Глава 17

Странно, они спокойно провели ночь. Правда, Варе пришлось надеть спортивные брюки и майку — лечь спать рядом с ним в красивом белье она не решилась. К чему соблазнять человека, у которого есть другая женщина? А она есть, Варя убедилась в этом перед самым сном, когда Герман закрылся на лоджии и целый час разговаривал с ней по телефону.

«Что ж, Марии повезло больше, чем мне», — свернувшись клубочком под одеялом, вздыхала она, и ее сердце обливалось кровью от горечи. Теперь, когда Кулагин трепался по телефону со своей пассией, Варя отчетливо поняла, что влюбилась в него, влюбилась бездумно и глупо, и что, скорее всего, ее чувство останется безответным, потому что Герман, несмотря ни на что, являлся порядочным человеком. И Варя тоже всегда была порядочной. Совсем негоже порядочному мужчине, у которого есть постоянная женщина, заводить интрижку с замужней сотрудницей.

Герман вошел в спальню, быстро взглянул на Варю будто исподтишка, с чувством непонятной вины, и тоже забрался под одеяло.

— Варь, ты будильник завела?

— Да, — буркнула она в подушку. — Я встану немного раньше, и первой займу ванную.

— Хорошо. Спокойной ночи.

— И тебе спокойной ночи.

Она повернулась к нему спиной. Глаза жгли слезы. Сердце выпрыгивало из груди от отчаяния. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы он отодвинул одеяло, которым она поделила их постель пополам, в темноте притянул ее к себе и без лишних слов занялся с ней любовью. А она бы закрыла глаза на свое приличное воспитание, доставшееся от строгой мамы-учительницы, и отдалась бы ему без всяких обязательств, на одну-единственную ночь, в которую глупые обстоятельства свели их рядом. И потом ей бы не было стыдно смотреть в глаза Алику на судебных заседаниях, потому что чувство к Герману, вспыхнувшее и сжигающее ее изнутри, было чистым и искренним.

Но Кулагин предпочел остаться верным своим личным предпочтениям и даже не прикоснулся к ней.

Посокрушавшись некоторое время в темноте, Варя даже не заметила, как ее затянул в сети крепкий сон.

Весь следующий день они были заняты на форуме. Говорила от лица дилерского центра в основном Варя, а Герман, как и предполагалось, везде сопровождал ее и уверенно поддакивал. Он был в роскошном черном костюме и белоснежной рубашке и даже потрудился надеть галстук, отчего у Вари при взгляде на него захватывало дух. Но все же Герман не являлся ключевой публичной фигурой. Из двоих владельцев дилерского центра язык был подвешен у Журавлева. Кулагин же молча обеспечивал «крышу», разбираясь с вопросами опасными и криминальными, а балаболить перед камерами он не умел. Увы, к концу дня Варя начала понимать, что этим он нравится ей еще больше, и вконец отчаялась. Ей не хотелось причинять боль той незнакомой ей Марии, ведь она, скорее всего, любила Германа так же сильно, как и сама Варя.

Но Кулагин весь день не спускал глаз с Вари, и в его взгляде она читала такое же отчаяние, как и в своем сердце. Видимо, его порядочность в отношении женщин боролась с тайным желанием прижать Варю к себе еще раз, так же, как прошлым вечером на пляже, вдохнуть аромат ее кожи и волос, зарыться в них лицом, и ни о чем не думать.

В первый день они поздно освободились, и у них даже не было времени, чтобы снова спуститься к морю. После ужина Герман куда-то пропал, и Варя решила прогуляться по прилегающему к гостинице проспекту в одиночестве. Ей надо было навести порядок в своем сердце. Голова все еще немного гудела от напряжения, и она долго бродила среди пальм и магнолий, просто вдыхая свежий морской воздух и стараясь ни о чем не думать. Но разве можно не думать о Германе, когда он совсем рядом и даже спит рядом с ней, на другом конце кровати? Варя только еще больше измучилась. Через час совсем стемнело, осенняя сырость начала одолевать ее своим холодным дыханием, и она поспешила вернуться в номер.

Герман уже избавился от своего стильного костюма. Он сидел у барной стойки в джинсах и черной футболке, пил безалкогольное пиво с фисташками и таращился в огромный экран телевизора, по которому бегали футболисты в разноцветной форме.

— Привет! — Варя подошла к нему и села рядом.

— Где гуляла? — с интересом покосился на нее Кулагин.

— В парке, рядом с гостиницей. — Она отодвинула в сторону скорлупу от фисташек и взяла горсть орешков из пакетика.

Между ними ощущалось какое-то неуловимое напряжение, Варя чувствовала его сердцем. Как будто Герману не по себе от того, что она здесь, рядом. Он старался не смотреть на нее, упорно пялясь в экран, но Варя знала, что он делает это намеренно, чтобы не разговаривать с ней.

— Никогда не понимала, чем людям так интересна игра в футбол, — освобождая фисташку от соленой скорлупы, сказала она. — Ничего, если я займу ванную?

— Занимай, — кивнул он и продолжил смотреть на бегающих по полю футболистов.

Варя ссыпала фисташки обратно в пакет и направилась в спальню, к дорожной сумке, которая стояла в белом шкафу. Она извлекла оттуда гель для душа, пушистое полотенце и длинный розовый халатик из шелка. Конечно, она лукавила, когда говорила ему, что у нее все халаты прозрачные. Сейчас Герман занят футболом и вряд ли заметит, что она на себя надела, так что можно расслабиться.

Собрав в пакет расческу для укладки и средства для ухода за волосами и телом, Варя шумно захлопнула за собой дверь ванной.

Сбросив с себя всю одежду, она встала под горячие струи. Вода грела и успокаивала. В расслабленном разуме против воли всплывали картинки, различные сцены из разряда «как бы могло быть, если бы мы с Германом встречались». Вот он оказывается позади нее, и его крепкие руки уверенно сжимают ее грудь и бедра. Он вдавливает ее в прохладный кафель, прислоняется так сильно, что ей трудно дышать. Его руки ласкают ее тело, заставляя сходить с ума от желания.

«Ну, вот зачем я в него влюбилась?! Зачем?» — отгоняя фантазии, чуть не плакала под горячими струями Варя.

Потом она все же успокоилась. Высушила с помощью расчески и фена волосы, привела в порядок лицо, надела красивый розовый халат и собрала вещи обратно в пакет. Затем, глубоко втянув в себя воздух, открыла дверь.

За то время, что она была в ванной, Кулагин успел убрать за собой скорлупу от фисташек и теперь пересел на диван.

— Завтра в обед форум закрывается. — Варя убрала вещи в сумку и вышла из спальни. — У нас еще будет время, чтобы покататься по городу. Я хочу купить сувениры подруге и маме.

Нет, все же зря она переоделась в красивый халат и распустила волосы. Герман впился в них взглядом, который в тот же миг стал тяжелым. Его глаза потемнели, он резко схватил ее за запястье и потянул к себе.

И снова Варе показалось, что небеса рухнули на землю. И у него, и у нее разум в ту же минуту померк. Его место заполнило собой так долго подавляемое и вдруг выплеснувшееся из-под контроля желание. Желание целовать, обнимать, обладать.

Они вцепились друг в друга, словно дикие, изголодавшиеся по ласке звери. Сжимая друг друга в объятиях, впиваясь в губы, кусаясь в кровь, они катались по кровати в спальне и совсем не замечали, что делают друг другу больно. В этом порыве почти не было нежности, не было изощренных ласк и поз — только сводящая с ума страсть и обнаженный, ничем не прикрытый первобытный секс. Герман срывал с нее халатик, безжалостно терзал губами ее нежную шею, мял округлую грудь, бедра, а она царапала его плечи и почти рвала на нем футболку, с наслаждением прижимаясь лицом к его обнаженному торсу с жесткими темными волосками. Она покрывала его тело жадными поцелуями и желала лишь одного: чтобы он скорее вошел в нее — без лишних сентиментальностей, грубо и стремительно — и сделал ее своей. Может, он и принадлежал другой женщине, но не здесь, не в этом номере. Этой ночью и в этой постели он будет только ее. До самого утра она не собирается его ни с кем делить. А потом… Ей не интересно, что будет потом.

Герману удалось освободиться от футболки, он закинул ее далеко в угол, а Варя уже терзала ремень на его джинсах. Голова кружилась от нахлынувшего желания, горячего и сводящего низ живота сладкой судорогой, и она даже не уловила, как оказалась под ним. Он нависал над ней сверху, продолжая сжимать и покрывать грубыми поцелуями ее тело. Она выгнулась ему навстречу, впилась ногтями в его широкие плечи и через миг ощутила, как он заполняет ее собой — резко, сильно, врываясь на полную глубину. Варя всхлипнула, подалась к нему, без сожаления растворилась в наслаждении, которое он ей дарил, и ее разум, отметая се мысли о правилах приличия, окончательно уступил место инстинкту.

…Утром она проснулась первой. Герман крепко спал, разметавшись на их общей кровати, так что для Вари почти не осталось места. Она тихонько выскользнула из-под его тяжелой руки, нащупала розовый халатик и прокралась в ванную комнату.

«Я ни о чем не жалею, — умываясь прохладной водой, думала она. — Совершенно ни о чем. Эта ночь, наша с Германом вспышка страсти, такая дикая и необузданная, от которой теперь сладко ноют мышцы, была самым приятным приключением в моей жизни. Конечно, мы вернемся домой, и от нее останутся только воспоминания, но я буду бережно хранить их в сердце».

Когда Варя вернулась в спальню, Герман все еще спал. Не желая его будить, она накинула на плечи одеяло и тихо вышла на лоджию.

Было солнечно. Теплые осенние лучи грели ее лицо и руки, и Варе казалось, можно стоять вот так вечно — греясь на солнышке, вдыхая сырой морской воздух и наслаждаясь ощущениями от того восхитительного секса, который заполнил добрую половину ночи и подарил ей огромное наслаждение.

Вскоре на балкон выбрался Герман. Он был в одних спортивных брюках и сразу же потянулся за пачкой сигарет, которую оставил на столике ночью.

— Доброе утро, — повернувшись к нему, улыбнулась Варя.

— Уверена? — хмуро приподнял бровь он, и Варя сразу же почувствовала, что Кулагин переживает из-за того, что они нарушили правила.

— Герман… — Она взяла его теплые руки и положила их себе на талию. — Мне было хорошо с тобой. Но я не собираюсь лезть в твою жизнь там, в Краснодаре. Знаешь, в моей собственной жизни было так мало наслаждений. Я всегда переживала из-за того, что делаю что-то не так, что меня могут осудить, что моя мама будет расстроена, если я буду себя вести не так, как следует. У меня ведь кроме мужа и мужчин не было! А он… он поступил со мной так чудовищно!

Она коснулась его колючей щеки и заглянула в глаза. Там плескалось странное отчаяние, которое было ей непонятно.

— Прошлой ночью мне было хорошо с тобой, Герман, — продолжала говорить. — Так хорошо, как никогда раньше. Давай просто оставим приятные воспоминания в этом номере. Твоей Марии не обязательно знать, что у нас был секс. И моему мужу тоже не нужно иметь такие сведения. Они только раззадорят его и позволят еще увереннее обзывать меня гулящей и распутной. Это будет наша с тобой маленькая тайна. Тайна, которая останется здесь, в Сочи.

— Ох, Варя… — Он взял в ладони ее лицо и с нежностью притянул к себе. — Ты даже не понимаешь, на какие муки меня обрекаешь! Чувства к тебе, они никуда не денутся. Я не смогу относиться к тебе как к сотруднице, с которой едва знаком.

— Давай не будем загадывать так далеко вперед? — улыбнулась она и провела пальцами по его колючей щеке. — Просто насладимся завтраком, добьем форум, погуляем у моря и купим сувениры.

— Хорошо, не будем. — Он порывисто прижал ее к своей груди и мягко поцеловал в макушку.

Некоторое время они стояли на теплом солнышке, крепко обнявшись, и им не хотелось шевелиться, чтобы не нарушить то счастье, которое дарили объятия.

После обеда форум завершился. Варя не могла сказать, что он многое дал их дилерскому центру, но они заявили о себе, впереди планировались их собственные выставки в Краснодаре, а значит, задача, поставленная Журавлевым, по минимуму была выполнена.

Перед отъездом они с Германом по ее просьбе остановились у набережной и теперь бродили по сувенирным лавкам.

— Никак не могу решить, что купить подруге, — развела руками Варя.

— А какая она, твоя подруга? — разгребая коробку со старинными монетами и медальонами, поинтересовался Кулагин.

— Она восхитительная! Борется за права женщин, которых обижают мужчины. Работает психологом в кризисном центре по борьбе с семейным насилием.

— Купите для нее подставки под горячие кружки. Есть из самшита, и из сосны. Некоторые из эвкалипта. Пахнут так ароматно, что кружится голова! — Хозяйка магазина протянула ей собранную вручную деревянную подставку.

— О, — Варя взяла в руки подставки и втянула в себя аромат. — Как пахнет! Я и маме такую куплю. А еще ракушки — те, что покрупнее.

— Хочешь, я тебе тоже что-нибудь куплю? — улыбнулся Герман. — На память о нашей поездке?

— Хочу, — заулыбалась Варя.

— Тогда выбирай.

— Вон ту шкатулку, с зеркальцем. — Она потянулась за красивой шкатулочкой.

— Это ручная работа. Стоит две тысячи рублей. — Хозяйка магазина сняла с полочки шкатулку.

— Дорого, — вырвалось у Вари.

Но Герман взглянул в ее сторону с укором и достал бумажник.

— Это совсем не дорого, — буркнул он и оплатил все ее покупки.

Она хотела поспорить, но передумала, решив, что Кулагина обидит ее попытка вернуть ему деньги за сувениры для ее подруги и мамы, и просто забрала пакет с покупками, в котором лежал и его подарок, бережно завернутый в бумагу.

Они побродили немного по пляжу. Варя бросила в воду монетки — на удачу, чтобы еще раз вернуться, — и вскоре черная машина Германа неслась по трассе в сторону Краснодара. Почти всю дорогу они молчали. Им предстояло работать бок о бок и вести себя так, словно в Сочи между ними ничего не произошло.