Глава 16

— В Сочи сегодня плюс девятнадцать, — сообщила Варя, пока Кулагин загружал в багажник своей машины ее дорожную сумку, и он недоверчиво ухмыльнулся. В Краснодаре этим утром было намного прохладнее, всего плюс восемь, да еще моросил мелкий дождик, но его попутчица все равно умудрялась радоваться поездке. Море — всегда море, даже осенью и даже когда ты едешь туда по работе.

Варя была в джинсах, футболке и кожаной курточке. Волосы она собрала в высокий «хвост», косметики на лице почти не было, но ее серые глаза горели от предвкушения путешествия, и Герман снова не сводил с нее глаз и ничего не мог с собой поделать. Ему очень нравилось, когда Варя радовалась. Это были совершенно разные женщины — та, которая ударила его полкой в кабинете, а потом горько плакала, умоляя не отдавать ее садисту мужу, и эта, в джинсах и курточке, нетерпеливо переминающаяся с ноги на ногу в ожидании, когда же машина тронется с места и они отправятся в путешествие.

Они решили ехать на его машине, потому что накануне Герман заявил, что терпеть не может всякие электрички и прочие места общественного пользования. Впрочем, на машине путешествовать намного комфортнее, чем в электричке: можно останавливаться где угодно, делать фотографии и покупать кофе.

— Я могу курить в машине? — поинтересовался он, когда они выскочили на трассу м-4 и помчались вперед.

— А почему бы нет? — пожала плечами Варя. Сама она больше не курила с тех самых пор, когда монополист Журавлев ворвался в их подсобку канувшего в небытие «Сапфира» и завопил «No smoke!». Того шока ей хватило на всю оставшуюся жизнь.

— Но ведь ты не куришь, — покосившись в ее сторону, пояснил Кулагин. — Вдруг тебе не нравится, когда кто-то курит рядом.

— Нет, ничего страшного. Кури, сколько хочешь, — улыбнувшись, пожала плечами она.

Герман, с благодарностью кивнув, распечатал пачку сигарет.

— А знаешь, — следя за трассой, задумчиво произнес он, — я начинаю привыкать к твоему присутствию в моей машине.

— В смысле? — приподняла тонкую бровь Варя. — Разве раньше с тобой рядом никто не ездил?

— Ну почему же, ездил. Только это было совсем другое. А ты, с тех пор, как пришла к нам на работу, все время вызывала у меня тихую панику. Мне казалось, пройдет неделя, другая — и ты уйдешь, а я, наконец, свободно вздохну и возьму на работу мужчину. Но ты никак не сдавалась, упорно продолжая долбить наших менеджеров. А потом выяснилось, что у тебя не все в порядке в личной жизни.

— И как это связано с тем, что ты начинаешь ко мне привыкать? — Упоминание о ее неудавшемся браке и так и не начавшемся бракоразводном процессе сразу испортило Варе настроение.

— А у тебя когда-нибудь такое было, Варя? Просыпаешься однажды утром и понимаешь, что именно этот человечек, маленький и хрупкий, значит для тебя нечто большее, чем просто сотрудник женского пола, которому не место в нашем бизнесе? Что тебе очень нравится, когда он смеется и светится от радости, и что обеспечить ему безопасность для тебя важнее всего на свете?

— Не знаю… — растерянно пожала плечами она. Может, ей казалось то же самое, когда она мечтала разбить его дорогую машину о столб, чтобы хоть как-то привлечь к себе внимание? Или, когда украла у него из шкафа именной нож, жутко злясь на то, что он не сделал ей лицензию? Она действительно не знала ответа на этот вопрос.

Чем ближе они подбирались к Сочи, тем лучше становилась погода. После поворота на Джубгу тучи разошлись, и появилось бледное осеннее солнце, сразу подняв им настроение.

Один раз они с Германом даже останавливались возле более или менее приличной заправки, чтобы выпить по пластиковому стаканчику «эспрессо» и перекусить.

Кулагин вообще оказался довольно брезгливым по отношению к подобного рода общественным местам и разрешил Варе купить только круассан с шоколадом, тщательно упакованный и от известного производителя.

— Если ты подцепишь тут какую-нибудь инфекцию, то читать наш доклад придется мне, а я совсем не люблю выступать перед публикой. Это работа, которую всегда выполняет Олег, — расплачиваясь кредитной картой за кофе и круассаны, пояснил он. — Потерпи, нам осталось не так много ехать. Как только устроимся в гостинице, сразу же пойдем в ресторан и нормально пообедаем.

Варя не спорила. Она полностью отдалась приятным впечатлениям от поездки, к тому же доводы Германа казались ей разумными.

— Знаешь, в последний раз на машине в Сочи мы ездили с родителями, — открывая крышку на пластиковом стакане, улыбалась она. — Я училась в десятом классе, и папа сказал, что если мы не поедем в Сочи в это лето, то потом уже никогда не выберемся: начнутся выпускные экзамены, поступление, и будет уже не до моря. Так и произошло. Наша поездка стала последней.

— А с мужем вы разве не ездили к морю? — удивился Кулагин. Он уже открыл свой стаканчик и теперь пытался остудить горячий напиток.

— Нет. Алик считал, что это не наш уровень — ездить на машине к Черному морю. Морозовы должны отдыхать только заграницей.

— А я люблю такие путешествия, — пожал плечами Кулагин. — Машина делает тебя свободным. Ты можешь поехать куда угодно — в Крым, в Новороссийск, в Сочи и Адлер, и тебе совсем ни к чему быть привязанным к месту и времени. Нет никаких путевок, гостиниц, где все включено и по расписанию.

— Ты любишь свободу? — Варя с интересом посмотрела на него.

— Да. И когда ты смотришь на меня вот так, мне тоже нравится, — улыбнулся ей он. — Приятно наблюдать за тем, как ты снова становишься самой собой. Уверен, что до замужества ты была потрясающей женщиной, у которой не было отбоя от поклонников среди менеджеров.

— Да нет. Они меня боялись всегда. Я же заставляла их работать с утра до ночи, — рассмеялась Варя.

— Кстати… — Она вдруг вспомнила про гостиницу. — На каком этаже мой номер?

— В смысле?.. — непонимающе посмотрел на нее Герман.

— Позавчера я оставила тебе на столе записку с просьбой забронировать номера в гостинице, в которой будет проходить форум. От имени нашего центра. Ты же… сделал это, Герман?

— Я не видел на столе никакой записки, — вытаращился на нее он. — Честное слово. У меня дел по горло было, ведь такая поездка изначально не планировалась в моем графике. Я же не Олег. Я отвечаю за другие дела. Публичная фигура у нас он.

— Боже… у нас нет номеров? — испугалась Варя.

— Да ладно тебе, сейчас же октябрь! Сезон давно позади! У них будет куча свободных номеров, — успокаивал ее Кулагин.

— В форуме участвует много предпринимателей. Мы с тобой можем остаться без места!

— Тогда мы устроимся в другой гостинице. В Сочи полно пустых гостиниц! — фыркнул он.

— Нельзя в другой! Совместные обеды, кофе-брейки, банкет по случаю завершения форума — все будет происходить в гостинице, которую я просила забронировать заранее!

— Варь, не начинай. На месте разберемся, — отмахнулся Кулагин.

Она помрачнела и стала таращиться в окно на мелькающие пейзажи редких населенных пунктов. Оставалось надеяться, что в гостинице действительно будут свободные места. Конечно, о комфорте теперь не могло быть и речи, все самые лучшие номера уже разобрали, но ведь действительно октябрь. Может, им повезет.

Вот и Сочи. Длинный тоннель, отделяющий город от трассы, а потом много непонятных улочек, кругов и поворотов, и добраться до нужного адреса сложно даже с помощью навигатора.

— Какой-то город контрастов и ступеней! — пожаловался Варе Герман. — Полчаса ездим по кругу и никак не можем найти нужный адрес. С одной стороны — роскошные аллеи и пальмы вперемешку с магнолиями, а свернешь за угол — стройка и разруха.

Только через час им все же удалось найти нужную гостиницу.

— Почему же вы не прислали заявку? — стушевалась администратор на ресепшене. — У нас закончились одноместные номера еще вчера.

— Как — закончились?! Совсем?! — чуть не плакала Варя. — И как же нам теперь быть?

— Остался один президентский люкс, но он предназначен для проживания семейных пар и используется в основном молодоженами, которые приезжают, чтобы провести у нас медовый месяц.

— Мы не молодожены! Мы сотрудники! Мы не можем спать в одном номере! — воскликнула Варя.

— Но вам необходимо было оставить заявку на два одноместных номера! Мне жаль, все номера разобрали. У нас форум. Свободные номера появятся только послезавтра, когда основная масса участников уедет.

— Ладно, мы поживем в одном номере на двоих! — отодвигая Варю в сторону, решил за них Кулагин. — Как-нибудь перебьемся. Там есть диван?

— Да. Но он используется в гостиной и не раскладывается.

— Тогда замените его раскладывающимся.

— У нас нет свободных диванов, извините, — дрожащим голосом объясняла администратор, и ее щеки пылали от досады. — Мы не станем таскать диваны из номера в номер из-за вашей оплошности.

— Просто великолепно! — прошипела Варя, щеки которой тоже пылали от смятения при мысли о том, что ей придется делить номер с Германом.

— Давайте сюда ключи от номера, мы с Варварой Сергеевной как-нибудь разберемся на месте, — буркнул Кулагин и всунул девушке свой паспорт.

— Как мы разберемся?! — причитала Варя по дороге к лифту. — Я люблю комфорт. Я предпочитаю жить одна! Я не смогу расслабиться ни на минуту! У меня полупрозрачный халатик, и… и это ужасно!

— Ну, видеть тебя на стадионе в спортивном костюме было довольно приятно. Думаю, в полупрозрачном халатике ты выглядишь еще лучше, — нажимая на кнопку вызова лифта, хмыкнул Герман.

— Если ты пошутил, то шутка не очень удачная! — в отчаянии поджала губы Варя.

— Хорошо, если хочешь, пойдем в магазин, и я куплю тебе непрозрачный халатик, а еще лучше — флисовую пижаму. Тогда у меня точно не возникнет никаких мыслей насчет того, что она может под собой скрывать. — Он подтолкнул ее к распахнувшему дверь лифту и затащил туда сумки.

Варя промолчала. Но когда они открыли дверь номера электронной карточкой, она в восхищении замерла у входа. Им предстояло жить в роскошном двухкомнатном номере с видом на побережье и огромное количество яхт, пришвартованных у пристани. В первой комнате разместилась уютная гостиная с коричневым кожаным диванчиком, журнальным столиком из кованого стекла и огромным телевизором. Здесь же стояла небольшая барная стойка.

Спальню и гостиную разделяла широкая полукруглая арка, за которой скрывалась огромная двуспальная кровать, застеленная мягким покрывалом насыщенного синего цвета. За нежно-голубыми полупрозрачными занавесками скрывалось большое окно, плавно перетекающее в стеклянную дверь, ведущую на лоджию. Справа у стены стоял белоснежный шкаф для вещей, и даже комод с округлым зеркалом и пуфом.

— А здесь хорошо, — прислонившись к арке, задумчиво произнесла Варя. В голову тут же полез целый рой непрошеных фантазий о том, что бы могло случиться, если бы они с Кулагиным были не просто сотрудниками. Мысленно укоряя себя за желания, которые рвались на волю, она на секунду прикрыла глаза. Вот он медленно подходит к ней сзади, и его сильные теплые руки смыкаются у нее на талии. А потом его губы скользят по ее шее — сначала осторожно, а потом все увереннее…

— Да, номер красивый, но совсем не подходит для нашей ситуации. — Голос Германа, послышавшийся у нее над ухом, мгновенно выдернул ее из сладких грез.

— У нас нет другого выхода, кроме как остаться здесь, — опасаясь, что он решит переехать, и тем самым ее яркая мечта растворится в небытии, перебила его Варвара. — Кровать большая. Положим посередине покрывало, чтобы не мешать друг другу.

— Уверена? — насмешливо приподнял красивую бровь Кулагин.

— Вполне, — как можно трагичнее вздохнула она.

— А если я храплю и буду мешать тебе спать?

— Поверь, храп — это самое маленькое несовершенство в мужчине. Если ты будешь мне мешать, я просто толкну тебя в бок.

Она представила, как он храпит на другом конце их общей кровати, и ее губы дрогнули в едва заметной улыбке.

— Ты же собиралась делить территорию напополам?

— Я ведь только толкну тебя.

— Тогда пошли за флисовой пижамой. Иначе я за себя не ручаюсь.

— Лучше давай найдем какой-нибудь ресторанчик и поужинаем. А вообще, я хочу увидеть море. Завтра у меня уже не будет такой возможности.

— За пижамой не пойдем? Варя, доверять мне в таких вопросах очень опасно, особенно, если у тебя есть красивый полупрозрачный халатик. Ты об этом знаешь? — Он тоже улыбался.

— Догадываюсь.

Она сглотнула, ощутив, как ее тело предательски сладко заныло при мысли о том, что Герман за себя не ручается, и вцепилась в сумочку.

— Так что, ты со мной?

— Конечно, с тобой.

Он захватил с журнального столика барсетку, и они вместе вышли из номера.

Варя и Герман поужинали в гостиничном ресторане на первом этаже, совершенно обыденно, как будто делают это вместе каждый день, а потом вышли на свежий воздух.

Солнце еще не успело скрыться за горизонтом. Несмотря на октябрь, было тепло и сыро. Море пахло солью и водорослями, и казалось, нет ничего приятнее такой соленой сырости, окутывающей и пробирающейся под куртку.

Немного побродив по прилегающему к гостинице проспекту, усаженному пальмами и магнолиями, Варя и Герман остановились возле спуска к пляжу.

— Интересно, сколько здесь ступенек? — посмотрел вниз Герман. — Тысяча?

— Можем посчитать, — уверено шагнула вперед Варя. — Если ты, конечно же, хочешь спуститься к морю.

— Естественно, я этого хочу. Кто же отказывается от прогулки у моря? — Он взял ее за руку. Это был очень красивый и романтичный жест, и Варя, не удержавшись, крепче сжала его большую теплую ладонь. Ей было очень хорошо пускаться вниз именно так, держась за руки с огромным и хищным Кулагиным, и она старалась всеми силами замедлить этот процесс.

— Когда я была маленькой, мы с папой и мамой любили гулять по пляжу, — отчего-то вспомнила она. — Здесь, в Сочи. Мы жили не очень богато, и такие прогулки у моря казались мне бесценными — может, потому, что они были редкими, и от того казались еще дороже. Такие чувства, их ведь не купишь за деньги, понимаешь?

— Понимаю, — улыбнулся Кулагин.

Они уже почти спустились вниз, и он, спрыгнув на камни первым, подал ей руку, помогая преодолеть последние ступени.

— Блинчики умеешь пускать?

— Умею. — Она отпустила его руку и заспешила к воде.

— Дай, угадаю: тебя научил это делать папа?

— Да. Давай, кто закинет дальше?

— Давай. — Он уже подхватил плоский камешек и прицелился в сторону моря.

— Так не честно! — вскоре возмущалась Варя. — Ты кидаешь дальше меня!

— Но я ведь сильнее, — смеялся он. — Так и должно быть. Недаром же мужчин называют сильным полом. Или ты считаешь, что должна быть первой во всем?

— Иногда это необходимо. Хотя бы для того, чтобы выжить.

Она вдруг помрачнела. Обиды, нанесенные Аликом, всплыли откуда-то изнутри так внезапно, что у нее не хватило выдержки загнать их обратно. Почувствовав в ней перемены, Герман перестал шутить.

— Варь, — взяв ее руки в свои и мягко сжав их, начал он, — мужчина должен быть сильным для того, чтобы выжить, чтобы достичь определенного положения в обществе, заработать деньги. Но в первую очередь он должен быть таким для того, чтобы защитить хрупкую женщину, которая будет рядом с ним. Ту, с которой он создаст семью и которая подарит ему детей. Мне жаль, что в твоей жизни все сложилось иначе. И, будь моя воля, я бы задушил твоего мужа собственными руками.

— Герман… обними меня, — подняв на него глаза, вмиг ставшие влажными, попросила она. — Я знаю, что у тебя есть другая женщина и что я замужем. Пожалуйста, просто прижми меня к себе ненадолго. Мне это нужно.

Он неловко притянул ее к своей широкой груди и шумно втянул в себя запах ее волос.

Варя ощущала тепло его тела, слышала, как громко стучит его сердце. Она обхватила его торс руками и затихла. Солнце медленно тонуло в море, осенние волны тихо шумели у камней, и ей было очень хорошо и спокойно стоять, прижавшись щекой к его груди.

«Как жаль, что ты не мой!» — с отчаянием вторила гулкому стуку его сердца ее собственная душа.