Глава 11

Спустя полчаса мы с Хольмом покинули лесное пристанище. Дом, перед которым нас выкинул портал, скорее походил на замок. Высокий, в три этажа, с башенками и широкой парадной лестницей, он выглядел удивительно ухоженным и уютным. Вокруг кованой ограды, насколько хватало взгляда, простирались поля, между ними вилась выложенная булыжником дорога, а вдалеке виднелись красные черепичные крыши небольшого городка.

— Бромс, — ответил на мой безмолвный вопрос Хольм.

— Уверены, что ваши друзья не против меня приютить?

— Даже не сомневайтесь. Все будет хорошо, — твердо произнес Лукас и взял меня за руку таким собственническим жестом, что я только хмыкнула. Поди разбери, что в голове у этого несносного оборотня! — Идем, — толкая створку ворот, сказал Хольм и повел меня к дому.

Правда, не успели мы подняться по ступеням, как высокие двери распахнулись, и нам навстречу вышла девушка, лицо которой показалось мне смутно знакомым. Ну конечно. Это же та блондинка из кабинета Каллемана.

— Лукас! Наконец-то, я уже начала беспокоиться, — воскликнула она и улыбнулась, отчего в ее глазах появился мягкий свет, озаривший все вокруг.

И даже пасмурное утро стало казаться не таким хмурым.

— Эви, познакомься, это леди Изабелла Бернстоф. Леди Изабелла — леди Эвелин Каллеман, — быстро представил нас друг другу Хольм, все еще не выпуская моей руки.

— Очень приятно, — разглядывая новую знакомую, кивнула я, и незаметно выдернула ладонь из крепкого захвата оборотня. Слишком уж нескромные желания будили его прикосновения.

— И я очень рада познакомиться. Лукас так много о вас рассказывал, — ответила Эвелин.

Она посмотрела на Хольма, и в ее глазах мелькнуло странное выражение. Казалось, леди Каллеман чем-то озадачена. Интересно, что именно рассказывал обо мне Лукас? Вряд ли что-то хорошее.

— Ну, что же мы стоим? Проходите в дом, — спохватилась Эвелин, и в этот момент двери снова распахнулись, и на пороге появилось странное существо. Высокое, темно-красного цвета, сделанное то ли из глины, то ли из какого-то неизвестного материала, оно было одето в ливрею дворецкого и держалось с таким достоинством, что куда там тетушкиному Петерсону!

Я с удивлением смотрела на необычного слугу, а тот доброжелательно глядел на меня круглыми, похожими на черные пуговицы глазами, и мне казалось, что он видит меня насквозь.

— Лорд Хольм, леди Бернстоф, добро пожаловать в Бронен, — проскрипел глиняный дворецкий, и повернулся к Эвелин. — Миледи, на улице прохладно, не стойте на лестнице, замерзнете и простынете. Милорд будет переживать, — в скрежещущем голосе послышалась забота.

— Не волнуйся, Торбен, мы уже заходим.

Эвелин снова улыбнулась, пропустила нас в дом и вошла следом.

— Торбен, проводи леди Бернстоф в ее покои и позови Кайлу, пусть поможет, — тихо сказала она дворецкому.

— Да, миледи, — с достоинством поклонился тот и повернулся ко мне. — Прошу, леди Бернстоф.

Глиняная рука указала в сторону лестницы.

Я с сомнением посмотрела на высоченные пролеты, но не успела даже подумать, каким образом смогу их преодолеть, как Хольм в одну секунду оказался рядом, подхватил меня на руки и решительно двинулся вперед.

— Я справлюсь, — попыталась я вернуть самостоятельность, но волк словно не слышал. В его глазах появился упрямый блеск, губы плотно сжались, и Хольм припустил быстрее.

— В сиреневую гостевую, Лукас, — раздался за нашими спинами звонкий голос Эвелин.

Оборотень только кивнул, и устремился наверх.

— Это было необязательно, — заявила я ему, когда мы оказались в красивых покоях с нежно-сиреневыми шелковыми обоями и изящной белой мебелью. — Поставьте меня на ноги, я вполне могу передвигаться самостоятельно.

— Лучше не рисковать, — сумрачно ответил Хольм и нахмурился.

Надо же, какая забота! Пытается искупить вину? В душе шевельнулась злость. Не нужна мне такая вынужденная доброта.

— Лорд Хольм, я благодарна вам за помощь, но давайте договоримся — вы мне ничего не должны. И не нужно вести себя так, словно вы обязаны мне помогать. Это лишнее.

— Лишнее? — усмехнулся Лукас, но эта усмешка больше походила на оскал. — Значит, надо было наблюдать, как вы взбираетесь по лестнице и ждать, когда вы упадете и свернете себе шею?

— А вы уверены, что именно так все и было бы?

— Проклятье! В следующий раз я и пальцем не пошевелю, чтобы вам помочь!

В желтых глазах полыхнул гнев.

— Можете сколько угодно доказывать свою самостоятельность! — рыкнул Хольм, и рванул к выходу. — Приятного отдыха, миледи.

Оборотень добавил что-то еще на непонятном языке и выскочил из комнаты, едва не сбив с ног замершего на пороге Торбена.

— Лорд Хольм, — проскрипел дворецкий, но Лукас его даже не заметил.

Он снова выругался, рванул прочь, будто за ним черти неслись, и спустя секунду исчез в полутьме коридора.

— Миледи.

Пока я наблюдала за бегством оборотня, из-за спины дворецкого появилась симпатичная рыженькая девушка в красивом форменном платье.

— Меня зовут Кайла, — представилась она, и пояснила: — Я буду вашей горничной.

И тут же окружила меня такой деятельной заботой, что не успела я и оглянуться, как уже приняла душ, переоделась в красивое платье и позавтракала восхитительными сдобными булочками и кофе. Настоящим, непередаваемо-вкусным кофе! А после завтрака спустилась вниз в гостиную, где обнаружила беседующих Эвелин Каллеман и Хольма.

— Леди Изабелла, а мы как раз обсуждаем события в Баркли, — встретила мое появление Эвелин.

Она повернулась ко мне и указала рукой на свободное кресло.

— Присоединяйтесь. Я сообщила Эрику, что вы здесь, он скоро будет.

А Эрик у нас, как я понимаю, это глава полиции Каллеман. Интересные у Лукаса друзья. Я искоса посмотрела на Хольма и наткнулась на внимательный, настороженный взгляд. Казалось, оборотень пытается понять, что у меня на уме.

— О, а вот и он, — посмотрев на двери гостиной, воскликнула Эвелин, и я увидела вошедшего в комнату мужчину.

С нашей последней встречи он нисколько не изменился. Та же суровая внешность, те же черные колдовские глаза, та же аура власти.

— Дорогой, ты помнишь леди Изабеллу?

Эвелин улыбнулась мужу, и тот едва заметно улыбнулся в ответ, но его посветлевшие глаза сказали все, что глава полиции и хотел бы, но не мог скрыть. То, как он смотрел на жену, как она смотрела на него, какая незримая связь ощущалась между нежной, похожей на хрупкий цветок Эвелин, и ее суровым на вид мужем, заставляло признать, что эти двое удивительно подходят друг другу. Мне даже по-хорошему завидно стало. И взгляд сам собой переместился на Лукаса. Интересно, кого он найдет себе в пару? Сердце неприятно заныло. Ишь, благостный какой. Развалился вальяжно, словно он у себя дома, а не в гостях. Хотя, судя по тому, что я успела увидеть, Хольм тут, похоже, завсегдатай.

— Эрик, ты долго, — протянул Лукас, поднимаясь и заключая друга в объятия.

— Все благодаря твоему бесценному Давенпорту, — хмыкнул Каллеман. — Вцепился, как клещ. Леди Бернстоф,— мне достался короткий поклон, и глава полиции повернулся к жене. — Эви, позвони лорду Броуну, он снова все напутал с поставками, — сказал он, бросив на стол кожаную папку.

— Я так и знала, — покачала головой Эвелин. — Лорд Броун — хуже ребенка, ничего нельзя доверить. Наверное, наш Андер в свои пять и то лучше разобрался бы в бумагах.

Она усмехнулась и направилась к стоящему на небольшом столике переговорному устройству, а я посмотрела на то, как плавно она двигается, как красиво облегает ее талию пышное голубое платье, обвела глазами изящную, уютную гостиную, и поймала себя на мысли, что в доме Каллеманов удивительно легко дышится. Не знаю, в чем тут было дело. То ли в хозяйке, то ли в самой атмосфере старинного имения, то ли в благожелательных улыбках слуг и в ощущении счастья, заполняющего все вокруг.

— Значит, Рэн был в управлении? — вырвал меня из размышлений голос Хольма.

Оборотень вернулся на свое место, а Каллеман расположился напротив, на диване.

— Да, — хозяин дома достал из кармана портсигар и зажигалку и положил их на небольшой инкрустированный столик. — Давенпорт рвет и мечет, требует найти леди Бернстоф.

— А что же безопасники? Почему он не подключил своих?

— Нортон отказал. Заявил, что происшествие слишком незначительное, и он не видит необходимости отрывать людей от настоящего дела ради поиска сбежавшей юной леди.

— Значит, о покушении никто не знает. Что ж, нам это только на руку, — задумчиво протянул Хольм. — Не хотелось бы привлекать внимание департамента.

— Подождите, вы что, так и собираетесь скрывать от лорда Давенпорта, что со мной все в порядке? — не выдержала я.

— Нет. Я обязательно все объясню Рэну, но позже, — ответил Хольм. — Сейчас мы должны решить, что делать, и как найти преступников.

— Лорд Броун, я вам еще раз говорю, накладные на эйселион лежат в папке номер двадцать восемь. А на розиум — в четырнадцатой. Успокойтесь, и посмотрите внимательнее, — донесся до меня негромкий голос Эвелин. — Да, я понимаю, что не предупредила о своей отлучке и спутала вам все планы, но, уверена, вы справитесь.

Эвелин понизила голос и отвернулась к окну, а я посмотрела на сидящих напротив мужчин.

— Леди Изабелла, поверьте, вам не стоит волноваться. Мы обязательно сообщим вашему опекуну о том, где вы. Но позже. А пока вы побудете у нас в гостях и отдохнете, — подтвердил слова оборотня Каллеман.

Ага. Значит, сиди, девочка, и жди, пока взрослые дяди все за тебя решат.

— Лорд Каллеман, я благодарна вам за гостеприимство, но мое место не здесь, — я твердо посмотрела на главу полиции. — Я должна вернуться в особняк. Уверена, только там кроются ответы на все вопросы.

— Это невозможно, — резко сказал Хольм.

— Леди Бернстоф, вы понимаете, что убийца не остановится?

Каллеман чуть подался вперед и посмотрел на меня вновь потемневшими глазами.

— Понимаю. Но, сидя здесь, проблему не решить. Я должна вернуться в особняк.

— Вы что-то знаете.

Каллеман откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня задумчивым взглядом.

— Рассказывайте, — после короткой паузы приказал глава полиции.

Я уставилась на него, взвешивая за и против. Можно ли доверять Каллеману? Можно ли вообще хоть кому-то рассказывать о тех видениях, что меня посещают? И о призраках, которых я видела? Или меня снова объявят сумасшедшей?

Хотя, с другой стороны, мне будет сложно раскрыть семейные тайны Бернстофов в одиночку, и от помощи профессионалов лучше не отказываться.

Каллеман понимающе усмехнулся. Видимо, для него не стали секретом мои сомнения.

— Вы помните, как упали с лестницы? — задал он вопрос, которого я не ждала. — Вас кто-то толкнул?

И что ответить? Правду? Но так я себя точно выдам. Притворяться, что ничего не помню? Уверена, этот маг уже успел что-то почувствовать. Не удивлюсь, если он и мысли читать умеет.

— Леди Изабелла, вам не нужно бояться. В этом доме никто не причинит вам вреда, — сказала незаметно вернувшаяся Эвелин, и в ее голосе я расслышала сочувствие.

Как ни странно, оно не показалось мне обидным.

— Меня никто не толкал. Я просто поскользнулась и упала, — решившись, ответила Каллеману и заметила боковым зрением, как дернулся Хольм.

— Значит, вы вспомнили прошлое? — спросил он.

— Только пару эпизодов. То, что предшествовало падению.

— А невидимка, который пытался вас задушить, — в глазах Каллемана загорелись красные огоньки. — Вы уверены, что не сталкивались с ним раньше?

Браво, лорд Каллеман! Правильные вопросы задаете. Вашей интуиции можно только позавидовать. Я с невольным уважением посмотрела на главу полиции.

— Леди Бернстоф?

— Нет.

Пауза перед моим ответом была совсем короткой, но Каллеман ее заметил, и его глаза опасно блеснули.

— Уверены?

— Да.

— Что ж, хорошо. А почему вы думаете, что все ответы нужно искать в особняке?

Я посмотрела на Каллемана, потом — на Эвелин, увидела ее наполненный добротой и сочувствием взгляд и решилась.

— Мне снятся сны. В них я вижу события прошлого. И тот давний пожар, и разговор отца и леди Летиции, и… призраков.

И я подробно рассказала свои видения.

Каллеман слушал, не перебивая. А когда я закончила, он коротко посмотрел на примолкшего Хольма и вернулся ко мне.

— Что ж, думаю, вы правы. Ответы нужно искать в особняке. Вот только одной вам туда нельзя. Лукас, ты можешь подстраховать леди Бернстоф?

— Нет, не нужно, — быстро сказала я, не давая Хольму ответить. — Я справлюсь сама.

— Исключено, — буркнул Лукас.

Я видела, что он не горит желанием снова оставаться со мной наедине в одном доме, но упрямая волчья натура не позволяет ему отступить. Видимо, Лукас решил во что бы то ни стало искупить вину. Только это он зря. Не нужна мне такая вынужденная помощь. И вообще, чего он ко мне привязался? Пусть ищет свою единственную и неповторимую.

— Уверена, лорд Давенпорт не откажется мне помочь, — решительно сказала я.

— Даже не думайте, — рыкнул Хольм, и на его щеках заходили желваки, а в лице отчетливо проступили волчьи черты.

Каллеман с женой незаметно переглянулись.

— Я останусь в особняке столько, сколько понадобится. Тем более что мои поиски еще не окончены.

— Кстати, насчет артенида, — Каллеман пристально посмотрел на меня и спросил: — Вы говорите, что призраки показали вам резак, и потребовали завершить фигурку?

— Ну да. Они настаивали.

— Много их было?

— Примерно пятнадцать. Может, больше, не помню.

— А после этого вы их видели?

— Нет. Как думаете, что все это значит?

— Боюсь, без Давенпорта нам не обойтись, — посмотрев на Хольма, ответил Каллеман.

Лукас поморщился, но промолчал, а Эвелин одарила оборотня задумчивым взглядом и перевела его на меня.

— Ладно, я позову Рэна, — неохотно сказал Хольм и поднялся. — Но не ждите, что он будет настроен благодушно.

* * *

Что ж, Лукас оказался прав. Появившийся Давенпорт был настроен далеко не благодушно. Да что там? Он был по-настоящему зол, но при этом оставался верен себе.

Я даже не представляла, что можно устроить настоящий скандал с таким ледяным лицом, и ни на тон не повышая голос. Рэндальф цедил слова, а мне казалось, что где-то неподалеку сталкиваются огромные льдины. В комнате даже арктическим холодом повеяло.

Поначалу Лукас еще пытался объясниться и успокоить друга, но потом понял, что это бесполезно, и замолчал.

Наконец, когда Давенпорт убедился в том, что все присутствующие, а особенно мы с Хольмом, прониклись осознанием своей вины, он замолчал, и в разговор вступил Каллеман. Хозяин дома четко и без эмоций обрисовал суть дела, а потом попросил Давенпорта рассказать все, что ему известно о даре Бернстофов.

И вот тут нас всех ждал неприятный сюрприз, потому что никаких знаний о призраках у Рэндальфа не оказалось.

— Но неужели тетушка не говорила вам о том, что в доме полно привидений? — недоверчиво спросила я.

— Нет, — нахмурился Давенпорт. — К тому же, я и сейчас не уверен, что они там есть. После того, как слуги начали болтать о призраках, я лично проверил особняк вместе с лучшим специалистом департамента, и могу утверждать, что там нет эманаций смерти.

— Но я их видела! Сама, своими собственными глазами. И не нужно убеждать меня в том, что я сумасшедшая.

Я возмущенно уставилась на Давенпорта. Ну почему он такой упрямый? И почему мне не верит?

— Успокойтесь, леди Изабелла. Никто не считает вас сумасшедшей, — негромко вмешался Каллеман. Он достал портсигар и щелкнул зажигалкой, прикуривая сигарету. — Скорее всего, то, что вы видите, не имеет отношения к смерти. Думаю, это нечто другое.

По комнате поплыл терпкий дым. Каллеман отложил зажигалку и закинул ногу на ногу.

— И что же? — высокомерно спросил Давенпорт.

— То, что артефакторы называют аллюцио гобинус. Сущности родовых товосов, которые мастера помещают в артенид.

В комнате стало тихо.

— Но откуда они взялись в доме? — обдумав слова Каллемана, спросила я, и до меня дошло. — Подождите, получается, те незаконченные фигурки... Это незавершенные артениды, сущности которых так и не обрели пристанище?

— Скорее всего, — ответил Каллеман. — Но это лишь предположение и, разумеется, оно нуждается в проверке.

— А тот невидимка, что пытался меня убить? Он тоже сущность? Или человек?

Я вспомнила бестелесные руки, сжимающие мою шею, холод, окативший тело, страх. И тут же перед глазами возник вчерашний сон. Белла тоже говорила что-то о страшном невидимке. Как узнать, кто он, и за что так ненавидит Изабеллу?

— Пока трудно сказать. Нужно как следует осмотреть дом, уверен, нам многое удастся выяснить, — спокойно произнес Каллеман.

— Не забывайте, что в Изабеллу стреляли, — хмуро заметил Давенпорт. — И это был человек из плоти и крови, а не какой-то бестелесный дух.

— И мы обязательно его найдем, — спокойно сказал Каллеман. — Но и с особняком необходимо разобраться.

Глава полиции обвел взглядом всех присутствующих и остановился на Давенпорте.

— Я могу рассчитывать на ваше содействие? — спросил он моего опекуна.

Давенпорт достал из кармана часы, покрутил их в руках и уставился на циферблат. Я видела, что опекуну не нравится идея сотрудничать с Каллеманом, но, надо отдать Рэну должное, он сдержал свою неприязнь и неохотно кивнул.

— Но Изабелла должна быть под моим постоянным наблюдением, — тут же выставил он условие. — Я останусь в доме.

Ну конечно. Я даже не сомневалась, что Рэндальф не отдаст Каллеману бразды правления.

— Я вполне способен за ней присмотреть, — впервые за долгое время открыл рот Хольм.

До этого он упорно молчал и не участвовал в разговоре, обдумывая какую-то мысль. И я только сейчас поняла, что оборотня что-то очень сильно взволновало. У него по-особому горели глаза, и на щеках появился лихорадочный румянец. Да и крылья носа едва заметно раздувались, словно волк почуял добычу.

— Лукас, это моя обязанность, — холодно сказал Давенпорт.

Я видела, что он еще не простил оборотня. Да и на меня почти не смотрел, словно не считал достойной своего внимания. Мне стало не по себе. Оказывается, несмотря ни на что, я успела привыкнуть к Давенпорту, и сейчас его холодность заставила сердце болезненно сжаться.

— Рэн, прости, но ты не слишком-то хорошо ее выполняешь, — набычился Хольм.

Похоже, он не собирался уступать, хотя, если подумать, чего он ко мне так привязался? В Баркли следил, к Каллеманам притащил, ни на шаг не отходит. Что это? Попытка через меня выйти на артенид? Или есть что-то еще, о чем я не догадываюсь?

— Хочешь сказать, это я виноват в произошедшем? — голосом Давенпорта можно было замораживать воду.

Странный человек. Вместо того чтобы вспылить и накричать, он продолжает говорить убийственно вежливо, но так, что лучше бы кричал.

— А кто? — вскинулся Хольм. Вот уж кто не отказывал себе в эмоциях, проявляя их щедро и от души. — Если бы ты всерьез отнесся к словам леди Изабеллы, до этого бы не дошло.

— Между прочим, если бы кто-то не путался под ногами, — Давенпорт высокомерно вскинул голову и с резким звуком захлопнул крышку часов. — То мои люди с легкостью справились бы с ситуацией.

— Это как? Дождались бы, пока их подопечную прихлопнут? — усмехнулся Хольм.

Он встряхнул головой, убирая упавшие на глаза волосы, и с вызовом уставился на Давенпорта.

— И вообще, лучше бы поблагодарил, что я сделал за тебя твою работу.

Хольм сказал это небрежно, но в его голосе появились едва уловимые рычащие нотки.

— Не зарывайся, Лукас, — предупреждающе посмотрел на него Рэндальф.

— А иначе что?

По губам Хольма скользнула злая усмешка, и я не выдержала. Каллеман не вмешивался в перепалку, наблюдая за ней со стороны, Эвелин, нахмурившись, смотрела то на Хольма, то на мужа, и в ее взгляде мелькало сомнение. Что ж, если никто не собирался останавливать ссору, оставалось взять все в свои руки.

— Так, стоп. Хватит, — я резко поднялась и встала между мужчинами. — Прекратите немедленно эти разборки, что на вас нашло? Нам нужно решать, что делать и как поймать убийцу, а вы тут достоинствами меряетесь.

Тишина, наступившая после моих слов, показалась оглушительной. А потом раздался короткий смешок Лукаса, переросший в громкий смех.

— Ай да тихоня! — выдал оборотень. — Что ж, уела. Рэн, похоже, недооценил ты свою подопечную.

Хольм расслабился, из его глаз ушло напряженное выражение, лицо смягчилось, волчьи черты исчезли, словно их никогда и не было.

— Изабелла, где ты набралась подобных выражений?

В отличие от Хольма, Давенпорт остался верен себе.

— Это просто недопустимо.

Он посмотрел на меня с такой укоризной, что если бы я была настоящей Изабеллой, то наверняка сгорела бы со стыда. Но я — это я. И вряд ли кому-то удастся смутить меня укоряющим взглядом.

— Эти выражения точно отражают суть происходящего, лорд Давенпорт, — спокойно ответила опекуну. — И вообще, может, мы уже вернемся в особняк?

Как ни странно, только сказав это, я вдруг поняла, что соскучилась по старому дому.

«Вот теперь ты точно сошла с ума, — вмешался внутренний голос. — Как можно скучать по мрачному особняку с привидениями?»

Однако в душе появилось тянущее чувство, и мне захотелось как можно быстрее оказаться в доме. Словно что-то звало меня туда.

— Леди Изабелла, не торопитесь, — впервые вмешалась в разговор Эвелин. — Эрик, зови гостей к столу, — посмотрела она на мужа и добавила уже нам: — Без обеда я вас все равно никуда не отпущу.

И не успела я возразить, как леди Каллеман негромко позвала: — Торбен!

— Обед уже накрыт в Малой столовой, миледи, — доложил возникший словно из ниоткуда дворецкий.

Мне даже показалось, что он появился посреди гостиной прямо из воздуха. Хотя, чему я удивляюсь? С местной магией каких только чудес не увидишь.

— Андер уже поел? — тихо спросила Торбена Эвелин.

— Да, миледи, — ответил тот. — Мастер Андер у себя в детской.

Торбен смешно моргнул и замер, вытянувшись во весь рост.

— Что ж, не будем терять время, — улыбнулся Каллеман, и его лицо преобразилось. С него исчезла озабоченность, глаза молодо блеснули, а в их уголках появились едва заметные морщинки, придавшие главе полиции удивительно добродушный вид. — Прошу всех к столу, — добавил Каллеман и подал руку жене, провожая ее к распахнувшимся дверям гостиной.

— Изабелла, — Давенпорт, все еще избегая смотреть мне в глаза, подставил локоть.

А я, прежде чем положить ладонь на темное сукно сюртука, оглянулась на Хольма и успела заметить, как тот едва заметно нахмурился. Интересно, что ему не понравилось?

Рэндальф не дал мне задуматься. Он накрыл мою руку своей, и двинулся вслед за Каллеманами.

— Лорд Давенпорт, не сердитесь на меня, — покосившись на опекуна, тихо сказала я. — Все случилось так быстро, что я толком ничего не поняла и не успела сообщить вам о произошедшем. Да и лорд Хольм действовал из лучших побуждений.

Я смотрела на опекуна и неожиданно поймала себя на мысли, что мне не все равно, что он обо мне думает.

— Вы не должны были снимать кольцо, — после паузы, сказал Давенпорт, и наконец взглянул мне в глаза. — Что бы вы ни думали и как бы ко мне ни относились, знайте одно — я никогда не причиню вам вреда.

Мне показалось, Рэндальф собирался добавить что-то еще, я почти услышала рвущиеся с его губ слова, и в душе что-то дрогнуло. Но Давенпорт остался верен себе. Он не сказал больше ни слова, и весь обед просидел молча, почти не притронувшись к еде.

Лукас, в отличие от друга, не страдал плохим аппетитом, и с удовольствием умял и наваристый бульон с гренками, и перепелок под молочным соусом, и заливное, и удивительно вкусные, похожие на расстегаи, пирожки. Да и от десерта не отказался.

Каллеманы оказались радушными хозяевами. Особенно Эвелин. Она умудрялась поддерживать за столом такую благожелательную атмосферу, что даже хмурый вид Давенпорта не смог ее испортить.

Я наблюдала за тем, как общаются Лукас, Эрик и Эвелин, изредка отвечала на вопросы, а сама думала о том, что Каллеманы и Хольм, похоже, знакомы очень давно, и их дружба прошла испытание временем. И тем острее показалось мне собственное одиночество. Сложно это, когда приходится скрывать правду, лгать и притворяться другим человеком. Сложно и некрасиво. Все эти люди думают, что помогают настоящей Изабелле Бернстоф, девушке из их круга, попавшей в беду. А как они отнеслись бы ко мне, если бы узнали, что я всего-навсего самозванка? И никакая не леди, а обычная девчонка с улицы, каких в Дартштейне пруд пруди?

Эта мысль не давала покоя весь обед, и не покинула меня ни тогда, когда я прощалась с Эвелин, ни тогда, когда шагнула в портал, ни тогда, когда увидела перед собой темный холл особняка Бернстофов.

* * *

— Миледи, вы вернулись!

В голосе Петерсона прозвучала такая радость, что я едва не запнулась о порог. Вот уж не думала, что кто-то из слуг будет по мне скучать.

— Леди Изабелла, с возвращением!

В глазах появившейся в холле Эльзы блеснули слезы.

— Слава создателю, вы живы и невредимы! — добавила экономка. — Мы как узнали, что вы пропали, чего только не передумали.

— Со мной все хорошо, — поторопилась я успокоить высыпавших вслед за Эльзой слуг. — Произошло небольшое недоразумение, но оно уже улажено.

— Велите обед подавать? — тут же встрепенулся Петерсон.

— Нет, мы только из-за стола. Эльза, приготовьте две комнаты. Лорд Давенпорт и лорд Хольм останутся в доме на несколько дней.

— Так ведь…

Эльза не договорила и покосилась на Давенпорта.

— Кабинет и угловая вполне подойдут, — вмешался тот, и добавил, посмотрев на Каллемана: — Предлагаю подняться наверх и осмотреть спальню леди Изабеллы.

Глава полиции кивнул.

— Ты как? — тихо спросил меня Давенпорт. — Может, пересядешь в коляску? Я распорядился ее отремонтировать.

— Нет, я сама, — покачала головой и посмотрела на лестницу, прикидывая, как долго буду по ней подниматься.

— Уверена? — уточнил опекун, а Лукас незаметно подошел ближе, прислушиваясь к нашему разговору.

— Я справлюсь, — твердо сказала в ответ.

Не хватало еще показывать слабость перед некоторыми.

Давенпорт молча кивнул и повел меня к лестнице. Каллеман с Хольмом пошли за нами, причем, Лукас держался позади меня, и я снова ощущала знакомый аромат полыни. Интересно, что это за одеколон такой? И почему я так на него реагирую?

В моей комнате ничего не изменилось. Все та же милая девичья обстановка, все та же тишина и тонкий запах фиалок, все то же очарование старины, которое больше не казалось чужеродным.

Я сразу прошла к секретеру и открыла его, разглядывая разложенные на полке фигурки. Они выглядели абсолютно обычными — хорошенькие пастушки и барышни, в которых не было ни капли жизни.

— Не знаю, я не чувствую в них магии, — остановившись рядом со мной, задумчиво сказал Каллеман.

Он взял одну из фигурок и провел над ней рукой.

— Ничего. Совсем, — негромко сказал глава полиции.

— А эта?

Хольм оказался рядом с нами и подсунул другу вырезанную мной фигурку девушки-кошки.

— А вот тут гораздо интереснее, — пробормотал глава полиции и посмотрел на Давенпорта. — Что скажете?

— Очень похоже на артенид, — удивленно протянул опекун. — Только магия странная. С одной стороны, она похожа на магию Бернстофов, но с другой…

Он не договорил и коснулся вырезанного хвоста.

— Здесь есть что-то еще.

— Магия перехода? — подсказал Каллеман, и я невольно вздрогнула.

О чем они? Неужели догадались, что я не из этого мира?

— Белла, эту фигурку сделала ты? — спросил Давенпорт и посмотрел на меня испытующим взглядом.

Я молча кивнула, лихорадочно придумывая, что сказать, если спросят, откуда взялась эта самая магия перехода.

— Что ж, ты истинная внучка своего деда, — улыбнулся Давенпорт. — И, похоже, тебе удалось то, чего не смог добиться Людвиг.

— О чем вы?

— Созданный тобой артенид открыл портал в одну из закрытых стран, и та, для кого заказали эту фигурку, похоже, сумела им воспользоваться, — пояснил Давенпорт, а Лукас с Каллеманом молча переглянулись.

— Что это за страны? И почему они закрыты? — спросила я.

— На востоке, за Синими горами, находятся Варай и Эрессиния, государства оборотней-барсов. Много веков назад они разорвали отношения со всем остальным миром и установили магический барьер, называемый Стеной, не позволяющий чужакам пересекать их границы. И даже самым выдающимся магам до сих пор не удалось разрушить эту защиту и проникнуть за Стену, — ответил Давенпорт.

— Выходит, это все-таки возможно, — задумчиво протянул Хольм. — Значит, эндорум действительно существует?

— Ты помнишь, что было после того, как ты завершила артенид? — спросил Рэндальф.

Он снова достал часы, и я поняла, что опекун взволнован.

— Появилось какое-то белое облачко. Оно впиталось в фигурку и исчезло.

— Все правильно, — посмотрел на Каллемана Давенпорт, и в его глазах застыла тревога. — Так и должно быть.

— Леди Изабелла, а вы случайно не заметили среди призраков ни одного с волчьими чертами?

Хольм оказался у меня за спиной, и я буквально почувствовала его напряжение.

— Вроде бы, нет.

Я вспомнила привидений, устроивших вокруг меня хоровод, и отрицательно качнула головой. Нет, волков среди них не было.

— Уверены?

— Ну, точно утверждать не стану, — обернувшись, с сомнением посмотрела на Хольма. — Но я плохо помню их лица.

— А вы не могли бы проверить?

— Как? В прошлый раз они появились сами по себе, я их не звала.

— Думаю, можно дождаться ночи и попробовать их вызвать, — предложил Каллеман.

Он прошелся по комнате и остановился прямо напротив картины с пионами.

— Что? — тут же сделал стойку Лукас.

— Не знаю. Есть тут какая-то странность.

Я посмотрела на мужчин и решилась.

— Там тайник. И из него иногда доносится вой.

— Интересно, — пробормотал Каллеман, снимая картину, которой я прикрыла оторванный уголок обоев.

— Тут нужен ключ, но я ничего подходящего не нашла.

— Дело не только в ключе, — приложив руку к отверстию замка, задумчиво произнес глава полиции. — Здесь наложены особые чары.

— О чем вы? — нахмурился Давенпорт. — Я ничего не вижу.

Он подошел ближе и уставился прямо на дверцу тайника.

— Я тоже, — сказал Хольм. — Но от этой стены идут странные вибрации.

— Ты их чувствуешь?

Рэндальф вопросительно посмотрел на оборотня.

— Да. Но я не знаю, как это объяснить. Оттуда идет тепло. Эрик, ты сумеешь открыть тайник?

Лукас с надеждой уставился на Каллемана.

— Тут все не так просто, — ответил тот. — Леди Изабелла, можете подойти?

Я молча шагнула вперед. Спину прострелило болью. Еще ни разу за последние две недели я не находилась на ногах так долго и сейчас ощущала страшную усталость. Но показывать свою слабость не собиралась.

— Коснитесь, — велел Каллеман.

Моя ладонь легла на стену.

— Эртеро эбиус, — тихо произнес глава полиции, и вокруг моей руки появилось едва заметное свечение. Оно постепенно усиливалось, я чувствовала, как по пальцам побежали мурашки, в воздухе разлилось низкое гудение, и обои исчезли, обнажив металлическую дверцу полностью.

— Ну что? — подался вперед Хольм.

— Слишком сильная защита, — ответил Каллеман.

Он прищурился, глядя на дверцу с таким видом, словно пытался прожечь ее взглядом.

— Раз защиту поставил кто-то из Бернстофов, снять ее сможет только Изабелла, — сказал Давенпорт.

Мне стало не по себе. Если я не справлюсь с этим проклятым тайником, маги вполне могут догадаться, что я не Белла. И что тогда делать? Я внимательно посмотрела на дверцу. Та, словно насмехаясь, тускло поблескивала в падающих из окна солнечных лучах, и выглядела абсолютно неприступной.

И в этот момент раздался знакомый скребущий звук.

— Слышите? — я обвела взглядом стоящих вокруг мужчин.

— Что? — нахмурившись, спросил Хольм.

— Там кто-то скребется. Ну вот же, прислушайтесь!

Невидимка, словно неприятного скрежета ему показалось мало, принялся подвывать.

— Неужели не слышите?

Я посмотрела на Каллемана. Тот отрицательно качнул головой.

— Похоже, духи общаются исключительно с вами, — немного насмешливо заметил Хольм, но на последнем слове его голос странно дрогнул.

— Есть одна мысль, но мне нужно кое с кем посоветоваться, — посмотрев на Лукаса, сказал Каллеман. — Предлагаю пока на этом приостановить наши поиски. Леди Бернстоф необходимо отдохнуть. Я пришлю своих людей для охраны особняка, так что ничего не бойтесь, миледи. Вы будете под защитой.

— Благодарю, лорд Каллеман.

Я действительно держалась из последних сил, так что предложение главы полиции оказалось очень своевременным.

— Что ж, это разумно, — согласился Хольм, и повернулся к Давенпорту. — Рэн, мы с тобой пока могли бы осмотреть остальные комнаты. А леди Изабелла присоединится к нам позже.

Рэндальф не стал возражать. Он молча кивнул Лукасу и направился к выходу. Каллеман с Хольмом пошли следом, а я смотрела на них и считала секунды, когда останусь одна.

И вот, наконец, дверь захлопнулась, я с трудом сделала несколько шагов и без сил опустилась на кровать. Ногу снова свела судорога. Она начиналась со ступни, выкручивала икры, и с такой силой отдавалась болью в пояснице, что мне хотелось кричать, но я только закусила губу. Главное было перетерпеть.

Голова слабо кружилась. Спину чуть отпустило, а через несколько минут боль ушла, оставив меня почти без сил. Я вытянулась на постели и закрыла глаза.

* * *

Вечер тихо опустился на дом и прошелся по комнатам, укутывая все вокруг темной шалью. Холл, гостиная, кабинет — темная кисея скрадывала очертания предметов, придавая обстановке особняка таинственный вид.

Слуги собрались на кухне, Петерсон задремал в гардеробной, а мы с Хольмом, Давенпортом и Каллеманом прошли в спальню леди Летиции и остановились перед большим старинным шкафом.

Магические канделябры тускло горели, неохотно разбавляя темноту комнаты, зеркало отражало фигуры неподвижно застывших мужчин, и мне на миг показалось, что я вижу рядом с ними еще одного, в старинном золотом камзоле и с тростью в руках.

— И чего мы ждем? — спросил Хольм и незаметно коснулся мочки уха.

— Леди Изабелла, открывайте, — посторонившись и пропуская меня ближе к шкафу, сказал Каллеман.

Глава полиции выглядел собранным и серьезным, а его глаза снова почернели. Давенпорт, стоящий рядом с Хольмом, казался не человеком, а ледяным изваянием. Напряжение, сгустившееся в комнате, стало почти осязаемым.

Я шагнула вперед и решительно распахнула дверцы шкафа. Платья по-прежнему висели внутри, но выглядели обычными безжизненными тряпками. Деревянные фигурки теснились на нижней полке и тоже казались простыми деревяшками. Ни привидений, ни духов, ни прочих сущностей внутри шкафа не было.

— Ну? Они здесь? — шепотом спросил Хольм.

В его глазах загорелся беспокойный огонь, лицо выглядело осунувшимся, на щеках проступили желваки.

— Нет.

Я покачала головой.

— Что, ни одного? — уточнил Лукас.

— Ни единого.

— Леди Изабелла, вспомните, что вы делали в прошлый раз? Может, что-то говорили, или думали о чем-то особенном?

— Да вроде, ничего.

Я провела рукой по уныло повисшим платьям и прислушалась. Несколько минут ничего не происходило, и мне показалось, что все напрасно, но потом по пальцам прошелся холод, а через секунду платья ожили, взмахнули рукавами, и из глубин шкафа вереницей потянулись призраки. Они бесшумно скользили по комнате, устремляясь к зеркалу, и я, словно завороженная пошла за ними.

— Леди Изабелла, что? — насторожился Хольм, но Каллеман предупреждающе поднял руку, заставляя оборотня замолчать.

В комнате ощутимо похолодало. Призраки сгрудились возле туалетного столика, и я остановилась, не понимая, чего они хотят. А в следующую минуту полупрозрачные фигуры расступились, оставив в центре одну, и я увидела в зеркале отражение молодого мужчины с удивительными разноцветными глазами. Один из них был оранжевым, а второй — синим, почти сапфировым. Я присмотрелась внимательнее и заметила крошечные голубоватые чешуйки, плотно покрывающие виски незнакомца, и блестящими полосками уходящие к волосам.

— Кто вы? — тихо спросила неизвестного.

— Каэри, помоги, — не отвечая на мой вопрос, произнес тот, но при этом его губы даже не шевельнулись.

— Как?

— Помоги, — повторил незнакомец, настойчиво глядя мне в глаза, и добавил: — Ты должна! Помоги мне и моему потомку.

Он требовательно ткнул в меня пальцем, а потом поднял руку в странном жесте и растворился в воздухе. Его место тут же занял другой. Я увидела в зеркале красивую белокурую девушку с тонкими чертами удивительно одухотворенного лица и чуть заостренными кончиками ушей.

— Помоги, — с мольбой протягивая руки, беззвучно сказала она и тоже исчезла.

Эта сцена повторилась еще несколько раз, и каждый раз меня просили помочь, но не объясняли, как это сделать. И лишь последний призрак, оказавшийся в отражении бледным темноволосым юношей с горящими черными глазами, после традиционной просьбы о помощи добавил: — «Поторопись! Время на исходе». И только после этого медленно растаял в воздухе, а его слова остались в сердце холодной колкой льдинкой.

— Белла, что? Тебе плохо? — встревоженно спросил незаметно оказавшийся рядом Давенпорт.

Я отрицательно покачала головой, раздумывая над тем, чего хотели призраки. Если это действительно сущности, не попавшие в артениды, то они, скорее всего, просили завершить работу Бернстофов. И почему в этом мире все так любят тайны и недомолвки? Нет бы, прямо сказать, что делать!

Я прошла к шкафу и принялась доставать из него фигурки. Завершенные откладывала в одну сторону, а почти нетронутые резцом болванки — в другую.

Мужчины наблюдали за моими действиями молча. Хольм подался вперед, остановившись почти за моей спиной, и я снова чувствовала исходящий от него аромат полыни и раскаленной солнцем земли, Давенпорт и Каллеман стояли чуть поодаль, но глядели так же напряженно, как и оборотень.

— Я их видела, — обернувшись, поочередно посмотрела на мужчин. — Вот этот — я взяла в руки фигурку из темного дерева. — Крупный, высокий, с разноцветными глазами и блестящими чешуйками на висках. Он еще назвал меня как-то странно — каэри.

— Этого не может быть, — нахмурился Каллеман и переглянулся с Лукасом

— Неужели дракон? — спросил Хольм. — Но они исчезли больше шестисот лет назад.

— Сущность товоса жива, пока жив хоть один представитель клана, — задумчиво произнес Каллеман, и в его глазах мелькнула какая-то мысль.

— Да, он еще сказал что-то про потомка, — вспомнила я и спросила: — А что означает каэри?

— Видящая, — объяснил Давенпорт. — Это старинное обращение, оно использовалось в ту эпоху, когда в горах Дартштейна обитали драконы.

Он как-то странно повел плечами и нахмурился.

— Настоящие? С чешуей и крыльями? — уточнила я. — А они умели оборачиваться в людей?

— Да. Но это было давно, — ответил Каллеман. — Что еще вы видели, леди Бернстоф?

— Вот эту, — я взяла в руки тонкую фигурку из светлого, с легким зеленоватым отливом дерева. — У нее были длинные заостренные уши.

— Эльфийка, — хмыкнул Хольм. — Похоже, Бернстофы собрали целую коллекцию товосов.

Я погладила гладкую болванку и разглядела в извилистом рисунке дерева нежное утонченное лицо и печальные глаза той, что не так давно смотрела на меня из зеркала.

— А вот этот — черноволосый, и очень бледный.

Я взяла очередную скульптурку, ясно представляя последнего призрака.

— Вампир? — нахмурился Давенпорт.

— Не знаю, не похож. Клыков у него не было. Он сказал, что я должна поторопиться, потому что время на исходе.

Мужчины снова переглянулись.

— Что? — спросила я.

— Это не очень хорошо, — после короткой паузы ответил Каллеман. — У каждой сущности есть свой срок жизни. Если оставить их без артенида, рано или поздно они переродятся.

— Это плохо?

— Мы не знаем, чем это может грозить. Знаний о сущностях очень мало, да и те, что есть, слишком противоречивы, — пояснил глава полиции. — В любом случае, вам придется поторопиться с созданием артенидов.

— Но их слишком много, — в голосе Давенпорта прозвучала озабоченность. — Даже если Белла будет сидеть над ними сутками напролет, она и за несколько недель не управится. А учитывая ее хрупкое здоровье…

Рэндальф не договорил и бросил на меня встревоженный взгляд.

— И что вы предлагаете? — спросил Каллеман.

— Можно попробовать найти кого-то из артефакторов.

— Кого? Эти договоры составляли Бернстофы. И только они могут завершить начатое.

Я прижала к груди фигурку эльфийки и отошла к окну. Перед глазами все еще стояли сменяющие друг друга лица призраков, а в душе все сильнее нарастала тревога. Знать бы, сколько времени у меня есть? И что будет, если я не успею?

Я так глубоко задумалась, что вздрогнула, когда тишину ночи разорвал громкий крик и раздавшийся вслед за ним собачий лай.

— Помогите! Спасите! — истошно кричал кто-то за окном, и я с удивлением узнала голос Мони. — На помощь! — продолжал взывать Тернгоф, а ему вторил самозабвенно подвывающий Лаки.

Мужчины переглянулись, и Давенпорт с Каллеманом тут же сорвались с места.

Я сделала шаг к двери, собираясь последовать за ними, но дорогу мне заступил Хольм.

— Даже не думайте, — покачав головой, сказал он.

— Но там что-то случилось!

— Двор полон полицейских, они разберутся, — непреклонно заявил Лукас.

— Но Эммануил так кричал…

— Это могло быть уловкой, чтобы выманить вас из дома.

Я нахмурилась. А ведь вполне возможно. Вдруг Моня все-таки имеет отношение к покушениям?

— Не волнуйтесь, судя по тому, как верещал ваш родственник, с его здоровьем все в порядке. А с остальным полиция разберется, — чуть растягивая гласные, заявил Хольм.

Он едва заметно повел плечами, сделал шаг, и оказался рядом со мной. Лицо Лукаса побледнело, в глазах появился лихорадочный блеск, ноздри чуть шевельнулись, как будто оборотень к чему-то принюхивался, и мне показалось, что он едва держит себя в руках.

— Лорд Хольм, с вами все нормально?

Я с тревогой посмотрела на Лукаса.

— Волнуетесь за меня? — хмыкнул тот, и я почувствовала, как потяжелело его дыхание. — Не стоит. Я в порядке.

Он попытался улыбнуться, но вместо этого вышла лишь кривая усмешка, и я заметила удлинившиеся клыки.

— И все-таки с вами что-то не так, — пробормотала я, разглядывая разом осунувшееся лицо Хольма.

— Проклятье! — хрипло выругался оборотень и посмотрел в окно, где ярко светила полная луна. — Только этого не хватало.

Он, пошатываясь, отошел к туалетному столику и уставился на собственное отражение.

— Леди Изабелла, скажите честно, вы его видели? — хрипло спросил Хольм.

— Кого?

Я поправила волосы, а Лукас часто задышал и почти простонал: — «Не шевелитесь!»

— Да что с вами такое?

Я смотрела на Хольма, видела написанную на его лице борьбу, и не знала, что сделать и как помочь. А сердце почему-то билось так сильно, словно пыталось пробить грудную клетку и вырваться наружу.

— Луна, — сипло пробормотал Хольм. — Из-за нее. Просто стойте на месте и ничего не бойтесь, я не причиню вам вреда.

Он уперся в деревянную поверхность, и я увидела, как на его руках появляются когти.

— Так он был там? — снова спросил Лукас.

— Кто?

— Волк. Он появился среди духов?

Хольм встретился со мной взглядом в отражении, и я увидела в его глазах боль и надежду.

— Нет.

Как бы мне хотелось сказать, что среди незавершенных артенидов был и тот, что он ищет! Но волков среди вереницы призраков точно не было.

Я собиралась добавить, что не стоит отчаиваться и что мы обязательно найдем нужную фигурку, но в этот момент Лукас глухо рыкнул, выгнулся, и уже спустя минуту передо мной стоял не мужчина, а красавец-волк. Крупный, гораздо больше обычных волков, его густая черная шерсть отливала синевой, на хищной морде застыло настороженное выражение.

Сердце забилось еще чаще, но страха не было. Я смотрела в горящие глаза и видела в них то же, что светилось обычно во взгляде Лукаса — ум, силу, решительность, власть и что-то, что невозможно было передать словами, но что составляло саму сущность Хольма.

Зверь настороженно принюхался, неслышно приблизился ко мне, а потом неожиданно ткнулся носом в грудь и закрыл глаза.

— Эй, ты чего?

Мне показалось глупо выкать оборотню.

Волк не отреагировал. Он просто стоял и не шевелился. Прошла минута, другая. Зверь так и не сдвинулся с места. Я осторожно опустила руку на его холку и погладила густую шерсть. В душе шевельнулось странное чувство узнавания. Казалось, все это уже было много-много лет назад — и стоящий передо мной волк, и луна, оставляющая на полу серебряные лужи, и жесткая шерсть под моими пальцами, и то сказочное и сладкое, что закручивалось в душе, заставляя забыть о современном мире и погрузиться в старые легенды.

Не знаю, сколько времени прошло. Оборотень не двигался, а я зарылась в его шубу и тихонько перебирала густой черный мех. И мне было так хорошо, как будто я наконец-то вернулась домой. На душе стало тепло, в груди, в районе сердца, мягко горел ровный огонь, и я хорошо ощущала его пламя, и оно казалось таким правильным, таким настоящим, словно по-другому и быть не могло.

А перед глазами мелькали странные расплывчатые образы — поляна, ярко освещенная луной, узкая тропа, уходящая в густой лес, кружащиеся в воздухе светлячки. Это походило на транс. Я даже тонкую мелодию услышала, напоминающую перезвон колокольчиков. Она звала за собой, манила, уговаривала довериться и шагнуть на тропу.

— Что здесь происходит? — вырвал меня из непонятного забытья настороженный голос Давенпорта. — Белла? С тобой все в порядке? Лукас, почему ты перекинулся?

Рэндальф сделал шаг в нашу сторону, мелодия растворилась под сводами спальни, а волк странно рыкнул и встал впереди меня, закрывая собой.

— Хольм, дружище, ты ничего не перепутал? — хмыкнул остановившийся в дверях Каллеман. — Мы не те, от кого следует защищать леди Бернстоф.

Глава полиции достал портсигар и посторонился, пропуская в комнату еще одного человека.

— Леди Изабелла, я искренне прошу прощения, я не хотел вас пугать, — бормотал Моня, бочком протискиваясь в комнату, — Понимаете, она была такая… прозрачная и неживая. А я жуть как боюсь привидений…

Он не договорил и с ужасом уставился на стоящего рядом со мной оборотня.

— Ой!

Тернгоф побледнел и пошатнулся.

— Кажется, волков я тоже очень боюсь, — умирающим голосом пробормотал он и, недолго думая, с громким стуком хлопнулся в обморок.

— Опять? — вздохнул Каллеман и подхватил безвольного Моню за шиворот. — Да что ж он такой нежный?

Глава полиции сделал короткий пасс, и Моня оказался на постели. Его лицо было бледным, веки слабо трепетали, руки беспокойно дергались.

— Лукас, хватит дурака валять, прими нормальный вид, — не глядя на волка, сказал Каллеман. — Нужно поговорить.

Оборотень повернул голову, пристально посмотрел мне в глаза, а через секунду на месте зверя уже стоял Лукас. Это превращение было таким молниеносным, что я даже моргнуть не успела.

— Что там произошло? — спросил Хольм Каллемана и покосился на бесчувственного Моню. — И зачем вы притащили сюда это… этого хлюпика?

— А затем, что, похоже, у нас есть еще один мастер-артефактор, — совершенно серьезно заявил Каллеман, а Давенпорт налил в стакан воды из графина и резким движением вылил ее на Тернгофа.

— А! — встрепенулся тот и, не открывая глаз, забормотал: — Помогите! Спасите! Чур меня! Уйди, не трогай… Я не хочу!

— Тер Тернгоф, очнитесь, — холодно процедил Давенпорт.

— Ох, это вы! — открывая глаза, с облегчением выдохнул Моня и тут же принялся озираться по сторонам. — А волк где?

— Какой волк? — деланно удивился Лукас.

— Что, мне опять привиделось? — растерянно спросил Тернгоф. — Ох, беда. Кажется, я схожу с ума. Говорила мне матушка, что жизнь в столице до добра не доведет, а я ей не верил.

— Успокойтесь, тер Тернгоф, — сжалившись над несчастным, сказала я. — Вы не сумасшедший. Волк здесь действительно был, но его… вывели. Так почему вы кричали? Что вас напугало?

Моня сел на кровати, пару раз моргнул и уставился мне в глаза с таким видом, словно я была его единственным спасением.

— Понимаете, леди Изабелла, я сегодня перебрался во флигель, и все было просто прекрасно, — охотно принялся рассказывать он. — Просторно, тихо, никаких пьяных выкриков и загулявших постояльцев, как в гостинице. Конечно, ремонт немного затянулся и оказался несколько дороже, чем я рассчитывал, ну да не беда. Все-таки собственное жилье ни с чем не сравнится. Вот только ночью пришла она.

Тренгоф снова побледнел и отер вспотевший лоб.

— Кто?

— Призрачная леди, — выпалил Моня и уставился на меня испуганным взглядом.

— Вы тоже ее видели? — вырвалось у меня.

— Что значит, тоже? — удивился Моня. — Неужели…

Он не договорил и прикрыл рот рукой, а в его глазах застыл страх.

— Леди Изабелла, вы хотите сказать, — после паузы продолжил Моня и снова замолчал.

— Леди Изабелла хочет сказать, что вы, по-видимому, унаследовали семейный дар Бернстофов, — пояснил Давенпорт. — И поэтому должны нам помочь.

— Но, позвольте, — Моня встал и нахмурился. — Какой дар? Видеть призраков? Нет, увольте, я не согласен! Я их боюсь. И матушка всегда говорила, что общаться с мертвыми — очень дурной тон. И потом, с чего вы взяли, что я собираюсь вам помогать? У меня много работы, да и вообще, я тут подумал, не так уж и нужен мне этот флигель. Если я договорюсь с ректором, то мне вполне могут выделить служебное жилье.

Моня говорил, а сам незаметно пятился к двери.

— Нет, вы уж меня извините, я отказываюсь участвовать в этих… в этом… В общем, я против.

Он добрался до выхода и рывком потянул на себя дверь, но Хольм оказался быстрее.

— Слушай сюда, хлюпик, — ухватив Моню за шиворот, рыкнул он. — Видишь вот этого человека?

Он кивком указал на Каллемана.

— Лорд Каллеман — глава магполиции и один из самых сильных магов Дартштейна. И он лично заинтересован в этом деле. Как думаешь, что будет, если ты откажешься нам помогать?

— Ой!

Моня закатил глаза и снова попытался упасть в обморок, но Лукас был начеку.

— Даже не пытайся, — хмыкнул Хольм и встряхнул Тернгофа, ухватив того за опасно затрещавший воротник.

— Но я не могу, — дрожащим голосом произнес Моня и посмотрел на меня. — Леди Изабелла, ну скажите им! У нас с вами и родство-то дальнее, какой там дар?

Лукас отпустил воротник картографа и усмехнулся, а мне стало жаль беднягу Эммануила.

— Тер Тернгоф, успокойтесь, никто не причинит вам вреда.

Я подошла к Моне, взяла его за руку и заглянула в глаза.

— Поверьте, нам очень нужна ваша помощь. Это важно.

Я посмотрела на Каллемана.

— Я правильно понимаю, что тетушка не просто так оставила флигель теру Тернгофу?

— Скорее всего, — кивнул тот. — Видимо, леди Летиция надеялась, что у тера Тернгофа может проснуться семейный дар.

— А я? Почему тетя ничего не сказала мне, когда поняла, что я вижу призраков?

Я повернулась к Давенпорту.

— Почему она не предупредила вас? Почему попыталась скрыть мой дар? Это ведь по ее просьбе вы нашли Келда?

— Да, — кивнул Давенпорт и задумался. — Вероятнее всего, леди Летиция не хотела, чтобы ты пострадала, как ее брат и племянник, поэтому сделала все, чтобы заглушить твой дар.

— Но ведь вы говорили, что моя магия очень слабая.

— Так и было. Я несколько раз проверял твой уровень, он с трудом дотягивал до единицы. Да и вообще, у артефакторов дар просыпается рано, лет в шесть-семь, а у тебя не было даже его зачатков.

— Значит, когда я стала видеть призраков, тетушка решила сделать все, чтобы мой дар исчез, — задумчиво пробормотала я.

— Похоже, она считала, что спасает тебя от печальной участи.

— Ага, а меня, значит, не жалко! — обиженно воскликнул Моня и, выдернув руку, снова попытался улизнуть. Но Хольм не позволил ему уйти.

— Стой, где стоишь, — рыкнул он на Тернгофа, и тот замер, испуганно вращая глазами.

— Вы не имеете права! Я буду жаловаться, — тихо проскулил Моня. — Чего вы от меня хотите?

— Резак в руках держать умеешь? — спросил Хольм.

— Не знаю, — растерялся Тернгоф.

— Ну, вот сейчас и проверим.

Лукас достал из шкафа одну из недоделанных фигурок и протянул ее Моне.

— Что ты видишь?

— Деревяшку, — дрожащим голосом ответил Тернгоф.

Он смотрел то на скульптуру, то на оборотня и нервно хрустел пальцами.

— А если присмотреться?

— Девушку с рыбьим хвостом, — неохотно пробормотал кузен.

— Ну вот, а говорил, дара нет, — довольно хмыкнул Лукас и подтолкнул Моню к Каллеману. — Эрик, он ваш. Объясните парню, что к чему. Да не дрожи ты, — усмехнулся оборотень, хлопнув Тернгофа по плечу, отчего тот присел. — Никто тебя в обиду не даст. Сделаешь, что скажут, и будешь свободен. Еще и пятьсот ронов вознаграждения получишь.

— Сколько? — переспросил Моня, удивленно покосившись на Хольма. — Пятьсот ронов?

Озвученная сумма явно произвела на кузена впечатление.

— Да, — хмыкнул Лукас и подмигнул опешившему Тернгофу, а я смотрела на Хольма и думала о том, что сейчас, отбросив светские замашки, он ведет себя, как в том своем мафиозном прошлом, о котором я могла только догадываться. И выглядит при этом совершенно естественно. И такой Лукас казался мне ближе и понятнее, чем тот же Каллеман или Давенпорт.

— Что ж, я согласен, — неуверенно протянул Моня, и спросил: — Что нужно делать?

— Вот это другой разговор, — усмехнулся Хольм и посмотрел на Каллемана. — Объяснишь парню, что к чему?

Глава магполиции кивнул, и коротко обрисовал Моне ситуацию с артенидами. А потом мы с кузеном поделили между собой фигурки, нашли в секретере еще один резак и приступили к работе.

Правда, Давенпорт пытался настоять на том, чтобы я отдохнула, но мне было не до того. Перед глазами стояли лица сущностей, а внутри все сильнее зрело убеждение, что времени осталось мало, и нужно торопиться. Так что почти всю ночь мы с Тернгофом провели за работой, и к утру на столе перед нами стояли два готовых артенида.