Глава 26

— Волнуешься? — участливо посмотрела на Варю Света.

— Еще как!

Они сидели в кабинете психологической разгрузки своего нового психологического центра помощи женщинам юга России «Эдельвейс» (будь неладен Олег Викторович, он все же сделал Варину фразу рекламным слоганом!) и морально готовились к предстоящей передаче на местном телеканале. Журавлев должен был вот-вот подъехать, чтобы захватить их с собой на телевидение. Герман обещал приехать прямо к эфиру.

— Варь, если про твою грязную историю спросят, ты ничего не утаивай. Говори, как есть, — инструктировала ее подруга. — Я поддержу. У меня есть что сказать.

— Постараюсь. Успокоительную капсулу я уже приняла.

— Вторую не надо, а то уснешь прямо в эфире! — нервно хихикнула Света.

Варя посмотрела на подругу. Она все никак не могла привыкнуть к ней новой — в деловом стиле. Светлый пиджак, строгая юбка-«карандаш» и веселые рыжие кудряшки. Но сама Света с появлением «Эдельвейса» настолько преобразилась, что Варе оставалось только удивляться тому, как точно угадал ее внутреннюю сущность Журавлев, организовав это сомнительное мероприятие.

— Представляешь, мои бывшие клиентки, как только узнали, что мы открываем «Эдельвейс», сразу сюда потянулись! Говорят, что счастливы приходить в новое место и готовы платить за консультации. Многие из них ведь не нуждаются в средствах.

— Ты же им помогаешь. Как может быть иначе?

— А одна клиентка даже с мужем на консультацию хочет прийти. По ее словам, он полностью переосмыслил свое поведение и тоже хочет пройти терапию, чтобы начать все с начала.

— Хорошо, когда у таких историй бывает хэппи-энд. Жаль, что в моем случае все сложилось по-другому, — горько вздохнула Варя.

— У тебя есть Герман.

— Да, за Геру я не устаю благодарить Бога. Только вот жизнь моему ребенку никто не вернет. Алик говорит, что жутко раскаивается, что он не хотел навредить ребенку, что просто не знал о моей беременности. То есть, бить меня просто так, значит, можно было?!

— Мы его посадим. Обязательно! — сжала кулаки Света. — Пусть даже сейчас общественность не на нашей стороне.

Пришло сообщение от Журавлева: «Спускайтесь, машина ждет».

— Ты, Варя, не волнуйся. Говорить буду я. Мне есть что сказать прессе, — повернулся к девушкам Олег Викторович, когда они забрались на заднее сиденье его роскошной служебной «Ауди» с личным водителем, и машина плавно двинулась с места. — Если будут задавать вопросы, четко отвечай. А так, в основном, будет пиар моей персоне, желающей избавить мир от семейного насилия.

— Надеюсь, вы священников не позвали? — с тревогой посмотрела на шефа Варя.

— Куда ж без батюшки? — вскинулся Журавлев. — Такие вопросы не обсуждаются без привлечения церкви. Семья, она ячейка общества. А православие у нас нынче в моде. Так что все будет путем, и нытье Алика Морозова, которого тоже, кстати, пригласили в студию, мы разгромим одним взмахом кадила, поверь мне.

— Вы пригласили Алика?! А почему мне не сказали?!

— Чтобы ты не вздумала отказаться, — спокойно пожал плечами Наполеон-поглотитель.

Варе снова захотелось его ударить.

— Света! — растерянно повернулась к подруге, сидящей рядом, она.

— Так надо, Варь. Поверь. Думаю, твой муж не явится. Кишка тонка.

— У Алика тонка?! Нет, он придет! Придет, чтобы опровергнуть всю нашу презентацию!

— Пусть попробует! — уверенно усмехнулся Олег Викторович. — Но я здесь солидарен со Светой. Алик не придет.

В небольшой гримерной сновали стилисты. Наносили пудру, поправляли прически, прикрепляли микрофоны всем участникам мероприятия.

Герман опаздывал. Варя сжимала ледяные от волнения пальцы и все смотрела на дверь. Ей казалось, если Герман не придет, она сойдет с ума.

— Кулагин в пробке, — тут же пресек ее попытки выйти из гримерки Олег Викторович, которому огромной кистью наносили на скулы что-то похожее на пудру и румяна одновременно.

— Если не поторопимся, наша передача начнется в гримерке! — фыркнул ведущий. — Вам не к нам надо было записываться, а в Москву, на «Пусть говорят». Там вы бы побили все рейтинги популярности.

— У нас реклама психологического центра, приуроченная к борьбе с семейным насилием, а не реалити-шоу! — ухмыльнулся Олег Викторович. — Но вы правы: похоже, мы засиделись.

Студию уже заполнили приглашенные участники — всего человек десять, включая журналистов из газет и местное духовенство. Алика Морозова не было. Но среди приглашенных гостей Варвара заметила пожилого адвоката, которого узнала. Она помнила Бориса Михайловича еще по свадьбе и по юбилею Иосифа Владимировича. Это был тот представитель старой адвокатской гвардии, который из-за хромоты всегда опирался на трость, любил курить дорогие сигары и разглагольствовал на тему пробелов в законодательстве. Выдержать его присутствие всегда было труднее всего. Но и восхищался он невесткой старого друга больше всех в той, прошлой Вариной жизни, когда Иосиф Владимирович был жив.

«Зачем он пришел сегодня? Посмотреть, кто из нас с Аликом лжет на самом деле? — с тревогой размышляла она. — Или Алик нанял его, чтобы распять меня здесь, под прицелом видеокамер?»

Журавлев заливался соловьем. Он в красках расписывал историю вдохновившей его на открытие центра сотрудницы Варвары Морозовой, которая чудовищным образом пострадала от рук мужа, процветающего адвоката. Ему кивали и аплодировали даже церковные работники, и он вмиг превратился в национального героя.

Варя и Света сидели с обеих сторон от монополиста-Поглотителя, и Варе казалось, что она вот-вот потеряет сознание. От воспоминаний, которые всколыхнул Олег Викторович, ее трясло, а бурная фантазия шефа, казалось, ее доконает.

Пара общих фраз проскользнула от Светы, потом ведущий посмотрел на Варю, заметил, что она в любую минуту может свалиться под стол, и ограничился представлением ее должности, за что она была безмерно благодарна.

— Мы планируем сотрудничество с городской больницей и со всеми приходами. Потому что здоровая семья начинается там, где есть вера, — распинался Олег Викторович, и ему рукоплескали представители православной церкви.

Варя мысленно фыркала: Олег Викторович никак не ассоциировался у нее с десятью заповедями и желанием покаяться. Его выступление она считала лицемерием чистой воды, но он играл ей на руку, и ей ничего не оставалось, как смириться.

Борис Михайлович подошел к ней после окончания презентации.

— Варя, детка, неужели это все правда? — растерянно взирал на нее адвокат.

— Правда. В таком виде эту правду не смог вынести даже Иосиф Владимирович, — поникла она.

— Почему же ты не добилась возбуждения дела?

— Все материалы дела пропали. Их уничтожили.

— Варя, нам надо встретиться и все обсудить. Пожалуйста, позвони мне завтра в приемную. — Он вручил ей свою тисненую золотом черную визитку. — Сегодня слишком много суеты для серьезных разговоров.

— Спасибо, — улыбнулась Варвара. На миг стало легче от того, что хоть кто-то из окружения Алика поверил ей, а не ему. — Я позвоню завтра утром. Опоздавший на мероприятие Герман нетерпеливо потянул Варю к выходу, и ей ничего не оставалось, кроме как быстро откланяться.

— Так! Едем в ресторан, шумно отмечаем открытие психологического центра, а потом ко мне домой! — радостно вещал Журавлев, помогая Свете садиться в его служебную машину.

— В бассейне купаться? — поморщилась Варя.

— А как же без бассейна?!

— Надеюсь, духовенство вы не позвали к себе домой, поплавать в бассейне?

— Нет. Думаешь, надо было? Герман, отгони машину, мы будем веселиться! Там целый банкет на двадцать человек в ресторане! Кого только не пригласили! Даже городскую администрацию!

Варя посмотрела на Кулагина и вдруг подумала, что Журавлев прав: им действительно необходимо расслабиться — именно так, по-настоящему, в ресторане, с банкетом на полную катушку, и с завершением в бассейне.

— Давай же, Гера, поехали в ресторан! — Варя заглянула в глаза любимого. — Я хочу немного повеселиться.

— Хочешь — значит, поедем, — хмуро согласился он. — Только скажи, ты действительно собираешься звонить тому старику, что остановил тебя в холле?

— У него очень большой опыт адвокатской практики. Возможно, он встанет на нашу сторону и поможет мне избавиться от печати о барке в паспорте. И я буду свободна, Гера.

— Как знаешь. Но мне он не нравится.

— Если что-то пойдет не так, обещаю, я не стану с ним связываться. Идем лучше выпьем шампанского на банкете. Олег Викторович обещал живую музыку. Может, после второго бокала ты даже пригласишь меня на медленный танец. — Она улыбнулась.

— Ни за что на свете! — фыркнул Кулагин, и Варя рассмеялась.

В честь открытия «Эдельвейса» Олег Викторович закатил самый роскошный банкет из всех, что Варе доводилось видеть за два года своего внешне успешного замужества. Ресторан даже закрылся на весь вечер для других посетителей.

Дорогое шампанское лилось рекой, гости от души пили за новый городской проект Олега Викторовича, закусывали красной икрой и запеченной семгой, а сам он сиял в лучах собственной славы.

— Гера, вот скажи, если я получу развод, ты на мне женишься? — окончательно захмелев от шампанского к концу вечера, прильнула к Кулагину Варя.

— В смысле — официально? — немного опешил он.

— Прости, я, наверное, пьяная совсем — такие вещи у тебя спрашиваю… — тут же спохватилась она. — Это ведь нехорошо — принуждать мужчину жениться…

— Варя, завязывай с шампанским, а? Конечно, женюсь. Что за глупые вопросы! — растерялся Кулагин.

Но она подумала, что зря спросила. И кто её за язык тянул? Все же было хорошо! Это все шампанское, будь оно неладно, и внезапно вспыхнувшая надежда, что старый адвокат поможет ей получить развод. И нужно ли оно ей, еще одно замужество, после всего, что пережила с Аликом?

«Нет, не нужно. Мне совсем не нужно еще раз замуж», — мрачно размышляла Варя в такси по дороге домой.

Кулагин, сидевший рядом с ней, молчал. Ей казалось это неправильным, но она не смела прерывать его хмурое погружение в глубь себя. Глупая болтовня все только усугубит. Герман не из тех, кто любит болтать. А о чем он размышляет, ей неизвестно. Может, так даже лучше, что она не умеет читать его мысли.