Глава 27

На следующий день Варя сидела в приемной адвоката Анисимова, того самого друга Иосифа Владимировича, который опирался на трость и любил поговорить о пробелах в законодательстве.

— Хорошо, что ты пришла, Варя. — Борис Михайлович волновался. — Кофе хочешь? Или чай? Мне кофе нельзя, гипертония замучила. А вот для тебя могу попросить секретаря приготовить.

— Нет, спасибо. — Варвара тоже волновалась. Руки дрожали, и почему-то именно в кабинете пожилого адвоката она едва сдерживалась, чтобы не расплакаться.

— Варя, ты должна мне все рассказать. От начала и до конца.

— Простите, я волнуюсь. Уже одно то, что вы мне поверили, выбивает из колеи. В последнее время я выслушала столько обвинений во лжи, что ваше приглашение кажется чудом…

Нет, она не сдержалась. Всхлипнула, и слезы покатились градом.

— Жанночка! Жанночка, принеси нам, пожалуйста, салфетки и стакан воды! — нажав на кнопку, громко попросил Борис Михайлович.

Его секретарь, объемная дама средних лет в строгом сером платье, быстро выполнила поручение.

— Спасибо. — Варя взяла салфетки, и начала тщательно вытирать лицо от слез. — Мне тяжело обо всем вспоминать. То, что вчера рассказывал Олег Викторович, произошло на самом деле. Не знаю, как мне удалось сбежать с Кипра. Наверное, мною двигало желание спасти ребенка. Я очень хотела ребенка.

— Его все хотели, Варя. Иосиф Владимирович так ждал внуков! Все сокрушался, что наследство некому будет оставить. И в тебе души не чаял. Говорил, жена Алику досталась золотая.

— Иосиф Владимирович хотел мне помочь. Приходил в больницу, переводил на счет деньги. Но он не смог пережить то, что Алик так со мной поступил.

— Он умер на рабочем месте от обширного инфаркта. В его руке был зажат телефон, он звонил Алику. Я знаю, я был в офисе. Секретарь позвонила мне, прежде чем мы оповестили полицию и «скорую».

— Алик пропал сразу же. Не знаю, где он отсиживался, пока шумиха сошла на нет. А потом каким-то образом уничтожил все доказательства моего пребывания в больнице.

— Почему ты не подала на развод, Варя?

— Сначала сил не было. А потом Алик объявился и поклялся, что развода мне не даст. Говорил, что мы должны начать все с начала, завести еще одного ребенка. И я все не решалась пойти к адвокату.

— У страха глаза велики, да? — сочувственно посмотрел на нее адвокат. — Разве ты не знаешь, что суд может дать развод даже при отсутствии согласия одного из супругов?

— Правда?

— Статья 22 семейного кодекса, Варя. Суд может определить вам три месяца на примирение, но в твоем случае этого не потребуется. Пропажа доказательств не означает, что не было свидетелей того кошмара, в котором ты побывала. Поэтому, если хочешь получить развод, надо просто подать заявление по месту жительства твоего мужа.

— И все?

— Да, все. В суде я помогу тебе как можно скорее оформить бумаги.

— То есть, Новый год я уже смогу встречать свободной?

— Скорее всего, проблем с этим вопросом не возникнет. Я лично знаком с судьей, и она пойдет тебе навстречу.

У Вари дрожали руки. Такое желанное избавление оказалось намного ближе, чем она думала.

— Спасибо вам, — подавшись вперед, проговорила она.

— Это обычная процедура. Тут не за что благодарить.

На следующий день она подала заявление в суд. Оставалось только дождаться судебного решения, но Борис Михайлович убедил ее, что это всего лишь формальность.

— Знаешь, я был не прав, когда сказал тебе, что мне не нравится Анисимов, — признался Варе Герман. — Беру свои слова обратно.

— Надо подождать совсем немного, и я смогу спокойно вздохнуть.

— Нет, спокойно вздохнуть ты сможешь только тогда, когда мы выживем Алика из города. Сейчас надо быть предельно острожной, Варя. Не ходи никуда одна. В семь часов я приеду за тобой.

— Как скажешь.

Он высадил ее у психологического центра «Эдельвейс» и умчался по своим делам.

Варя немного постояла у входа и отправилась прямиком в кабинет директора.

— Света, мне срочно требуется консультация психолога, — открыв дверь, проговорила она.

— Правда? Я-то думала, что теперь, когда развод почти у тебя в кармане, ты счастливо расправишь крылья!.. Ладно, садись. Чаю хочешь?

— Лучше успокаивающего.

— Так, что случилось?

— Кажется, у меня будет ребенок.

— Ребенок?! Ты шутишь?!

— У меня задержка на две недели, Света! Какие тут могут быть шутки…

— Как Герман? Рад?

— В том-то и дело. Я ему не говорила. Я боюсь.

— Почему?

— Понимаешь, когда мы отмечали открытие «Эдельвейса», я перепила шампанского и по глупости спросила у него, женится ли он на мне после того, как я получу развод… И… и он очень растерялся. А потом сказал, что мне надо завязывать с выпивкой. Я боюсь, он не обрадуется вырисовывающимся перспективам.

— Ты что, Варь?! Сама же говорила, он хотел детей?

— Да, но, когда ты стоишь перед фактом, это совсем другое, понимаешь? К тому же он предложил мне жить вместе, но ни разу не заикнулся о том, чтобы познакомить меня с семьей. Я не знаю, кто его отец, кто мать! Даже не знаю, есть ли у него браться или сестры! Это же ненормально, Света! Что мне ему сказать? «Милый, я жду ребенка. Не мог бы ты познакомить меня с родственниками и оформить наши отношения?» И вообще, мне жутко страшно! Я потеряла одного ребенка, и теперь предстоящие испытания вызывают у меня тихий ужас. Я боюсь принимать то, что у меня внутри есть маленькая жизнь. В прошлый раз я так радовалась, а мой ребенок погиб.

— Ты боишься радоваться? — сочувственно сжала ее руку Света.

— Да… — Варя ощутила, как глаза застилают слезы, как они катятся по щекам. Она стыдливо утирала их. — Что, если Герман не захочет? Если он жалеет о том, что мы так быстро съехались, но просто не знает, как об этом сказать?

— Послушай, теперь ты свободна. Ты можешь любить своего ребенка независимо ни от чего. Это твой ребенок. Герман, если он не захочет, может не принимать участия в его воспитании. Но Кулагин захочет, Варя! Он не просто захочет — он завтра же потащит тебя в загс и запретит работать до самого рождения малыша. Кулагин, он же, как открытая книга — уравновешен и предсказуем. Честное слово, я не знаю, почему он не познакомил тебя с семьей.

— Я постараюсь собраться с духом и поговорю с ним.

— Вот это другое дело! Ой, Варь, я так за тебя рада! — прильнула к ней подруга. — Мужики, они такие! Не захочет жениться — и не надо! Мы с тобой сами ребенка вырастим! По сколько нам лет, в конце концов?! Уже давно не девочки. Давай лучше чай пить с медом. Если у тебя родится мальчик, он будет похож на Германа — такой же непробиваемый и хорошенький. Как маленький колобок… Слушай, Варь, у тебя все в порядке? Почему ты опять плачешь?

— Не знаю… Правда, не знаю…

— Все, пошла за кружками! Похоже, на ближайшие девять месяцев придется закупить в наш кабинет побольше успокоительного чая. — Света поспешила к электрическому чайнику.

Весь оставшийся день Варя пыталась собраться с духом. Писала на бумажке фразы, чтобы не забыть. Рвала бумагу в клочья, снова писала. Потом махнула рукой на все свои попытки придумать правильно выстроенный разговор и занялась работой.

Сказать Герману о том, в каком интересном положении они оказались, у нее так и не получилось: Кулагин возмущался по поводу какого-то очень важного клиента из администрации, его сотовый разрывался от звонков, он злился, и она промолчала.

Утром он вез ее на работу. Всю дорогу Варя пыталась вставить фразу «Нам надо серьезно поговорить», но язык не слушался. Уже перед самым психологическим центром она вспомнила о том, что Света будет расспрашивать ее о разговоре, а ей будет нечего сказать.

— Гера, — зажмурившись, начала она. — Мне надо тебе кое-что сказать.

— За колготками не поедем, я опаздываю! — тут же отрубил Кулагин, и его сотовый требовательно завибрировал на панели управления.

— Да, алло! Еду уже, да! Документы взял с собой! — рявкнул он в трубку так, что Варя прилипла к дверце машины. Нет, неподходящий момент. Совсем неподходящий.

— Еще вопросы есть? — с нетерпением покосился он на Варю.

— Нет… — открывая дверь, проговорила она.

— А что ты хотела сказать?

— Ничего, просто… — Боже, как же страшно произносить это вслух! — У меня задержка. Уже две недели.

— У тебя… что?

— Задержка. Я жду ребенка. Я понимаю, мы не женаты, но я хочу, чтобы ты знал: я буду рожать независимо от того, как ты к этому отнесешься. — В горле запершило, и сразу захотелось плакать. Варя изо всех сил захлопала ресницами, чтобы сдержать поток непрошеных слез, и со страхом подняла глаза.

Кулагин как-то сразу обмяк и даже побледнел.

— Подожди, Варя… а почему ты мне вчера ничего не сказала? — растерянно проговорил он. — Мы же весь вечер дома были. А теперь я тороплюсь, и … я и так жутко не романтичный, а вот так, про ребенка, на бегу… Это же никуда не годится!

Снова зазвонил его сотовый.

— Извини, Варь. — Он схватил трубку и что-то заорал.

Варя улыбнулась и тихо выбралась из машины на морозный воздух. По крайней мере, она ему сказала. Теперь он знает.

— Подожди, Варь! Мы же не договорили! — высунулся из окошка Герман.

— Ничего, вечером поговорим, — улыбаясь, повернулась к нему она. — У нас еще будет время.

— Я заеду в семь!

— Как и обычно, я знаю.

— Я пришлю тебе самый большой букет красных роз, который найду в нашем городе! — разворачивая машину, прокричал он.

— Значит, ты не против?

— Я — за! Только за, Варя!

Он говорил что-то еще, но его голос потонул в шуме мотора и скользящего со всех сторон транспорта. Варя помахала ему рукой и взбежала по ступеням к дверям психологического центра.

Через час в приемную доставили огромный букет красных роз.

— Ну вот, а ты боялась! — всплеснула руками Света, когда их секретарь Тамара приняла букет от посыльного и с трудом донесла до стойки.

— Вам, Варвара Сергеевна, это лучше не поднимать. Он тяжелый, — восхищенно проговорила она.

— Да уж, не букет, а букетище! — все приговаривала Света в ожидании своей клиентки.

А Варя улыбалась тихо и загадочно, не смея верить в свое счастье.

Их всеобщий восторг прервал звонок телефона.

Тамара подняла трубку и озадаченно покосилась на Варю.

— Здесь, да… Я передам, конечно… Варвара Сергеевна, там Волгоград на связи. У вашей мамы инсульт…

— У мамы?! — Сердце сжалось от страха. — Дай сюда трубку, Тамара!

— Алло, Варвара Сергеевна? Это Центральная волгоградская больница. Ваша мама при смерти. Ей срочно требуются лекарства, а у нее нет денег. Она в очень тяжелом состоянии, почти без сознания. Я знаю, что сложно, но вы бы не могли приехать в Волгоград?

— Конечно, я приеду! — Внутри что-то резко оборвалось. — Назовите адрес и номер палаты… Да, записываю.

— Только сначала, пожалуйста, заскочите домой. Паспорт и страховой полис остался у вашей мамы дома. Мы не можем обслуживать клиентов без документов. Пока нет документов и денег, мы не можем начать лечение. А сейчас на счету каждая минута.

— Боже, ну… ну, конечно! Я уже еду. — Варя положила трубку и растерянно посмотрела на Свету. — У мамы нет никого там… Она одна в Волгограде. А ключ от дома у нее и у меня только есть… Я должна ехать.

— Поезжай прямо сейчас! — обеспокоенно сжала ее руку подруга. — Бюрократы чертовы! Надо же, без документов принимать не хотят!

Варя бросилась к выходу и почти столкнулась с клиенткой, которую ждала Света.

Она даже не помнила, как села в такси, как доехала до стоянки своей белоснежной машины (на то, чтобы отправиться на вокзал и поискать билеты, у нее просто не было времени), и на ходу пыталась дозвониться до Германа. Короткие гудки. Снова короткие гудки. Видимо, Кулагин говорил по другой линии. «Черт бы побрал этого его клиента из администрации!» — Мысленно выругавшись, Варя начала искать ключи от машины в сумочке.

— А теперь брось телефон на землю и медленно иди к моей машине, — услышала она за спиной голос мужа.

Внутри все похолодело.

— Алик? — с ужасом повернулась на голос Варя.

Он стоял совсем рядом, сжимая в руке острый раскладной нож.

— Я сказал, брось телефон. Или нож окажется в тебе.

Ледяной тон. Жесткий взгляд глубоко посаженных карих глаз. Этот взгляд был хорошо ей знаком. Лично для нее за этим взглядом последует наказание.

Варя почувствовала, как сотовый телефон выпал у нее из рук. Алик сразу же отбросил его ногой в сторону.

— Пошла в машину! — Он толкнул ее в спину.

От неожиданности она споткнулась и едва не упала. Муж грубо схватил ее за локоть, и снова толкнул.

Варя со страхом и растерянностью осмотрелась по сторонам. На стоянке не было ни одного человека. Только ледяной ветер порывами бил в лицо, заставляя вздрагивать от холода.

— Алик… я не могу… мне надо ехать в Волгоград. У мамы инсульт… — сбивчиво заговорила она.

— Нет никакого инсульта. Есть только я, Варя. Поверь, это страшнее, чем инсульт у мамы, — зловеще отозвался муж.

Варя смотрела, как он открывает заднюю дверцу подержанного авто, и ей казалось, ее парализовало. Страх, дикий и отчаянный, подкатил к горлу и не давал дышать. Еще несколько мгновений, и дверца захлопнулась.