Глава 15 Куда же вы, леди?

Что день будет преотвратительным, поняла ещё даже не проснувшись. Просто обычно на мой подоконник прилетали маленькие желтенькие певчие птички и весело исполняли свои трели. А тут мало того, что ветром раму распахнуло, впуская в комнату холод, так ещё и раздалось громкое: «Кар». Огромная ворона влетела в окно и уселась на мой стол. Наглая пернатая, важно пройдясь по столешнице, добралась до оставленной тарелки и ухватила огромный ломоть сыра.

Моргнув, я приподнялась от такой наглости. Но вороне мои телодвижения были нипочём. Столь же высокомерно она вернулась к окну и, оставив на ней жирную блямбу из-под хвоста, удалилась.

Да молча и да с сыром!

— Кажется, это послание богов, — пробормотала, глядя на оставленный на столе неприятный подарочек. — Класть они хотели на меня и мои беды. Ясно! — я кивнула. — Выкручиваться буду, полагаясь на собственные силы.

Да, я была суеверной, как и все жители теневого мира нашего королевства. А ворона, вообще, птица странная и не предвещающая ничего хорошего.

Откинув одеяло, села. Потянулась и смекнула, что еще не слышала трезвона этого треклятого колокольчика гофмейстерины. Снова взглянула в окно и широко зевнула. Надо же, выспалась, правда, все равно чувствовала себя весьма раздраженной и чего уж — злой.

На серое небо наползали тяжелые тучи. Будет гроза, а может, и затяжные дожди. В это время года они не редкость. Не хотелось бы, чтобы этот период застал меня здесь.

Дожди я любила, но при этом наблюдала за игрой капель на лужах, сидя на подоконнике в своей комнате, завернутая в плед и с кружкой горячего шоколада.

Настроение упало ещё ниже.

Поднявшись, прошлась к окну и закрыла раму. Поежилась и вздрогнула.

В коридоре послышались звонкие трели.

— Да, чтобы тебя!!! — моё терпение лопнуло.

Распахнув дверь, я вышла и, протянув руку, выхватила у графини Алье этот злосчастный колокольчик.

— Что вы себе позволяете, виконтесса? — она мгновенно встала на дыбы. — Какая дерзость!

— Дерзость, ваша светлость, — это если я сейчас этот колокольчик к вашему заду привяжу и скакать заставлю как ту заблудившуюся корову. А то, что сделала я — всего лишь выражение крайнего несогласия с вашей манерой заявляться в это крыло. До завтрака ещё полтора часа и всем здесь плевать, какой должна быть будущая королева. Все хотят спать! Ясно вам!

— Да как вы смеете... — она открыла рот, чтобы продолжить, но лишь хлопнула им как рыба.

— Как видите, очень даже смею, — снова зашипела на нее.А затем демонстративно вернулась в комнату, открыла раму и запустила колокольчик в сад. Куда-то в кусты белых пионов.

Да я поступила гадко! А она со своей пассией герцогиней что хорошо со мной обращались? Да вспомнить хотя бы загоревшиеся занавески во время конкурса. Нет, я в своем праве! И по сравнению с этой шакалиной аристократией я просто невинная голубка.

Так-то!

Закрыв окно, обернулась и изобразила на лице невинное выражение.

— Вы мне за это ответите! — прошипела гадюкой родственница королевы.

— Вряд ли, — надменно произнесла в ответ и заметила спешащую ко мне по коридору Люси. Выглядела моя старушка неважно. Бледная, и тени под глазами. Вмиг позабыв об гофмейстерине, я бросилась к ней и, поддерживая под локоток, завела в комнату, хлопнув дверью перед носом распределительницы отбора. Может она и не все мне сказала, но кого это волновало!

Усадив пожилую служанку на постель, всмотрелась в ее лицо. Глаза красные, мутные.

— Люси, милая, ты что плакала? Да что стряслось? — собственные беды мгновенно отошли на второй план. — Рассказывай, кто посмел тебя обидеть. Да я за тебя весь замок переверну!

— Ничего, милая, ничего, — она погладила меня по руке и усадила рядом. — Дела семейные.

— Опять ваш внук! — вскипела я. — Да что там за обормот такой!

— Уже всё хорошо, девочка моя. Разобрался он наконец, что для него важнее: служба при короле будь она неладна или личное счастье.

— А плакала-то чего? — нахмурившись, заметила, как она нервно теребит в ладонях накрахмаленную ткань белого передничка.

— А как не плакать, милая, когда жизнь родного тебе ребенка рушится?! Я же его растила, душу вкладывала. Смотреть, как он зверем в клетке мечется и не может разорваться между желанием сердца и долгом — это так больно. И ведь помочь ничем не могу.

— Да кому нужен этот долг, Люси?! — вскипела я. — Посмотри вокруг. Сплошные стервятники. Заговоры, интриги, грязь, сплетни, подставы. Да его с долгом этим пережуют тут и выплюнут. Останется и с разбитым сердцем, и в какой-нибудь опале. Никто не любит здесь честных, Люси. Никто! Знаешь, вот не буду скрывать, мне колыбельные пела матушка из самого большого папиного публичного дома. Мадам Корделия. Но какой чистой души она была человеком. Добрая, заботливая. У нее все девочки грамоте учились, все их детишки по школам, никто при борделе не рос. Я малышкой даже не осознавала, чем она занимается. Такие сказки мне рассказывала. Светлые, поучительные. Я очень любила истории про леди Лису. Умную воровку, которая отбирала еду у злых сильных зверей — волков да медведей — и отдавала слабым и немощным зайкам и мышкам. И я, Люси, до приезда в этот замок и знать оказывается не знала, что такое настоящая подлость! Мне это здесь продемонстрировали.

— Не все плохие, деточка, — она покачала головой. — Ты по одной всех не суди.

— По одному, — исправила я её.

— Нет, я говорила и говорю: Рауль Хелиодоро — не ходок и мужчина достойный. Просто вспомни, где ты и какое... хм... мероприятие сейчас проводят. А потом призадумайся, кто он и при какой должности, сопоставь с тем, что слышала и знаешь. Не всё то драгоценность, что на солнце сверкает. Иногда и глаза обманывают.

— И слушать не желаю, — пробубнила, но уже куда неувереннее. — Да и пустое это. Ты лучше, Люси, о моём выступлении сегодня позаботься и кучера мне найди, который меня ночью вывести сможет из замка.

— Всё-таки бежишь! — она всплеснула руками.

— Самоустраняюсь, а ты пусти слух, что сердечко моё разбито. Не смогла я совладать с чувствами... Короче, придумай трагичную историю, из-за которой ноги-то я и сделала.

Она снова так печально вздохнула, что мне даже совестно стало.

— Что там, виконтесса, у тебя за выступление? Пиши на бумаге, что организовать-то нужно.

***

Сидя как на иголках, успокаивала себя тем, что это последний конкурс. Что через каких-то несколько часов я снова окажусь дома. И пусть там ждет наверняка разгневанный отец, но с ним-то я договориться сумею.

Расскажу, как встретила сестрицу милую, как про мать узнала и о нем... Так он сам от меня по дому бегать будет, чтобы не спрашивала ни о чем.И простит разом всё! Даже мои ночные вылазки в ресторан за креветками и тот счет от меня.

Но пока я всё ещё в замке. Мой взгляд то и дело скользил в сторону принца Дункана, рядом с которым, впрочем, как и всегда, сидел Рауль. Но сегодня он был особенно хмурый.

Мужчин не интересовало, что происходило на сцене. Они откровенно игнорировали выступления девушек. Ни танцы, ни пение не отвлекало их от тихой беседы. Мужчины явно о чем-то спорили, перешептывались. Судя по богатой мимике каждый отстаивал свою точку зрения.

Королева то и дело посылала в их сторону гневные взгляды, старательно улыбалась девушкам, словно за себя и за сына. Но Дункан игнорировал и её недовольство.

Заметив, что я наблюдаю, Рауль замер и склонил голову набок. Уголки его губ слегка приподнялись. Казалось, он сейчас улыбнется мне. Нахмурившись, отвернулась и тут же поймала на себе взгляд де Морбэ. Она буквально источала ненависть. В её глазах было столько неприкрытого гнева. Дается мне, я всё же что-то пропустила. Рядом с ней ерзала на месте гофмейстерина. Эта грымза фыркала и явно зубоскалила, обсуждая со своей подопечной каждое выступление. Она выглядела необычно хмурой. Недовольной.

Когда настала очередь по списку герцогини — её неожиданно пропустили, что показалось мне весьма подозрительным.В общем, уже пятое выступление подряд все в этом зале играли в гляделки.Вот и шестая участница поднялась на сцену и, как и предыдущие конкурсантки, уселась за рояль.

«Да что же у них один талант на всех!» — проворчала я.

Заиграла довольно известная всем ученицам школ юных леди мелодия. Весьма простая и незатейливая.

Я вздохнула. Вот интересно, казалось бы, все эти девушки с рождения знали, что именно им, как наследникам своих именитых, наделенных землей родов, предстоит явиться вот на этот вот отбор и продемонстрировать себя во всей красе, дабы не посрамить титулованных предков.

И что я вижу? Сидит и играет произведение из школьной программы, которое с закрытыми глазами исполнит здесь любая и я, в том числе!Какой позор или нет... Скорее полное пренебрежение.

Дается мне, все тут знают, что отбор лишь формальность и победительница давно определена. И отнюдь не таланты здесь сыграли главную роль и не сила одаренности магией. Папино золото и родство с королевой. Вот только чего же тогда де Морбэ и гофмейстерина столь невеселы?

Что-то у них пошло не по плану. Видимо, у принца иное виденье своего брака.

Хмыкнув, я снова поймала на себе задумчивый взгляд Рауля. В руках он крутил свою трость. Кроваво-красный рубин на ее рукоятке необычно ярко светился и притягивал взор.

Вздохнув, сложила руки на груди. Сегодня я сидела совсем одна. Люси хлопотала за сценой. О Рикае так больше ничего не было слышно, а с остальными девушками я не общалась...

Широко зевнув и прикрыв рот рукой, я наблюдала, как высокомерно поднимается по резным ступенькам на сцену участница под номером тринадцать. Моя голова трещала от огромного количества коряво исполненных вальсов и народных песен того или иного графства. Уставший мозг подкинул зловредную мыслишку — если и эта сейчас сядет за рояль, я просто призову свою магию и захлопну крышку, прищемив ей пальцы.Нет... играть она не стала. Запела, зараза...

Вот тому, кто сказал, что у нее есть голос, я бы откусила голову. Высокая, светловолосая графиня в ярком оранжевом платье заунывно выла некую балладу, видимо, что-то из фольклора ее земель.

Дункан тяжело вздохнул и сжал пальцами переносицу. Рауль выглядел куда сдержанней. Он вообще, казалось, и не смотрел на сцену.

Наконец, настала очередь де Морбэ. Эта грымза поднялась и неожиданно бросила на меня победный взгляд. В ответ я зевнула и смекнула — зачем-то ей понадобилось выступить прямо передо мной. Это заинтриговало. Сложив руки на груди, я ждала, чего же она там придумала.Из-за кулис вышла недовольная леди Фамель. Королевский танцмейстер сделала изящный пас рукой, и её инструменты, живенько вспорхнув с пола, заиграли уж очень знакомую мелодию.

Что? У меня бровь приподнялась от изумления. Даже не знала хохотать мне или в обморок валиться.

Наша леди Совершенство изволила при дворе портовые пляски исполнять.

И ведь хватило-то ума! Полагает, что принц оценит? Так он в прошлый раз всё видел.

Растянув губы в счастливой улыбке, я с удовольствием насладилась этим триумфальным позором. Жаль, дворцовых псов не позвали. Они бы с непередаваемым наслаждением, вытянув длинные языки, наблюдали, как бренчат герцогские кости.

Нет, ну де Морбэ старалась. Видно, что репетировала. Но... Не дано ей, и всё тут.

Ко мне тихо подошла Люси и присела рядом.

— Тоже решила сей позор узреть? — шепнула я ей.

— Не без этого, — закивала она. — Её, говорят, сама королева упрашивала не опускаться до деревенских танцев. Но она решила утереть тебе нос и выступить с твоим номером первой.

— Чего? — я непонимающе взглянула на пожилую женщину.

— В одном, Бель, душечка моя, ты права. Во дворце сплошь интриги и даже слуги в этом погрязли по самые уши.

— Рассказывай, — моя улыбка стала ещё шире.

— А мы везде заявили, что ты будешь именно этот танец принцу демонстрировать. Соблазнять его натурой. Не устоит мужик и падет к твоим ногам, идя на поводу у собственной похоти. Ну и весь дворец последние сутки только об этом и жужжал.

— И что де Морбэ? — поинтересовалась, наблюдая, как кое-кто обтягивает подолом платья тощий, костлявый зад.

— А она, как с цепи сорвалась, — Люси тихо захихикала. — Никто не смог её убедить не творить сие непотребство.

— Мда, — я потерла подбородок, — что-то есть захотелось. Супчик да на мозговых косточках...

— Да где там мозг? — Люси довольно потерла руки. — Это ей лично от меня. За все те подлые поступки, которые она здесь совершила. Отбор забудут, но этот танец пятном ляжет на её репутации. «Портовая герцогиня». Узнает ее сноб-отец — такое будет. То-то графиня Алье сидит чернее тучи. Знает, первая под раздачу попадет.

Хмыкнув, я склонила голову набок. Вот у де Морбэ шок будет, когда она увидит моё выступление.

***

Найнела Дергю герцогиня де Морбэ так и не поняла, как жестоко ее проучили. И, казалось бы, кто! Простые слуги. Не зря папа всегда учил меня уважать человека независимо от его положения в обществе и количества золота в закромах столичных банков.

Наблюдая, как отпрыск одной из богатейших семей нашего королевства гордо сходит со сцены, лишь покачала головой. За спиной весело шептались и хихикали кумушки. Да и так было видно по выражению лиц многочисленных приглашенных аристократов на этот отбор, что месть Люси отлично удалась.

Гофмейстерина как-то потерянно оглядывалась и втягивала голову в плечи. Королева поджимала губы, выслушивая что-то от мужа. Выглядел его Величество весьма... прямо весьма недовольно. Принц Дункан, приподняв бровь, явно пытался переварить это представление.А Рауль... А вот лорд дознаватель выглядел донельзя довольным и тихо посмеивался, бросая реплики брату.

— Он знал? — тихо спросила я у Люси.

— Он всегда всё знает, — шепотом ответила она, прекрасно поняв, о ком я спрашиваю.

Картина, что сложилась в моей голове, дала трещину. Я окончательно растерялась и уже совсем не понимала, что к чему.

— Как вы выживаете в этих стенах, Люси? — мне хотелось подскочить и просто потрясти кого-нибудь за грудки от чувства собственной беспомощности и растерянности. — Как вы варитесь во всем этом? Кто друг? Кто враг? Кто на чьей стороне играет?

— Всё просто, Бель, — она обернулась и, словно чувствуя моё состояние, положила руку на мою ладонь, сжимая ее. — Все здесь играют на своей стороне. При дворе выживают не самые богатые, а самые хитрые и умные. Игроки! Здесь нельзя показывать слабость и идти на поводу эмоциям. Нельзя верить словам и ушам. Только доводам собственного ума, — она указала пальцем на свой лоб. — Логика, Бель. Умение обдумывать происходящее и видеть все под разными углами. Да вот такие вот сложные и непонятные слова, но научиться этому нетрудно. Так я воспитывала внука. Помогу и тебе...

— Прости, Люси, — я тяжело вздохнула, — все это не моё. Я не создана для этого, да и ты ведь прекрасно понимаешь, что мне нужно исчезать. Если обман вскроется... — мой голос стал ещё тише.

— А нет обмана, — пожилая женщина склонила голову набок, мягко перебивая меня. — Разве ты ещё не поняла, что являешься виконтессой Лодоса? Да много непонятно, но факт остается фактом. Дочерей было две!

— Но... — её слова меня смутили.

— В вашем приглашении на отбор не стоит имени, леди, — легкая улыбка тронула ее губы. — Приглашали наследницу графства Лодос — её и получили. Остальное — детали.

— Но если вскроется...

— А не вскроется, — её взгляд стал цепким.

— Сегодня вечером я уезжаю, Люси, — мою душу кольнул легкий страх. Уж больно уверенно она говорила.

— Твоё право, девочка моя, — ее голос сделался мягче, — добротную историю твоему исчезновению мы уже придумали. Сплетни разнесем. Лорд дознаватель сделал вам предложение. Испугавшись, вы не придумали ничего лучше, как сбежать под крыло своей матушки. Что взять с наивной девушки, не знавшей мужского внимания?!

— Хм... — я недовольно взглянула в сторону Рауля, — а может, мне кто другой предложение сделает?

— Не вредничай, дитя. Только граф Хелиодоро подходит на роль искусителя. Но мы отвлеклись. Выносят ваш столик. Сейчас будут объявлять номер.

И действительно на сцену вышел герольд и громко объявил моё имя. Вслед вынесли красивый шахматный стол, выполненный из белого дерева, и два удобных стула с высокой спинкой. Обернувшись, я заметила, как вытянулись лица и у де Морбэ, и у графини Алье, и у королевы. Последняя, так кажется, и вовсе побелела под пристальным злым взглядом своего супруга. Дается мне, и он не смог скрыть эмоции, давая повод для сплетен.

Сделав глубокий вдох, я поднялась по ступенькам и, встав у столика, отвесила присутствующим зрителям легкий поклон. Открыв изящную коробочку для хранения шахматных фигур, достала черную королеву и покрутила в руках.

— Мой...— начала было я, но осеклась, чуть не сказав отец. Мысленно дав себе затрещину, собралась и продолжила. — Моя матушка рано отдала меня в школу. Там были замечательные учителя. Они учили нас этикету, ораторскому искусству, домоведению. В нас вкладывали всё то, что должна знать молодая леди. Вышивание, игра на фортепиано, пение. Плясать портовые танцы, правда, не учили, но, видимо, у герцогини де Морбэ были особенные места учебы, — не удержалась и съязвила. Чего уж, натура лезла вперёд. Мило улыбнувшись раскрасневшейся девице, подняла фигуру королевы выше. — Среди основных занятий были и факультативы по увлечениям. Именно там я узнала про шахматы. Не просто игра, а битва умов. Не партия, а сражение, где ты можешь быть пешкой, ладьей, конем или королевой. Всё в твоих руках. Шахматы не любят спешки. Победу одерживают стратеги. В них плетутся интриги, и вы никогда не знаете, о чем думает ваш соперник. Именно игру в шахматы я хочу продемонстрировать вам сегодня.

Улыбнувшись, кивнула слугам, и они вынесли на сцену вертикальную доску, на которой для всех будут дублировать ходы мои и моего соперника.

— Я очень надеюсь, что вы насладитесь партией не меньше чем я. Но хотелось бы спросить, кто готов стать моим соперником?

Я не успела договорить, как поднялся Рауль.

Такое я не предполагала. Ведь он всегда только наблюдал, сидя рядом с принцем.

На мгновение растерявшись, в надежде обвела взглядом зал, но все сидели на своих местах.

— Я с удовольствием сыграю с вами, леди Гимера, — Рауль не спеша, опираясь на трость, взошел на сцену.

— Нет, — шепнула, отворачиваясь от зала, — только не вы.

— Почему же? — его голос звучал тихо. — Предлагаю ещё одно пари.

— Какое? — процедила через натянутую улыбку.

— Ставлю трость. Выиграешь — она твоя.

— А от меня чего вы ждете?

— Если выиграю я, — Рауль улыбнулся, — ты согласишься стать моей женой. И, Бель, другого соперника сегодня у тебя уже не будет. Лучше соглашайся.

— Ненавижу... — простонала я в сердцах.

— Зато я люблю, — обойдя столик, он отодвинул мне стул, в который я вынужденно рухнула мешком.

Допрыгалась! Это же надо было саму себя в такую ловушку загнать. Теперь или победа, или брак.

От последней мысли меня аж дрожь пробрала.

***

Ещё никогда я так не боялась проиграть. Словно это была не простая партия в шахматы, а бой не на жизнь, а насмерть. Рауль же выглядел расслабленно и особенно не задумывался над ходами. Положив на стол трость, он лениво рассматривал меня, чем раздражал неимоверно.

С какой-то дрожью внутри я подняла своего коня и взяла его пешку. Но при этом не могла оторвать взгляд от доски. Как будто, если я отвернусь — фигуры начнут двигаться самостоятельно.

— Ты такая серьезная, Бель, — тихо произнес его светлость. — Так не похоже на тебя обычную.

— Вы не знаете меня, граф, — проворчала в ответ, намекая на слишком короткое знакомство. — И не вам судить, какая я настоящая.

— Ты заблуждаешься, — он протянул руку и походил пешкой, словно подставляя её под мой удар. — Знаешь, иногда победа становится не важна. Ты ведь хочешь эту трость. Скажи почему?

— С чего вы взяли? — Я нервно скомкала вспотевшей ладонью подол платья, пытаясь просчитать его ходы.

Какую игру он ведет? Слишком всё просто выглядело на доске. Легко. И это настораживало до дрожи в коленях.

— Та первая наша партия. Я хорошо ее помню. Ты, не задумываясь, потребовала её в случае выигрыша, — спокойно пояснил он. — Зачем тебе она?

— Нравится! — Я приподняла бровь. — Рубин-накопитель — хороший трофей. Вы не находите?

— Трофей?! — он почесал подбородок. — Никогда не рассматривал его с этой точки зрения.

— Не лукавьте! — Не выдержала я и попыталась поймать его на лжи. — Во всех спорах вы всегда ставите свою трость на кон, лорд дознаватель. Вам известно, что она желанна для многих. Камни, способные оттягивать на себя излишек магии, ценные.

— Откуда же тебе известно это? — Он странно улыбнулся, словно не я его, а он меня подловить пытается. — Откуда знаешь, что я ставлю на кон во время споров?

Ой! Приподняв бровь, я замерла. Вот так «упс». Мой взгляд заметался по залу и остановился на Люси.

— Слуги рассказали, — брякнула первое, что в голову пришло. — Они много о вас знают.

— О да, — Рауль тихо рассмеялся и проследил, чтобы его ход отобразил на большой доске пожилой слуга. — Ваша компаньонка действительно слишком уж осведомлена обо мне. Даже больше, чем мне хотелось бы.

Эту его реплику я проигнорировала. Облизнув губы, сделала ход черной ладьей, так и не забрав пешку, которую Рауль попытался мне скормить.

— Недоверие, — прокомментировал он мой ход. — Мне жаль, что ты увидела эту часть моей работы, Бель... Самую худшую и грязную ее сторону...

— Я ничего не видела и не слышала! — Резким шепотом оборвала его речь. — Ваши дела и этот отбор в целом более меня не касается. Моё дело — доиграть партию и спокойно вернуться домой, граф. А вы тут и дальше копошитесь в своих грязных интригах.

— Бель...

— Леди Гимера, — ворчливо перебила его, стараясь не повышать голос. — Для вас я никогда не стану Бель.

Поджав губы, он медленно моргнул, словно справляясь с гневом и не давая прорваться чувствам наружу.

— Я заигрался, — выдохнул он после непродолжительной паузы. — Но все исправлю, Бель.

— Не стоит, граф. У нас с вами все равно не было бы общего будущего. Никогда!

Я улыбнулась и тут же нарвалась на его жесткий взгляд.

— Ты прекрасна в своей невинности, Бель, — этот несносный мужчина будто специально теперь делал акцент на моем имени.

Я медленно закипала как чайник. Разве что кипяток из-под крышечки еще плескаться не начал, но пар из носика уже валил во всю.

Рауль, приподняв уголки губ, снова походил своей пешкой, подставляя её под другую мою фигуру на доске. Кивком головы, он приказал слуге продублировать свой ход для присутствующих.

— Что она вам сделала? — я не выдержала и съехидничала. — Вы так жаждете подвести эту пешку под казнь?

— Ну почему же, — он пожал плечами, — у каждого из нас своя игра. Своя стратегия, цели и способы достичь победы.

— О ваших способах я осведомлена, — не удержалась и снова поддела его словесно. — Будете с братом и жену его делить?

Сказала и пожалела о своей несдержанности. Вот зачем я лезу, куда не стоило бы? Кто меня за язык дергает?

— Я жестоко обидел тебя, — он шумно выдохнул. — И готов поклясться, что более такого не повторится. Только прости меня, Бель. И я никогда даже повода не дам усомниться в моих чувствах.

В душе что-то дрогнуло от его слов. Сердце забилось как бешеное. И я готова была поверить во все это. Готова и простить, и забыть, и сказать, как люблю...

Но поборов в себе эту минутную слабость, я срубила его пешку и опрокинула ее на стол.

Рауль прикрыл глаза, словно это я его сейчас казнила.

На скулах мужчины заходили желваки.

Слуга, прекрасно понимая, что за столом непростая партия разыгрывается, отошел от нас на шаг и не спешил убирать с большой доски поверженную фигуру. Как будто я сейчас возьму и переиграю свой ход.

— Не бывает безвыходных ситуаций, — пробормотал Рауль, скорее самому себе, чем мне. — Все можно исправить. Всегда есть возможности... Всегда...

— Да просто на будущее вам, граф: не стоит, рассказывая о любви одной, за её спиной нырять в постель к другой. И не будет никаких безвыходных ситуаций...

— Не приписывай мне того, чего не было, — прошипел он зло.Кажется, у кого-то всё же сдали нервы.

— Ой, ваша светлость, ну спасибо, что вы её прямо там не разложили на траве.

— Да и пальцем бы не прикоснулся, — в его глазах появилось темное пламя.

Магия лорда дознавателя рвалась в бой.

— Губами зато касался, — снова уличила его в неискренности.

— Одно короткое касание! — прошипел он глухим шепотом. — И то потому что иначе проклятие не наложить было. Это была вынужденная необходимость!

— Лорд, — тихо пробормотал слуга, — простите мне мою дерзость, но не столь эмоционально. Люди начинают понимать, что вы не стратегию обсуждаете, а личное.

— Ману, ну хоть ты скажи этой упрямице, — неожиданно простонал Рауль, расписываясь в своей беспомощности.

— Не могу, ваша светлость, — пожилой слуга все же убрал пешку с игрового поля. — Я всецело на стороне вашей невесты.

— Я не его невеста! — вот теперь эмоции прорвались у меня.

— Конечно, леди Гимера, — пожилой мужчина закивал. — Я про другую невесту лорда Хелиодоро.

— А, ну да, — я улыбнулась. — Вы же несвободны, граф.

Он моргнул, приподнял бровь. Взглянул на слугу, на меня и просиял, да так счастливо, что меня дрожью с головы до ног пробрало.

Мельком оглянувшись, сообразила — все смотрят на нас разинув рты и силятся хоть что-то расслышать в нашей тихой беседе.

— А может, и у тебя есть жених? — Рауль хитро прищурился.

— Есть! — зачем-то соврала я. Хотя, почему соврала? Папенька же кого-то желал мне презентовать. — И, кажется, граф, после знакомства с вами я точно скажу ему «да». Он вдруг стал мне весьма интересен.

— Хорошо, — Рауль прищурился еще больше и склонил голову набок. — Я меняю условия. Если проиграю — вы говорите вашему таинственному жениху «да» и выходите замуж за него.

— Что за бред... — я на мгновение даже оторопела.

— Если выиграю — ваше «да» достанется мне, — жестко произнес лорд дознаватель. — Проиграю — вы выходите за вашего жениха.

— Это смешно! — я сложила руки на груди.

— Лорд Хелиодоро, — неожиданно подал голос король. — У вас там всё хорошо?

— Конечно, ваше Величество, — процедил не очень учтиво Рауль.

— В таком случае хочу заметить, что твоя тьма немного не в тебе, — продолжил король.

Дункан при этом тихо смеялся в кулак.

Моргнув, я чуть наклонилась и взглянула на пол. Вся сцена была окутана черным туманом.

— Граф? — приподняв бровь перевела взгляд на Рауля.

— Соглашайся, Бель, или я, или он.

Ну что же терять мне было особо нечего. Все равно после такой моей выходки с отбором папенька таки заставит меня и познакомиться с женихом, и обручиться. Так что...

— Да, — я кивнула. — Если вы проиграете — моё «да» достанется жениху, на которого укажет мне родитель.

Я улыбалась ровно до того момента, когда Рауль, весьма зло хмыкнув, просто пальцем уронил на стол своего короля.

— Я сдаюсь, Бель, и да... Я признаю свое поражение!

С этими словами он поднялся и протянул мне трость. Ничего не понимая, я зачем-то взяла её. А после ошарашенно наблюдала, как граф и вовсе покинул не только сцену, но и зал, оставляя за собой черный туман магии.

И как это все понимать?

***

Разбирая гардеробный шкаф, я скидывала платья на кровать, сама не понимая, зачем это делаю. Какое мне дело до чужой одежды? Собрать и отправить в треклятый Лодос к этой мамаше, которую я в глаза не видела и видеть не желала. Но не о родителях были все мысли.

О нет, совсем не о них...

Рауль гад Хелиодоро!

Как он посмел вот так отказаться от меня?

Мерзавец!

Подонок!

Изменщик!

Ещё никто меня не бросал! Никогда! Да как он мог?!

Что стоило немножечко поумалять меня о прощении? Подарок подарить? В шахматы поддаться! Сказать, какая я великолепная! А он...Я бросила на кровать очередное платье...

Какой мерзавец!

В комнату постучали, но я сделала вид, что ничего не слышу. Звук повторился, и не успела я выдать гневную тираду, как в проеме появилась Люси. Оценив обстановку, она неторопливо вошла.

— Всё-таки сбегаешь? — на лице пожилой женщины появилось задумчивое выражение. — Вещи с собой забираешь?

— Нет — фыркнула я, — их нужно будет отправить той вертихвостке, что крутила задом перед отцом и королем одновременно.

— Вашей матушке? — Люси приподняла седую бровь.

— Нет у меня матушки и никогда не будет. Есть лишь любимый отец, который меня растил словно я принцесса.

— При этом оставив вашу сестру матери, — её слова оказались неожиданными.

Вздрогнув, я поморщилась, словно меня в сердце укололи.

— Я знаю своего отца, Люси, и верю, что и Мирабель он никогда не оставлял. Многое мне, конечно, ещё не понятно. Все ответы на свои вопросы получу дома от него. Но сначала мне нужно добраться на родную улицу в родной коттедж, окруженный яблонями.

— Тогда, милая, зачем же ты свалила всё в кучу? — она указала на кровать.

— Потому что мне нужно чем-то занять себя до позднего вечера, — призналась и, выдохнув, села на небольшой стульчик рядом со столом у окна. — Не хочу ни о чем думать. Почему время тянется так долго?

Пожилая женщина поправила белый фартучек, повязанный поверх темного платья, и, подняв с пола цветной шарфик, бросила его в общую кучу. Покрутившись, она заглянула в практический пустой шкаф и, покачав головой, подошла ко мне. Выдвинув второй стул, присела.

В комнате повисло молчание.

У меня было ощущение, что чему-то приходит конец. Закрывается некая важная глава моей жизни. Что завтра будет уже иным. Подумать только, я прожила во дворце не так уж и много, а ощущение будто жизнь здесь прошла.

Странно и необычно, а ещё чуточку грустно.

— Все будет хорошо, Бель, — тихо произнесла Люси, как будто зная, что я чувствую.

— Не будет, — я покачала головой. — Я ведь правда в него влюбилась. Сама не поняла, как. Вот он стоит в сторожке привратников и смотрит на меня с улыбкой. Идет за нами по коридору и делает вид, что тоже увидел что-то интересное в окне, — уголки моих губ приподнялись. — Я танцую с ним на занятиях танцмейстера. Ему больно, я это вижу, но он делает вид, что это не так. Его руки такие теплые, Люси, а в глазах смешинки. А ещё нежность. На меня никто так никогда не смотрел. И вряд ли уже когда-нибудь посмотрит. Наша первая партия в шахматы и... поцелуй. Мой первый настоящий поцелуй. Мне в тот момент так хотелось сказать ему "да". Но как я могла через обман?! Я ведь не Мирабель Гимера, а Анабель Лакруа. Всё изначально было построено на лжи. И обманывал не только он, но и я, выдавая себя за другую. — Люси внимательно слушала меня, не перебивая, а я так хотела выплеснуть всю ту боль, что не давала покоя. — Я не знала, что будет так больно. Что простое, казалось бы, увлечение перерастет в нечто большее. Как мне жить с этим дальше, Люси?

— Почему же ты его не простила? — на её лице было столько неподдельного соучастия. — Почему не призналась в своих чувствах? Он проклятийник, девочка. Порой им приходится касаться тех, на кого они насылают свои чары. Проклятье на действие — прикосновения к рукам или даже ногам, если магу нужно, чтобы жертва привела его куда надо. Прикосновения губами — чтобы ему все рассказали без утайки. Я понимаю, как это выглядело со стороны.

— Да, он касался её губами, — я неприлично шмыгнула носом.

— Выведывал её тайны, — закивала Люси. — Прости его и прими.

— Ты не понимаешь, милая, я Анабель Лакруа, — сжав ладони в кулак, была вынуждена признаться: — Я лгунья, Люси! Я! Кем бы ни был в прошлом мой отец, но сейчас он — Ночной король. Хозяин самых неприличных и злачных заведений столицы. Король воров. А я — Леди Лиса. И последнее, что я сделала перед тем, как попасть сюда — своровала часы у капитана городской гвардейской службы. Как вам такая невеста? Представляю, что обо мне подумает Рауль, когда узнает... Вернее, если узнает.

— О боги, дитя, — Люси нахмурилась, — зачем же тебе понадобились часы этого усатого проходимца?

Я тихо засмеялась. Да уж действительно усатый проходимец, иначе и не назовешь.

— Папа затеял разговор. Серьезный. О браке и женихе, — вздохнув, призналась и в этом. — Хотел, чтобы я познакомилась с тем мужчиной, что он выбрал для меня. Он уже сказал ему "да"! Без моего ведома. Не поговорив, не спросив, а хочу ли я замуж. А готова ли?

— И кто же он? — Люси взяла мою ладонь в свою и сжала.

— Не знаю, родная, не знаю, — мне было так стыдно сейчас. — Я не стала дослушивать его. Заявила, что стану самой разыскиваемой воровкой всех королевств и направилась прямиком к капитану. У него наверняка есть дело на меня. Хотела посмотреть, какой толщины там уже папка с бумагами про мои подвиги. А он застал меня в своем кабинете и, только представь, — я возмущено всплеснула свободной рукой. — Вместо того чтобы арестовать, он мне стал делать непристойные предложения и лезть целоваться. Любовницы ему не хватает, видите ли. Прыщ усатый!

— А ты чего? — Люси грозно свела брови на переносице, чем немного напомнила мне Рауля. У него была такая же привычка.

— А я возьми да и укради его часы, ну и пинок отвесила, как раз по его помпончикам промеж ног.

— Боги, — Люси покачала головой, — какой брак, если ты ещё дитя дитем. Хотя если муж старше и влюблен, то на руках носить будет и баловать. Что же, тоже неплохо...

— Я изменилась, Люси, — мой голос упал до шепота. — Меня словно во взрослую жизнь пинком вытолкали. Теперь мне и самой кажется, так нелепо кому-то что-то доказывать. Пакостить в портах и изводить гвардейцев. Мне стоило выслушать папеньку и хотя бы узнать имя своего жениха. Взрослые люди себя не ведут столь взбалмошно, как вела я.

— Ох, милая, ты очень удивишься, узнав, как порой глупо ведут себя, казалось бы, умнейшие. Взять хотя бы внука моего. Сильный, смелый умный... а как дело касается его сердца — ну дурак дураком. Сегодня выпроваживаю его в дом невесты. Он боится, что она его никогда не простит, потому что не любит. Потому что не нужен. Считает, что она просто играет с его чувствами, а он сгорает от любви. И смелые порой бывают трусами.

— Жаль, у Рауля Хелиодоро нет такой бабушки, — я улыбнулась.

— Отчего же... Но ладно. Через час стемнеет и тебе нужно будет выбираться из замка. Я провожу тебя и сама посажу в карету.

— Мне будет тебя не хватать, Люси, — призналась я.

— Это вряд ли, — она открыто улыбнулась. — Ты ведь помнишь, что этот дворец населяют одни хитрецы и интриганы... Еще встретимся, девочка моя. Не вешай нос. Все будет хорошо...

... И правда.

Через каких-то полтора часа я уже катилась по темным улочкам столицы в сторону дома.

И плакала, не потому что боялась — папа накажет. А потому что больше никогда не смогу полюбить так, как полюбила Рауля Хелиодоро. Как жить дальше с этой дырой в душе, просто не понимала.