Глава 11 Ночью положено спать, леди!

Звон колокольчика, так беспардонно вторгшийся в мой сон, предпочла не заметить. Крик леди Алье тоже. Повернувшись на другой бок, просто послала ей через дверь несколько крепких портовых ругательств.

Ей полезно, а мне не жалко.

Но жуткий трезвон не прекращался. Словно зная, как у меня раскалывается голова, гофмейстерина продолжала трясти своим орудием пыток.

Хлопнула дверь. Всего одна.

И вдруг блаженная тишина.

Какое счастье. Похоже, распорядительницу отбора сегодня на королевском флюгере повертели все. И поделом ей. Заладила со своим: «Королева должна, да королева обязана...»

Мне королевой не быть, так что ничего никому не обязана. Подняв подушку, засунула под нее голову.

В дверь постучали.

Поморщившись, сделала вид, что нет меня. Пусть идут мимо. Но послышался скрип, вроде и тихий, а создалось впечатление, что это кто-то у меня в мозгах петли не смазал.

Шаги, шаркающие по полу. Меня перекосило. Застонав, облизала пересохшие губы.

— Люси, — прохрипела умирающе. — Что же тебя нелегкая принесла?

— У-у-у — раздалось надо мной, — и когда же это вы, виконтесса, успели? Вроде оставила вас уже лежащей в постели. А это у вас что?

В голове раздался оглушающий удар тихонько поднятой и поставленной на столик бутылки.

— Гранатовое вино, да ещё и такое роскошное. Когда же вы успели? Ночью положено спать, леди!

— Мне захотелось пропустить стаканчик, — простонала я.

— Я вижу, красавица моя. Ночью шастать по замку! Это же небезопасно!

— Люси, — снова простонала я.

— Я уже всё сказала. А теперь подъем! Сегодня объявили о проведении следующего конкурса.

— Да всё там известно же, — в моём голосе было столько неподдельного страдания.

Но кто бы сжалился. Одеяло быстро сползло с кровати.

— А вот и не всё. Перенесли конкурс на завтра. Времени почти нет, а испытание важное.

— Не буду участвовать и всё, — промычала, пытаясь поймать уголок одеяла.

— Нет, как можно! — возмутилась моя вредная старушка. — В этом конкурсе вы обязаны победить. Это честь вашего графства!

— У меня нет графства, — простонала в ответ.

— Оно у вас есть, леди Гимера! И я не позволю вам обронить честь людей, что живут на земле Лодоса и работают в поте лица! Они достойны уважительного к себе отношения. Не смейте их срамить, леди. Так что подъем.

— Люси, — я обхватила подушку, — сжалься. Ещё два дня почти...

— А что у вас есть какие-то идеи?

— Расскажу о креветках, омарах да мидиях...

— Расскажите? Вот моряки в порту вам рыбу не покажут, а расскажут о том, какая она вкусная. И что Лодос, по-вашему, — это креветки и мидии? Возмутительно!

Я, наконец, открыла один глаз и призадумалась над тем, что она мне тут толкует.

— Люси, а что значит твоё: «вы должны победить!» У нас что-то изменилось? Зачем мне побеждать? Выступить достойно — это одно. Но побеждать?

Она замялась. И это показалось мне странным. Морщась и кряхтя, я села и уставилась на свою старенькую служанку. Сегодня она выглядела донельзя счастливой, светилось даже.

— Милая, а что, кроме конкурса, ещё произошло?

— А... — она отмахнулась, — Были в семье проблемы с невестой внука, а сегодня разрешилось всё. Вот как узнала, аж груз с сердца упал. Так что встаем, виконтесса, и побеждать. Лодос должен выглядеть достойным!

— Ои-и-и... — я снова повалилась на подушку. — Сжалься, милая. Сжалься. Дай хоть чай.

— Уже несут, — пропела она. — Нужно продумать вам наряд, чтобы красиво, по моде и со вкусом. Заткнуть за пояс эту выскочку де Морбэ. Ишь, возомнила она себя уже королевой. Весь замок судачит, что это она занавески подожгла. Она, змея хитрая! И надо же было её Величеству королеве эту графиню Алье в распорядительницы отбора подсунуть. Всё спланировали. Только вот блистать ВЫ будете. А она, бездарность подлая, пусть в уголке отсиживается. Ничем её герцогство не славится. Перекупками занимаются. Торгаши! Ничего не создают и не выращивают, а смеют надсмехаться.

— Да что же ты злая-то такая на них?

Я вновь крепко зажмурила глаза.

Ничего не знаю, всё подождет.

Как же у меня раскалывалась голова...

... Солнце было в зените, когда я, вооружившись неприлично большим кувшином с «огурцовым морсом», ползала по библиотеке и пыталась найти хоть какую-нибудь летопись о моём мнимом графстве. Просмотрела целый стеллаж, посвященный истории нашего королевства, и ни-че-го!

Хоть плачь!

Налив в высокий стакан рассола, сделала несколько глотков. Да, чтобы я ещё хоть раз пила с королевскими особами особенного вина.Да оно крепленое было! А я ведь леди воспитанная, как я так умудрилась? Вообще, не помнила, чтобы я хоть раз вот так... Стыдоба!

Боги как же мне сейчас было муторно.

Я сделала ещё несколько глотков. В голове прояснялось.

— Как странно, уже второй человек за это утро мне встретился с графином. Бель, а что за странный напиток? — вздрогнув, я обернулась и уставилась на Рауля.

Ну, принесла же нелегкая!

— Уже день, — проворчала в ответ, — и у меня...

— ... болит голова, — закончил лорд дознаватель. — А не кагор ли причина тому?

— Он самый, — выдохнула я. — Я этой ночью стояла на охране вашего покоя, граф. Так что вы мне должны!

— Что? — у него так забавно приподнялись брови.

Прохромав к столу, за которым расположились я, графин и книги, выдвинул стул и присел.

— Это как же ты меня охраняла, девочка?

Взглянув на него, ощутила легкий стыд. Представляю, что он обо мне думает.

— Грудью встала на пути его Высочества с бокалами и не позволила идти и вас будить.

— Вот надеюсь, что действительно грудью ты нигде не вставала, — его глаза становились такими злыми и холодными.

Отпив ещё немного «огурцового морса», тяжело вздохнула.

— Принц Дункан поймал меня в винном погребе с поличным. Вот мы и...

— Напились?! — он прищурился.

— Не совсем... Побеседовали, — покаялась я. — Рауль, миленький, будь снисходительным. Голова болит жуть как. А мне ещё к этому конкурсу готовиться. А что я могу? Ну, не мидии же тащить королю!

— Вот это был бы лучший вариант, — он улыбнулся и, глядя на меня, покачал головой. — Но, нет у нас ничего из морепродуктов с Лодоса. Не завезли. Я только с кухни, выяснял. Я тебя прошу, Бель, веди себя тихо. Вот это, — он указал на графин, — было лишним.

— Да, знаю я, просто деваться было некуда. И тебя жалко стало, разбудил бы ведь.

— Защитница ты моя, — хмыкнул он. — К целителю иди на второй ярус. А лучше я сейчас Люси к тебе пришлю — пусть сводит, а то ты ещё куда-нибудь вляпаешься по дороге.

Вот так, отчитав меня, Рауль Хелиодоро, опираясь на трость, пошел к выходу. А мне полегчало. Слово «целитель» звучало так заманчиво.

***

Проследив за уходом лорда дознавателя, тяжело вздохнула и выпила содержимое высокого стакана до конца.

Поморщилась и прижала его к голове. Стекло немного холодило. Но не настолько, чтобы мне сделалось хоть чуточку лучше.

Снова наполнив стакан рассолом, покосилась на последний стеллаж. Из груди тут же вырвался страдальческий стон.

Ну что за мука — эти отборы!

Отпив своего спасительного соленого пойла, с трудом поднялась. Подвинула лестницу и, кряхтя, как столетняя старушка, залезла аж на три перекладины. Принялась читать, что написано на корешках старых немного потрёпанных книг.

Сплошные летописи. Может, там что-то и было о Лодосе, но не перечитывать же все.

Тяжело вздохнула, зевнула и поморщилась. Как же болела голова.

— Виконтесса, неужто не помог особенный огуречный рассол от нашего повара? — раздался снизу чересчур громкий голос Люси. — Уж сколько помню, только им замок и спасается после каждого бала и банкета вот уже несколько десятков лет. Что же ты, девочка, такая слабенькая?

— У всех есть норма, — простонала я и пожала плечами. — Вчера я знатно переплюнула свою.

— Будет наукой! — Люси сочувствовать мне не спешила. — А нечего под покровом ночи по погребкам шастать!

— Ты пришла меня отвести целителю? — я покосилась на нее сверху вниз.

— А как же, — она сложила руки на груди, — хотя помучила бы еще немного для закрепления.

— Люси, милая моя, ну какое закрепление?! — чуть не плача, поканючила, взывая к ее жалости. — Принцу не отказывают! Мне что делать оставалось?

— Во-первых, — она выставила указательный палец, — не кричать, где и с кем вы пили. У этих стен везде уши и такие пикантные подробности твоей жизни, девочка, держи при себе. Во-вторых, а если бы принц Дункан еще чего захотел? Что на все согласная была? И честь бы потеряла со словами: «Его Высочеству отказывать нельзя.»

— Ну это ты загнула, родная, — у меня аж волосы на затылке приподнялись от возмущения. — У всего есть предел!

— Вот и советую пересмотреть свои «пределы», — продолжила она отчитывать меня. — Предложил он выпить — мило сообщила, что это недопустимо, и гордо удалились.

— Люси, он поймал меня с поличным в королевском погребе, ворующей гранатовое вино!

— И что? — она развела руками. — Когда такие мелочи мешали женщине обижаться и оскорбляться?! Да хоть бы ты там и вовсе это вино с горла хлебала! Полез он к тебе со своими бокалами — встала в позу, задрала подбородок и высказалась в высоких тонах. А пока мужчина переваривает, что это вообще сейчас было — нужно бежать и быстро. Всему вас учить надо! Вот всему!

Хм... зерно истины в ее словах имелось.

— Ладно признаю — сглупила, — быстро покаялась зевая.— Главное, чтобы впредь умнее была! — не унималась моя старушка.

— А впредь я по погребкам шастать не стану, — уже ворчливо пробормотала. — С вечера тебя буду просить принести стаканчик и не больше.

— А это уже здравая мысль! — похвалила меня Люси. — А я найду, кого там погонять вместо себя. Что зря жизнь прожила? — добавила она.

— Люси, ну тебя хоть выкрадывай и с собой увози после отбора, — засмеялась я, мучительно хватаясь за виски. — Бабушки у меня нет, смотрю на тебя и аж обидно от этого факта.

— Выйдешь замуж — все будет, — ее голос мгновенно стал мягче. — А пока спускайся оттуда. Все равно зря время тратишь. Никто там ничего слушать не станет. После конкурса готовится большой банкет. Так что мысленно все будут поглощать гринейских омаров и, да, пить все то же вино из Шарлье.

Тяжело вздохнув, я слезла с лестницы и прошаркала к столу.

«Банкет! Вот бы мне мидии и креветки, да приготовленные под сливочным соусом, как в нашем с папенькой доме подавали...» — Я запнулась о собственную мысль.

Как у нас дома!

А морепродукты из Лодоса к нам доставлялись к каждому торжеству. И конечно, нелегальными путями. А из порта! Прямо из трюма рыболовецких судов. Или из ресторана.

Ух, я засияла как начищенная золотая монетка.

Конечно! Есть там одно заведение, находится оно на отплававшем свое корабле. Как бы местный ресторан и, несмотря на столь сомнительное расположение и контингент, готовят там просто божественно. Однорукий повар Семьеро — бывший капитан собственно списанного судна — известен в темных кругах во всей столице.

— Люси! — обернувшись к пожилой женщине, чуть ли в ладоши не захлопала. — Я знаю, что мне делать! Но... нужно выбраться за пределы замка.

— Это во время отбора запрещено! — строго выдала она.

— Люси, миленькая, мне в порт и обратно!

— Куда? — Ее глаза увеличились вдвое. — Да как можно леди и в такое место!

— Да вот мне только там появляться и можно, — проворчала недовольно. — Ну, милая, помоги. Туда и обратно!

Она поджала губы и покачала головой.

Подойдя вплотную, я положила руки ей на плечи и заглянула в глаза.

— Ну ты ведь понимаешь, что я не леди Гимера, — мой шепот был еле слышен. — Я Анабель Лакруа, дочь Ночного короля столицы. В порту мне ничего не угрожает. Мне здесь находиться в несколько раз страшнее, чем там. Я знаю повара, который приготовит просто превосходные мидии в сливочном соусе. Такие и к банкету подать не зазорно и графство с их помощью расхвалить легко. Помоги мне, милая, я без тебя ну никак.

Она тяжело вздохнула, обреченно так, и я просияла. Обняв ее, тихо произнесла:

— Ты моя спасительница и наставница, Люси. Без тебя я не выйду достойно из той передряги, в которую угодила по собственной глупости. Нет у меня никаких плохих намерений. Все, что хочу — сама уцелеть и не подвести ту, что должна была здесь находиться вместо меня. Хотя вот конкретно ее после найду, козу такую, и так отхожу по мягкому месту, чтобы не повадно было так людей подставлять.

— Добрая ты девочка, виконтесса, — сдалась она. — Совестливая. А остальное неважно. Помогу, куда же мне деваться, но учти — времени будет мало. Выберешься ночью, возьмешь своего кучера, и чтобы нигде не задержалась. Как управишься — в замок и сразу на кухню. Не доверяю я никому. Сама у тебя мидии эти приму и магией своей схороню и от порчи, и от глаз чужих. Чтобы вкус был как у свежеприготовленных. Все поняла?

— Все сделаю, как ты сказала, — я важно закивала.

— Хорошо, а сейчас к целителю, смотреть на тебя больно. Бледная, как моль вещевая. Узнаю еще о подобных твоих ночных вылазках, сама тебя, как ту козу, ремешком отхожу.

Засмеявшись, тут же поморщилась и послушно отправилась на второй ярус замка вслед за пожилой женщиной.

***

Смеркалось.

Нагло пропустив ужин, сослалась на сильнейшие головные боли и выставила вперед Люси, как щит, чтобы спасала от сплетни и, что хуже, — лживых сердобольных кумушек, о существовании которых я до сегодняшнего вечера даже и не знала. Но стоило мне «разболеться», как они лавиной понеслись к моим дверям то ли желать здоровья, то ли проверить — не померла ли я там на радость всем, то ли и вовсе добить.

Но моя боевая настоятельница, которая по совместительству вроде как служанка, но по факту больше подельница, стоически отражала все попытки вражин просочиться на нашу территорию и сорвать мою вылазку.

Так, облачившись в скромное темно-синее повседневное платье, вооружившись картой, глотнув бокальчик гранатового наудачу, я выскользнула из своей комнаты.

Дело было непростым. Преодолеть незамеченной три яруса замка и спуститься к северной башне. Этот путь я уже знала, что немного упрощало мне задачу. Но дальше требовалось пройти в большую кухню и найти в столовой для прислуги своего же кучера — Чарги. С ним еще днем Люси все оговорила и велела ему меня, непутевую, доставить на место и обратно целой и невредимой.

Смешно, конечно, но перечить пожилой женщине не стала. Она для меня уже вроде как авторитет. Вот уж с кем ругаться и спорить ни в жизнь бы не стала. Хочет она, чтобы пожилой слуга смотрел за мной в оба, будет ей от этого спокойнее — да и ладно. С меня же не убудет.Итак, поставив бокал на столик, я отправилась на дело...

До первого яруса дошла относительно легко. По пути мне встретились лишь два гвардейца с внутренней охраны, но они склонили головы в поклоне и поспешили исчезнуть с глаз долой. А дальше все становилось сложнее. На меня чуть не выскочила со стороны небольшой художественной галереи, посвящённой зимним пейзажам королевства, не кто иной, как гофмейстерина. Она была очень взбудоражена и что-то довольно бормотала себе под нос.

Не видя ничего и никого вокруг, графиня заторопилась к лестнице, ведущей на верхние ярусы, и даже не заинтересовалась, чего это шторка третьего от стены окна так сильно топорщиться.

Выдохнув, я взглянула вслед леди Алье.

И что это было? Чего она лыбится как извращенец у окон общественной бани? В предвкушении вся.

Ох, как мне это не понравилось. Повинуясь собственному нездоровому любопытству, я свернула не вправо, в галерею весенних пейзажей, а влево — туда, где на стенах красовались «зимние» картины.

Стараясь не издавать ни звука, добралась до малой чайной комнаты и замерла. Там тихо разговаривали двое. Слов я разобрать не смогла, и это подстегнуло мое любопытство еще больше.

Выглянув, казалось, пропустила удар сердца. Душу опалила странная горячая волна гнева и ревности.

Де Морбэ!

Она стояла у окна и, заглядывая высокому мужчине в лицо, призывно улыбалась, поглаживая его по плечу. Рауль... Он даже не пытался ее оттолкнуть. Что-то тихо говорил герцогине и при этом выглядел таким довольным. Таким... Мерзавцем!

Сглотнув, я сделала два шага назад. Потом еще три...

... Как оказалась в весенней галерее, так и не поняла.

В висках кровь стучала. Что это сейчас было? Разве эти двое друзья? Разве их что-то связывает?

Я стремительно шла по коридору, забыв об осторожности, с трудом осознавая, куда вообще собираюсь и для чего.

Вот чего я не обозначила свое присутствие, надо было выйти и пусть бы объяснялся. И чхать на все эти конкурсы!

На все!

Нужно вернуться!

Я в гневе, вроде как и засобиралась назад, но остановилась.

И что я ему скажу? Кто я вообще такая ему?

Жена? Нет!

Невеста? Нет!

Любовница, на худой конец? И снова — нет!

Он официально озвучивал свои намеренья на мне жениться? Нет!У него и вовсе другая невеста. Не я и не де Морбэ.

Вот же... Вот он...

Забыв даже ругательства, сломя голову понеслась вперед. Чуть не сбила с ног пожилую кухарку и фурией влетела в столовую. На меня разом взглянуло с десяток пар испуганных глаз. Найдя обладателя нужных мне, громко скомандовала:

— Чарги, вы просто необходимы мне сейчас!

Пожилой кучер растерянно моргнул, быстро пришел в себя и подскочил, не доев свой ужин. И вот тут меня немного подпустило.

— Нет, вы ешьте, — пошла на попятную и сама опустилась на простую лавку. — Спешки нет. Это я так... На эмоциях.

Слуги, казалось, обратились в статуи. Ну, я их понимала — не каждый день в их столовую врывается виконтесса и... Начинает истреблять свежие, горячие картофельные оладушки со стола.

Чарги вернулся на место, взял ложку и вопросительно взглянул на меня.

— Ну, я бы заявила, что все мужчины — козлы, — выдала, немного смущенно пожав плечами, — но в силу вашего пола смолчу.

Женщины в комнате захихикали, явно соглашаясь со мной.

— Угу, — мой кучер приподнял бровь и отправил в рот небольшой кусочек свинины. Прожевал и призадумался. Кивнул и поспешил поделиться житейской мудростью: — С высоты своих прожитых лет скажу одно, виконтесса. Козлов среди нашего брата хватает. Здесь спора нет. Вы главное — следите, чтобы они паслись не у ваших врат. Но коли уж завелся такой, так человека из него не лепите, гоните в шею.

— Так в том-то и дело! Я так и не поняла, что за зверь передо мной, Чарги. Вот если к мужчине клеится премерзкая особа, а он ее от себя не гонит, то чего это?

— Вы простите, виконтесса, — в столовую тихо прошла та самая кухарка, которую я чуть не снесла в коридоре. — Но мужчины, они такие. Я за прожитые годы ни разу не видала, чтобы хоть один от женского внимания бегал. Тут вопрос — насколько далеко он позволяет себе с другими зайти? Но об этом лишь он и ведает.

Я тяжело вздохнула. Сама понимала, не откажется мужчина от женской ласки никогда. Но! Рауль! И де Морбэ! Да и не только она... Ну почему в той комнате не оказался... да тот же принц Дункан!

Ранее неведомая мне ревность поедом сжирала душу.

— А лорд дознаватель всегда спросом у женщин пользовался, — невзначай выдала полная повариха в белом смешном колпачке. — Вот только ни с одной всерьез замечен не был... Хотя нет... С одной и во время этого отбора. Говорят, совсем он покоя лишился.

Все снова захихикали и уставились на меня.

Печально пожав плечами, я схватила третий оладушек и отправила в рот. Мне еще половину ночи по порту бегать. Силы-то нужно откуда-то брать.