль широкой лестницы, золотые светильники и хрустальная люстра-гигант, свисающая с расписанного древними сюжетами купола. Белоснежные, идеально выточенные фигуры юношей и девушек поддерживают своды потолков. Взбудораженный шум радостной толпы врывается в уши, и атмосфера праздника захватывает в свои объятия.

Следуя указаниям празднично одетых лакеев, мы проходим в огромный украшенный живыми цветами зал. Младший распорядитель громко объявляет о приходе лорда Ревьена, герцога Ламандского с сестрой, леди Марианной-Эстель, и бал для меня становится официально открытым. Моя голова не стоит на месте, пока брат ведет меня к одной из стен, увешанной зеркалами в тяжелых рамах. Люди вокруг с любопытством смотрят на нас, кое-кто приветственно кивает Андрэ. Толпа красиво и празднично одетых людей окружает нас.

Чувствовать себя одной из них было странно, и я никак не могла избавиться от ощущения, что нахожусь здесь не по праву. Будто загримировалась, тайком проникла на чужой праздник жизни, и вот-вот меня разоблачат.

Открывал бал сам король. Первый танец наступил так быстро, что я и опомниться не успела. Андрэ закружил меня по залу вслед за другими парами, и я смогла по достоинству оценить грацию брата. Сама тем же похвастать, как вы помните, не могла, но Андрэ стойко сносил все мои многочисленные ошибки и даже умудрялся их с ловкостью маскировать. Ну что за чудесного родственника послала мне сама жизнь!

Следующий танец перехватил незнакомый мужчина. Он представился, но я не запомнила ни его имени, ни того, как он выглядел – так была напряжена и сосредоточена на движениях. И еще на том, чтобы искусственная улыбка не сползала с моего лица – главное правило любого бала я усвоила крепко.

После танцы понеслись один за другим, кавалеры сменяли друг друга, знакомились, делали мне комплименты, но все они были для меня на одно невзрачное, смазанное лицо. А того единственного, кого я действительно всей душой жаждала увидеть, так найти и не смогла. Скользила глазами по залу, но зацепить в многоликой толпе знакомых хищных черт так и не удалось. Улыбка, приклеенная к моим губам, дрогнула, сделалась еще неправдоподобнее и натянутее, и граф, с которым я танцевала на тот момент, подвел меня к диванчикам, чтобы я смогла передохнуть и освежиться. Он любезно принес мне бокал с прохладительным, а после сбежал, очистив свою совесть еще одним неискренним, но вполне поэтичным комплиментом. Я была только рада появившейся возможности спокойно посидеть в стороне и не притворяться счастливой. Держать лицо становилось все труднее. Я так рассчитывала встретиться с лордом Вестоном, что разочарование разъедало внутренности, убивая восторженный настрой.

А спустя мгновение я увидела заветный мужественный профиль, и сердце понеслось вскачь, но очень быстро запнулось, и радостный стук сменился траурным рваным биением. Его Светлость держал в руках леди Лидию Мирано. Бывшая невеста лорд-канцлера льнула к крепкому торсу и, мне показалось, даже неприлично терлась об него. Ее глаза светились таким нездоровым блеском обожания и неприкрытого торжества, что руки зачесались накапать леди добрую порцию пустынника для снятия нервного возбуждения. Густо напомаженные губы шевелились в непростительной близости от подбородка лорда Вестона, а я начала удивляться, почему ее до сих пор не выгнали из зала за столь развязное поведение!

– Уверен, этому должно быть какое-то объяснение, – раздался сбоку голос Андрэ. Кажется, брат тоже увидел неоднозначное зрелище и поспешил меня поддержать.

– Ты посмотри, она же его сейчас съест, – возмущенно и вместе с тем брезгливо поморщилась я.

– Мари, поверь, ты преувеличиваешь, – рассмеялся Андрэ. Не над ситуацией, а исключительно над моей неприязнью. – Это все ревность. Хотя леди Лидия определенно имеет виды на лорда Вестона, это невооруженным взглядом заметно.

– Она напоминает мне пиявку. Особенно эти ее мясистые губы.

– Спокойно, Марианна-Эстель, с тобой она не идет ни в какое сравнение, а вот лорд-канцлер определенно оказывает на тебя дурное влияние. Раньше ты о людях подобным образом не высказывалась.

– Прости, – повинилась я, поняв, что действительно в своей антипатии перегнула палку. – Не понимаю, что со мной.

– Очень просто, это называется любовь, – подмигнул брат.

– А у тебя? – поспешила я перевести тему, да и следовало отвлечься от собственных неоправданных ожиданий.

– Что у меня? – сделал вид, что не понял, брат.

– С невестой? – не стала я отступать на этот раз.

– Рано говорить о чем-то, – признался он со вздохом, а на дне его удивительных голубых глаз плескалось беспокойство. – Я еще не принял окончательного решения, да и не так это просто сделать. Как я могу быть уверен в ее искренности? В том, что она не притворяется паинькой и не попытается меня снова убить? Права на ошибку у меня нет, иначе тебе придется выходить замуж за какого-нибудь фливалийского герцога, а твой лорд Вестон, уверен, будет сильно против такого расклада.

– Но отдавать под суд ты ее не собираешься?

– Пока нет. Родственники леди Ингрид расплатятся огромным штрафом, размером почти в половину их состояния, который за исключением налога, причитающегося Королевству, целиком пополнит мою казну. То есть нашу казну.

– Ты же знаешь, деньги интересуют меня в последнюю очередь.

– Только потому, что ты можешь себе это позволить, – подмигнул Андрэ. – Я подобной роскоши лишен, приходится постоянно думать о нуждах герцогства.

– Ты сейчас жалуешься на тяжелую долю герцогов? – рассмеялась я, хотя в душе понимала: наша спокойная жизнь в лесу дорогого стоила и ни в какое сравнение не шла с нервной аристократской. Это только издалека кажется, что все высокородные в масле катаются, а стоит приблизиться, как их проблемы уже задевают и тебя.

Мой легкий смех захлебнулся в тот самый момент, когда лорд Вестон прошел мимо нас, кивнув Андрэ и лишь равнодушно скользнув по мне взглядом. Под руку Его Светлость вел бывшую невесту к столикам с напитками, а я, чувствуя себя до невозможности глупой и ненужной, провожала их растерянным взглядом.