Глава 12

— И что дальше?

Хольм остановился рядом с моим креслом и посмотрел на сделанную мной скульптуру.

Хмурый рассвет просочился в комнату, заглянул в зеркало, рассыпал светлые блики по столешнице, и скользнул к деревянной фигурке дракона.

— Сущность уже там? — уточнил Лукас, а я молча покачала головой.

— Почему?

— Не знаю. Чего-то не хватает.

— Вспомните, что вы делали в прошлый раз? — вмешался Каллеман.

Я задумалась. После чего появилось белое облачко? Ну точно! В тот момент, когда я поняла, что у девушки в руках должен быть цветок, и вырезала его. Выходит, нужно найти подходящий предмет для каждой сущности? Ну, и что может быть у дракона?

Я внимательно посмотрела в разноцветные глаза. Нет, дерево оставалось однородным и темным, но я отчетливо различала за ним тот образ, что явился мне в отражении. А следом увидела и то, что должно было оказаться в руке у дракона, и снова взялась за резак.

— Кузина Изабелла, разве вы ее не закончили? — удивленно спросил Моня.

Он устало повел плечами и прикрыл рукой зевок.

— Осталась еще одна деталь.

Я сосредоточенно прокладывала резаком контуры будущего бриллианта.

— Что это?

Хольм подался вперед, глядя, как из-под моей руки появляются ромбики граней.

— Сокровище дракона. Драгоценный камень, — не отрываясь от работы, пояснила я, и спустя несколько минут удовлетворенно выдохнула. Все. Вот теперь артенид был полностью готов.

И, словно в подтверждение моих мыслей, от шкафа отделилась еле заметная призрачная фигура и поплыла к стоящей на столе скульптурке.

— Это оно? — шепотом спросил Моня, со страхом глядя на приближающуюся сущность.

— Только не вздумай лишиться чувств, — предупреждающе шикнул на Тернгофа Лукас, и Моня, который уже успел побледнеть и сползти со стула, тут же вздрогнул и вернулся на исходную позицию.

А призрак, тем временем, подплыл к фигурке, замер на секунду, потом коснулся прозрачной рукой вырезанного камня, ринулся вперед и растворился без следа, впитавшись в деревянную поверхность.

— Получилось, — тихо пробормотал Лукас и обхватил меня за плечи. — Леди Изабелла, у нас получилось! — уже громче добавил он, и в его глазах сверкнула такая радость, словно он, наконец, отыскал свой утерянный артенид.

— А я? Мне что делать? — растерянно спросил Моня, разглядывая свою фигурку.

— Представьте, какой предмет должен быть у нее в руках, — подсказала я.

Моня на секунду задумался, а потом неуверенно сказал:

— Мне кажется, тут нужна свирель.

— Ну, вот и сделайте ее.

Тернгоф вздохнул, взял в руки резак, и сосредоточенно склонился над скульптуркой. А когда он через полчаса разогнулся, по комнате поплыл еще один призрак. Та самая эльфийка из моего видения.

— Я не боюсь, я тебя не боюсь, — истово шептал Моня, глядя на приближающегося призрака. — Мне совсем не страшно.

Кузен вцепился руками в фигурку и продолжал бормотать свою мантру, а призрачная эльфийка скользнула к деревянной скульптуре, ласково коснулась ее пальчиками, и мгновенно исчезла. В глазах артенида появился живой блеск.

— Начало положено? — усмехнулся Каллеман.

— Это что? Все? Она ушла? — шепотом спросил Моня, все еще не выпуская из рук фигурку девушки.

— Да. Вы молодец. Отлично справились, — ответила я и улыбнулась кузену.

— Белла, тебе нужно отдохнуть, — вмешался молчавший до этого Давенпорт и выразительно посмотрел на Лукаса, взглядом вынуждая того убрать руки.

— Простите, миледи, забылся, — буркнул оборотень и собирался добавить что-то еще, но в этот момент в дверь постучали, и в комнату заглянула Эльза.

— Тер Тернгоф, там мастер пришел, вас спрашивает, — заявила она.

— Какой мастер? — поднимая на экономку покрасневшие глаза, рассеянно спросил Моня.

Он все еще не мог отойти от недавнего испытания. Нет, в чем-то я его даже понимала. Не каждый способен спокойно принять свою способность видеть призраков. Это мне повезло, я никогда не была излишне впечатлительной, да и ужастиков в свое время немало насмотрелась, а Моне, с его тонкой душевной организацией, пришлось нелегко. И хорошо, что он удержался от очередного обморока.

— Тер Остер, говорит, за краску уплатить нужно, — ответила Эльза, а сама протиснулась вперед и уставилась на сделанные нами фигурки. — Что-то я их не помню, — пробормотала экономка. — У леди Летиции таких не было.

— Эльза, а что тебе известно о скульптурах? — спросила я.

— Да ничего особенного, миледи, — ушла в несознанку экономка, но тут вмешался Хольм.

— Эльза, не смущайся, расскажи нам все, что знаешь. Ведь ты же была правой рукой леди Бернстоф, — вкрадчиво произнес Лукас и включил обаяние на полную мощность. Его голос изменился, в нем зазвучали бархатистые нотки, и я почувствовала, как они отзываются внутри мягкой лаской. — Ни за что не поверю, что хозяйка не делилась с тобой подробностями.

— Ох, лорд Хольм, — Эльза смущенно улыбнулась. — Миледи не любила откровенничать. Правда, однажды, когда Роза разбирала шкаф, она велела ей быть осторожнее с фигурками, потому что они живые. Ну, это она так сказала. А потом вздохнула и добавила, что в них заключены все беды семьи. Так что мы лишний раз боялись к этим деревяшкам прикоснуться. Тер Тернгоф, так что мастеру сказать? — вспомнила она, с чем пришла.

— Пусть подождет, я с ним поговорю, — ответил Моня и неуверенно посмотрел на Хольма, как бы спрашивая у него одобрения.

— Идите, тер Тернгоф, — кивнул Лукас, и я отметила, что при Эльзе он снова обращается к Моне на вы.

Вот уж не ожидала от Лукаса такой деликатности.

— Да-да, я сейчас, — суетливо ответил кузен и вскочил со стула.

— Думаю, нам тоже лучше уйти, — посмотрел на Каллемана Давенпорт. — Леди Изабелле нужно отдохнуть.

Глава полиции молча кивнул, а Лукас открыл рот, собираясь что-то сказать, и тут же закрыл его. В желтых волчьих глазах застыло непонятное выражение.

— Белла, ты останешься здесь, или поднимешься к себе? — тихо спросил меня Рэндальф.

— Поднимусь, — так же тихо ответила я, но встать не рискнула. Ноги одеревенели, и я боялась, что попросту не смогу сдвинуться с места. — Только чуть позже. Вы идите, — я обвела взглядом лица мужчин и остановилась на экономке. — Эльза, можно тебя спросить?

— Да, миледи?

— Ты не помнишь, мой дедушка перед своей смертью не приезжал в особняк?

Экономка задумалась.

— А ведь было, миледи, — кивнула она. — Появился посреди ночи, о чем-то они с хозяйкой поговорили, и он почти сразу уехал.

— А знаешь, зачем он приезжал?

— Нет, миледи, — с сожалением ответила Эльза.

Чувствовалось, что она и рада бы рассказать подробности, но сама ничего толком не знает.

— Что ж, хорошо. Можешь идти. Только вели подать гостям завтрак.

Я незаметно пошевелила под столом затекшими ногами.

— Слушаюсь, миледи, — ответила экономка, и распахнула дверь, предлагая мужчинам выйти.

Моня, неловко расправив плечи, выскользнул из комнаты первым, за ним потянулись остальные. Хольм на пороге оглянулся, сверкнул глазами, но так ничего и не сказал. Дверь тихо закрылась, и я осталась одна.

— Ну, господин дракон, — я взяла в руки фигурку и посмотрела в суровое лицо. — И что дальше?

Артенид чуть нагрелся в моих руках.

— Где ваш потомок?

Дракон молчал. Впрочем, чего я хотела? В этом мире у каждого свои тайны, даже у деревяшек, и никто не торопится ими делиться. Такое ощущение, что стоит разобраться с одной загадкой, как вместо нее появляются две новых. И конца им не предвидится.

Я устало вздохнула и медленно, опираясь на стол, поднялась со стула, а потом осторожно добралась до двери, вышла в коридор и направилась к лестнице. Как поднималась к себе, лучше не вспоминать. Ноги слушались плохо, спина казалась деревянной, и мне пришлось ухватиться за перила и перенести большую часть веса на руки. Но я все-таки справилась. А в спальне рухнула на кровать, и долго пыталась отдышаться и прийти в себя. То, что я задумала, требовало сил. Причем, не только физических. Я догадывалась, что обнаружу в тайнике, и понимала, что, стоит его открыть, как между мной и Хольмом все будет кончено. И где-то в глубине души скреблась предательская мысль, уговаривающая не спешить, и не лишать себя надежды на счастье. «Неужели ты сама, собственными руками, отдашь Лукаса какой-то женщине? А как же то, что ты к нему чувствуешь? Разве это не считается?»

Я закрыла уши руками, стараясь избавиться от настойчивого голоса, но тот не унимался.

«Не будь дурой. В кои-то веки встретила мужчину, в которого готова влюбиться, и собираешься уступить его другой. Ну и что, что паре? Кто сказал, что ему с ней будет хорошо?»

— Заткнись! — не выдержав, глухо произнесла вслух и изо всех сил ударила ладонью по подушке. — Хватит толкать меня на подлость. Лукасу нужен артенид, и он его получит.

Я заставила себя подняться и решительно подошла к тайнику. В душе бурлило волнение. Удастся ли задуманное? Получится ли открыть дверцу и освободить того, кто так ждет моей помощи?

Ладонь легла на холодный металл, и я тихо позвала:

— Эй! Ты здесь?

В ответ не донеслось ни звука.

— Хватит прикидываться. Я знаю, кто ты.

За дверцей по-прежнему царила тишина.

— Ладно, попробуем иначе.

Я подошла к секретеру, в котором Белла хранила артениды, и принялась перебирать готовые фигурки. На первый взгляд, девушки с волчьим хвостом среди них не было. Вот только одна из скульптур выглядела как-то странно. Я смотрела на нее, и чувствовала некую неправильность. За плоским безжизненным лицом пастушки скрывалось другое, то, что я хотела, но никак не могла рассмотреть.

— Что же с тобой не так? — пробормотала вслух, разглядывая грубые черты, и достала из кармана резак.

Если старик Бернстоф приезжал к сестре незадолго до смерти, он вполне мог спрятать в доме артенид оборотней. Я пока не знала, почему он это сделал, но была уверена, что фигурка девушки-волчицы здесь, в особняке. А как мастер-резчик мог ее скрыть? Только замаскировав под другую.

Я присмотрелась к фигурке внимательнее. Небольшая, непропорциональная, некрасивая. Не похожая на остальных пастушек. В тех хоть и не было жизни, но они казались гармоничными, а эта выделялась среди них, как кочерга среди фарфоровых статуэток. Я долго крутила ее в руках, а потом сняла с резака чехол, коснулась дерева острым кончиком и удивленно выдохнула — прямо на моих глазах с фигурки сошел верхний слой. А под ним оказалась красивая и дерзкая девушка-волчица. Она с вызовом смотрела мне в глаза и улыбалась немного насмешливой улыбкой. «Что? Не ожидала?» — казалось, говорили ее глаза.

— Все-таки я тебя нашла.

Я провела рукой по искусно вырезанному хвосту, и в тот же миг из тайника донесся тоскливый вой.

— А вот и ты, дружок, — подходя к дверце и касаясь ее фигуркой, сказала вслух.

В замочной скважине что-то тихо щелкнуло. Я попробовала поддеть дверцу резаком, но та не поддалась.

— Что же с тобой делать?

Я задумчиво посмотрела на тусклый квадрат тайника, вернулась к секретеру, достала из него найденный во флигеле ключ, и попробовала вставить его в замочную скважину. Как ни странно, тот легко вошел в крошечное отверстие, провернулся два раза, и дверца открылась, обнажив еще одну, гораздо большую по размеру. А когда я толкнула ее, передо мной оказался неширокий темный лаз. Вой стал громче. Он доносился откуда-то снизу, и был полон такого отчаяния, что у меня сердце сжалось от боли.

Я подхватила свечу, пробралась под низкие своды и медленно пошла на тоскливые звуки. Каменные ступеньки уводили меня все дальше, вой не прекращался. Воздух в тайном коридоре казался затхлым, стены выглядели закопченными, с неровного потолка свисала паутина. Похоже, этим ходом давно никто не пользовался. Наконец ступени закончились, и я оказалась в маленькой комнате, больше похожей на келью отшельника. Каменное ложе, сгнившая солома на полу, щелястая деревянная дверь. Вой разносился под низкими сводами, но я не могла понять, откуда именно он идет.

— Эй! Ты где?

Я прислушалась и сделала шаг вперед. В комнате стало тихо.

— Ты чего замолчал?

Я двинулась вдоль стены, ощупывая каменную кладку.

— Ну же, ответь!

— Что вы делаете? — раздался негромкий вопрос.

Оборотень оказался рядом так внезапно, что я вздрогнула.

— Боитесь?

В голосе Лукаса мне послышалась горечь.

— Что ж, понимаю, — с привычной насмешкой сказал Хольм, но я откуда-то знала, что насмехается он не надо мной а, скорее, над самим собой.

— Да ничего вы не понимаете. Абсолютно ничего.

Я отвернулась к стене и принялась с удвоенной силой исследовать кладку.

— Объяснитесь, леди Бернстоф, — напряженно потребовал Хольм. — О чем вы?

Я резко обернулась, собираясь высказать все, что думаю, и тут же уткнулась в широкую грудь Лукаса, успевшего подойти слишком близко. А в следующую секунду в воздухе между нами что-то закружило, и я сама не заметила, как потянулась к губам стоящего вплотную мужчины. И как тот потянулся к моим.

Поцелуй вышел страстным и горьким одновременно. Не знаю, что чувствовал Лукас, но я-то понимала, что у нас с ним нет будущего. Знала, что наше сближение ни к чему не приведет. И не могла заставить себя отступить назад. Что-то внутри меня сопротивлялось этому, не позволяло разорвать поцелуй, не давало отпустить мощную шею, за которую цеплялись мои руки. Минуты бежали одна за другой, внутри все горело от какого-то исступленного чувства узнавания, нежности, страсти и чего-то еще, что я не могла описать словами. Казалось, я вернулась туда, где меня ждали и любили, и я торопилась распробовать это чувство на вкус, все глубже погружаясь в окутывающий меня аромат полыни и меда, степных трав и нагретой солнцем земли. А Хольм прижал меня к стене, укрыл своим телом, и целовал так ненасытно и страстно, что у меня подкашивались ноги и тихо кружилась голова.

— Лукас, — простонала я, чувствуя, как ползет вверх шерстяная ткань юбки и тут же ощутила, как замер оборотень.

Он застыл, и только тяжелое дыхание нарушало тишину комнатушки. А я слушала эти надсадные звуки и понимала, что все кончено. Хольм не переступит черту. Да и я не имею права ее переступать. И пусть сама я далеко не леди, но у меня достаточно уважения к себе, чтобы сохнуть по несвободному человеку. Точнее, волку. Ведь если все пойдет так, как я думаю, не сегодня-завтра Лукас получит артенид, а с ним и возможность отыскать свою пару. И тут же забудет и про меня, и про других женщин. Уж это-то я успела понять из найденных в библиотеке леди Летиции книг.

Я молча отстранилась и отступила к стене. Черт бы побрал магию и правила этого магического мира! Ну почему мы с Хольмом не можем быть просто мужчиной и женщиной? И любить друг друга без оглядки на глупые условности и существование гипотетических пар?

— Рес! — тихо выругался Хольм и открыл рот, собираясь что-то сказать, но я вытянула руку.

— Только не извиняйтесь, — остановила оборотня. — Просто забудьте. Ничего не было.

Как же невыносимо было осознавать, что все кончилось, даже не успев начаться! В душе засела тупая боль, но я не собиралась проявлять слабость. Просто не могла себе позволить. Не нужны мне безответные чувства. И краденая любовь — тоже.

— Давайте договоримся, лорд Хольм, — с трудом взяв себя в руки, твердо сказала Лукасу. — Я найду ваш товос, завершу создание артенида, но у меня есть условие. Как только все будет готово, я отдам вам артенид, и вы пообещаете, что больше не будете искать со мной встреч. И не переступите порог моего дома.

Смотреть в горящие желтые глаза оказалось больно. Меня тянуло к оборотню, внутри все скручивало от яркого, почти животного желания, сердце билось так сильно, что его стук, казалось, слышен не только мне, но и Лукасу. Но я лишь сильнее сжимала кулаки, и изо всех сил старалась сохранить остатки гордости. Сколько женщин вот так же реагировали на Хольма? Скольким он задурил голову своим волчьим магнетизмом и яркой мужской харизмой? И сколько сердец разбил?

— Вы знаете, где товос? — напряженно спросил Лукас, и я горько усмехнулась.

Из всей моей речи Хольм услышал только одно, самое важное для себя. И это еще раз доказывало, что нам с ним не по пути.

— Надеюсь, что да. Так вы дадите слово?

Я ждала ответа, вот только Хольм отвечать не торопился.

— Убийца еще не пойман, — медленно, словно взвешивая каждое слово, произнес он. — И вам по-прежнему угрожает опасность.

Взгляд Лукаса потяжелел, в мужественном лице проступили волчьи черты.

— Это уже не ваша проблема, — твердо ответила я. — Обо мне есть кому позаботиться.

— Вы о Рэндальфе?

Хольм отчетливо скрипнул зубами.

— Да. Он пообещал, что сделает все, чтобы меня защитить. И я ему верю.

— А от меня вам не терпится избавиться, — в голосе Лукаса послышался рык.

— Так и есть.

Я вскинула подбородок и в упор посмотрела на оборотня. Тот полоснул меня горящим взглядом, но ничего не сказал.

— Так вы готовы принять мои условия?

Хольм колебался, хотя я не понимала, почему. Вот же он, почти готовый артенид! Бери и уходи, чего тут думать?

— Да, — наконец, глухо обронил Лукас, и черты его лица поплыли, а за ними мне почудилась волчья морда. — Обещаю, что как только готовый артенид окажется у меня в руках, я покину ваш особняк.

— И не будете пытаться меня увидеть, — подсказала я, и Хольм неохотно повторил.

— Но вы так и не сказали, что это за комната, — после паузы, спросил он.

— Думаю, именно здесь хранится ваш товос.

Я пошла вдоль стен, ощупывая их и прислушиваясь, в надежде услышать знакомый вой или скрежет. И, наконец, уловила едва ощутимые вибрации.

— Ты здесь? — прижавшись к стене, позвала волка.

В ответ донесся тихий лай.

— У вас есть нож? — повернулась я к Хольму.

Тот молча достал из кармана красивый кожаный чехол и обнажил лезвие.

— Попробуйте поддеть пару вот этих камней.

Я указала на два слегка выступающих булыжника. Лукас вставил лезвие в щель между ними и нажал. И в тот же миг по стене побежала трещина. Она уходила все выше, под самый потолок, а потом камни дрогнули и посыпались вниз. Хольм едва успел ухватить меня за руку и дернуть на себя, спасая от неожиданного камнепада. Но уже в следующую минуту мы застыли, глядя на открывшуюся нишу и огромного светящегося волка, прикованного за лапу к выступающему железному крюку.

Зверь смотрел на нас тоскливым взглядом, а у меня в душе все переворачивалось от жалости. Как можно было поступить так жестоко? Кто это сделал? И зачем? Неужели леди Летиция настолько ненавидела оборотней? Или это дед Изабеллы, Людвиг Бернстоф, постарался? А слуги? Интересно, они знали о товосе?

Все эти мысли пронеслись в голове за считанные секунды, и я кинулась к призрачному волку.

— Стойте, зверь может быть опасен, — попытался остановить меня Лукас, но я твердо знала, что товос не причинит мне вреда.

— Нужно снять с него эту гадость, — разглядывая призрачную цепь, пробормотала я, и до меня неожиданно дошло, что Лукас тоже видит сущность, хотя до этого никто из мужчин не смог разглядеть призраков.

— Вы его видите?

Я повернулась к Хольму. Тот кивнул, напряженно рассматривая цепь.

— Как вы открыли тайник? — спросил оборотень.

Вместо ответа я достала из кармана резак и коснулась прозрачных оков. Те заискрились ярким светом, затрещали, как бенгальский огонь, но не поддались.

— Может, попробуем вместе?

Хольм накрыл мою руку своей и надавил. Резак с противным скрежетом впился в невидимый металл, и тот дрогнул, а спустя пару минут рассыпался и исчез. Волк, все то время, что мы пытались его освободить, стоял неподвижно, и теперь, словно не веря до конца в происходящее, тихо, совсем по щенячьи взвизгнул, и боднул меня головой.

— Скоро ты будешь абсолютно свободен, — пообещала я ему, стараясь не обращать внимания на тупую боль, поселившуюся в сердце. — Идем, нужно закончить начатое, — позвала я зверя и пошла к лестнице.

— Леди Бернстоф, позвольте, я отнесу вас наверх, — тихо предложил Хольм.

— Нет, благодарю. Я справлюсь.

Хватит с меня ненужной заботы. И обществом оборотня я сыта по горло. Пора заканчивать с этой невыносимой ситуацией.

Я собралась с силами и шагнула на ступеньку. Следом за ней миновала вторую, третью — и так до самого верха. Волк скользнул вперед и в считанные секунды оказался в спальне. Хольм шел за мной, я чувствовала, что он готов в любой момент подстраховать и подхватить на руки, и именно это заставляло меня упорно карабкаться по лестнице. Можно сказать, я держалась на одном только упрямстве. А когда ступени закончились и я остановилась у открытого лаза, мне показалось, что я, как минимум, взобралась на вершину Эвереста.

— Вам лучше уйти, — обернувшись, сказала Хольму.

Мне нужно было остаться одной. Просто необходимо. Я задыхалась рядом с Лукасом, и ничего не могла с собой поделать. Даже гордость больше не спасала. Наверное, я всегда подспудно искала именно такого мужчину, сильного, уверенного, с яркой харизмой и внешностью. Похожего внешне на моего отца, но совершенно противоположного по складу характера. Хольм был именно тем, кто мог стать для меня идеальным спутником, партнером, мужем. Тем, кого я смогла бы уважать. Тем, кому сумела бы отдать свое сердце. Я чувствовала это. Знала. И тем горше было понимать, что этого никогда не случится. Пара… Как быстро он ее найдет?

— И не подумаю, — ответил оборотень, и демонстративно уселся на кровать.

— Лорд Хольм, вы ничего не перепутали? Вообще-то, это моя спальня, и вам здесь не место.

Злость помогла справиться с несвоевременной слабостью.

— Если помните, я уже провел в вашей спальне пару ночей, так что могу находиться здесь столько, сколько захочу, — парировал Хольм, и по его губам скользнула ироничная усмешка. — Не волнуйтесь, леди Бернстоф, я выполню свое обещание. После того, как вы завершите артенид, мы с вами расстанемся. Навсегда, как вы того и хотите.

По лицу Лукаса прошла еле заметная тень.

— Но до тех пор я с места не сдвинусь, — жестко произнес он и посмотрел на меня тяжелым взглядом, в глубине которого тлел мрачный огонь.

— Что ж, как знаете.

Я отвернулась, стараясь не обращать внимания ни на оборотня, ни на душевный разлад, ни на поселившуюся в сердце тоску.

— Иди сюда, дружок, — поманила отчетливо видимую сущность. — Сейчас мы освободим тебя окончательно.

Зверь скользнул к моей руке, и мне показалось, что я ощущаю под пальцами прохладную серебристую шерсть.

— Какой же ты красавец, — тихо прошептала волку, а тот поднял голову и с надеждой уставился мне в глаза. — Подожди немного, скоро все будет готово.

Дело оставалось за малым. Я села за стол, взяла резак и коснулась им деревянной волчицы. И в ту же секунду поняла, что должна сделать. Неглубокие бороздки протянулись от рук девушки, превращаясь в полную луну, короткие штрихи заполнили пространство круга, и с каждой новой черточкой я ощущала, как растет напряжение в комнате, и с какой надеждой замерли и призрак, и сидящий на кровати оборотень.

По щекам бежали слезы, но я их не вытирала. Они капали на резак, на дерево артенида, скапливались в углублениях рисунка и блестели серебристыми бликами, постепенно впитываясь в темную поверхность дерева. И вот, наконец, последний штрих.

Я поставила фигурку на стол и посмотрела на волка. Тот невесомо парил над полом, то растворяясь в воздухе, то появляясь почти в осязаемом виде, и его глаза загадочно мерцали.

— Ну что? Иди!

Я поманила зверя рукой.

Волк недоверчиво посмотрел на фигурку и сделал шаг. Лукас подался вперед. Сущность товоса медленно приблизилась ко мне, но, вместо того, чтобы слиться с артенидом, волк замер напротив моего лица и уставился в глаза пронзительным взглядом, захлестнувшим душу волной боли и радости одновременно. Мне казалось, я слышу в голове низкий вибрирующий голос, который говорит, что не забудет меня, и обязательно отблагодарит. А уже в следующую минуту зверь резко сорвался с места и растворился в деревянной скульптуре.

— Ну что? — хрипло спросил Хольм. — Получилось?

— Похоже на то, — ответила я, разглядывая вырезанную девушку, в глазах которой заблестела жизнь. Получилось.

Что ж, я все-таки сделала это. Смогла. Погасила долг Бернстофов. Теперь у оборотней все будет хорошо.

Перед глазами все плыло, как в тумане. Бессонная ночь не прошла даром. Мне хотелось лечь и отключиться, не думая ни о Хольме, ни об артенидах, ни о разбитом сердце. Ни о том, сколько времени понадобится, чтобы завершить остальные фигурки.

— Возьмите.

Я протянула Лукасу ощутимо потеплевшую скульптуру.

Оборотень взял ее с благоговением, которого трудно было ожидать от такого, как он. Странно все-таки. В Хольме сочеталось так много несочетаемого. Сила и мягкость, совесть и беспринципность, грубость и деликатность. Наверное, так уживались две сущности, человеческая и волчья. И сейчас они обе проявили себя. Хольм-человек испытывал радость и надежду, а Хольм-волк — ликование и нетерпение. Я буквально чувствовала захлестывающие Лукаса эмоции, и, помимо воли, все в душе отзывалось на ту кипящую лаву, что бурлила у оборотня внутри.

— Это он.

Голос у Лукаса сел и звучал сипло, как после болезни.

— Клановый артенид. Я чувствую в нем нашу силу.

Хольм провел ладонью по фигурке девушки и посмотрел мне в глаза.

— Леди Изабелла, примите мою благодарность. И я, и члены моего клана перед вами в неоплатном долгу. И я готов оплатить его в любой момент, только скажите.

— Не стоит, лорд Хольм. Мы с вами квиты. Вы спасли мне жизнь, я вернула вам артенид. И я была бы благодарна, если бы вы скрыли мое участие в этом деле от своих сородичей.

— Почему?

— Не хочу, чтобы кто-то узнал о моем даре. Пока я сама с ним не разберусь, лучше не рисковать.

— Что ж, понимаю.

Лукас говорил, а сам гладил пальцами темное дерево скульптуры, и в его глазах все сильнее разгорался беспокойный огонь.

— Прощайте, лорд Хольм. Надеюсь, мы с вами никогда не увидимся.

Я больше не могла находиться в одной комнате с Лукасом. Мне хотелось поскорее избавиться от его присутствия. «Хватит себя мучить. Пора заканчивать эту историю» — согласился внутренний голос.

Из последних сил я поднялась, прошла к двери, распахнула ее и выжидательно посмотрела на оборотня.

— Леди Изабелла, я…

Хольм как-то странно запнулся и сжал в руках фигурку. Я видела, что внутри у него идет борьба.

— Леди Бернстоф, — с трудом произнес оборотень, и в его глазах отразились непонятные мне эмоции. — Я никогда не забуду того, что вы сделали для моего клана, — договорил он и быстро, не прощаясь, покинул мою спальню.

А я с трудом добрела до кровати и рухнула на постель, до невозможности пропахшую разогретой степью и полынью.

* * *

Он прижимал к груди обретенный артенид и все убыстрял и убыстрял шаг, торопясь избавиться от острого, щемящего чувства, засевшего в душе. Казалось бы, вот она, его мечта! Сбылась, исполнилась, осуществилась. Товос вернулся, и у Красного клана теперь все будет хорошо. И у него тоже все будет хорошо.

Так почему же его так корежит? Откуда взялась эта сосущая тоска? И почему, стоит только подумать о поникшей белокурой головке, как внутри все сворачивается в узел, и хочется броситься назад, прижать к себе Изабеллу и никогда больше не отпускать?

Проклятье! Он грохнул калиткой, чуть ли не бегом кинулся к мобилю, но, взявшись за ручку дверцы, остановился и замер.

Зачем он согласился? Зачем дал это глупое обещание? Сердце захлестнуло тревогой. А если с Беллой что-то случится? Если ее снова попытаются убить?

«Меня есть кому защитить», — вспомнились ему слова Изабеллы, и он болезненно поморщился. Действительно, есть. Тот же Рэн готов не есть и не спать, охраняя свою подопечную. Вот только почему ему кажется, что у друга к Белле совсем не отеческий интерес?

Рес! Да ему-то какая разница? Пусть хоть женится на ней! Хорошая пара выйдет.

Он резко рванул дверцу, упал на сиденье и от души выругался. Все. Хватит с него этой истории. Ноги его больше рядом с домом Бернстофов не будет! У него своя жизнь и своя судьба, никак не связанная с Изабеллой Бернстоф.

Нажав на рычажок, он сорвался с места, и мобиль понесся по улицам Бреголя, оставляя позади и Венге-роуд, и старинный особняк Летиции, и колдовские зеленые глаза, в которых застыли непролитые слезы.

* * *

С ухода Лукаса прошло две недели. Особняк жил на осадном положении: вокруг дома дежурили полицейские, внутри тоже постоянно находилась охрана, прислуге запретили покидать территорию, и Эльзе приходилось заказывать доставку продуктов через специальное агентство. К слову, в Дартштейне существовало огромное количество бюро, занимающихся и поставками еды, и наймом работников и слуг, и арендой домов. И если ты не состоял в бюро, то твои шансы найти работу равнялись нулю. Все это я узнала от Тернгофа, который заменял мне Гугл. Стоило «забить в поиск» нужную фразу, и Моня тут же выдавал подробный ответ. Тернгоф знал все и обо всем, и, пока мы вырезали фигурки, он мог без остановки рассказывать подробности жизни дартов, историю и географию Дартштейна, интересные факты прошлого.

За время, прошедшее с ухода Лукаса, мы с Моней успели сделать еще шесть артенидов. И теперь нам оставалось завершить остальные и разобраться с печальной дамой из флигеля, но ни я, ни Тернгоф так и не сумели найти ее фигурку, а сама леди даже не пыталась нам помочь. Она лишь смотрела своими грустными глазами, и иногда снова прикладывала руку ко лбу или к сердцу. Ох, сколько же версий звучало по вечерам в гостиной, которую мы с Моней оккупировали под мастерскую! И Каллеман, и Давенпорт почти каждый вечер проводили в особняке, пытаясь понять тайну загадочного призрака. Ну, это они так говорили. А на самом деле, оба наблюдали за мной, не доверяя друг другу мою охрану. Давенпорт практически переехал в особняк, и я даже успела привыкнуть к постоянному молчаливому присутствию опекуна. Каллеман появлялся поздно вечером, выслушивал доклад охраны, лично обходил территорию, и только тогда успокаивался и усаживался в низком кресле в гостиной, доставал сигареты и погружался в размышления.

А вот сегодня он пришел не один.

— Леди Изабелла.

Я подняла голову от последней фигурки и улыбнулась.

— Рада вас видеть, леди Кейт.

Герцогиня, как и всегда, выглядела просто, но стильно. Синее шелковое платье, открывающее ноги до середины икры, нитка жемчуга, в несколько рядов обвивающая шею, такие же серьги, аккуратная прическа, туфли на изящном каблучке. Кейт умела выбирать вещи, подчеркивающие ее индивидуальность.

— Леди Горн, — Давенпорт поднялся, коротко поклонился, а потом снова сел и уткнулся в газету.

Похоже, его антипатия распространялась на всех друзей Лукаса.

— Лорд Давенпорт.

Кейт кивнула, с улыбкой обвела взглядом гостиную и направилась ко мне.

— Изабелла, как вы себя чувствуете?

Герцогиня подошла ближе и слегка наклонилась над столом, разглядывая почти законченную фигурку.

— Спасибо, хорошо, — ответила я.

Мне не хотелось признаваться, что иногда боль в спине возвращается, и я подолгу не могу уснуть, ворочаясь и пытаясь найти удобное положение.

— Присаживайтесь, — вспомнив правила гостеприимства, предложила гостье.

— Нет, благодарю, я ненадолго. Всего лишь зашла узнать, как ваше самочувствие. Не против, если я вас осмотрю?

Голос Кейт звучал мягко, но мне послышалось в нем что-то странное. Мне даже показалось, что герцогиня взволнованна. В душе заворочалось нехорошее предчувствие, но я пересилила себя и улыбнулась.

— Давайте пройдем в кабинет, — предложила гостье, отложила резак, и поднялась из-за стола.

Кейт бросила короткий взгляд на Каллемана. Тот еле заметно кивнул, и герцогиня тут же отвернулась и пошла к двери, а я насторожилась. Опять «тайны мадридского двора». И почему местные аристократы такие загадочные?

Я вышла вслед за Кейт из комнаты, довела гостью до кабинета и плотно закрыла за нами дверь.

— Разденетесь? Я вас осмотрю.

Волнение никуда не делось из голоса герцогини. Сейчас оно слышалось даже отчетливее, чем раньше, как будто Кейт хотела, но не могла на что-то решиться. Я посмотрела на нее и молча принялась расстегивать блузку. Для работы я надевала купленную к поездке на море льняную рубашку и довольно короткую по местным меркам юбку с большими карманами. В них удобно было хранить всякие полезные мелочи. А еще юбка не сковывала движений, и в ней я почти не ощущала неудобств. Давенпорт каждый раз морщился, глядя на мой наряд, но молчал. И правильно делал. Попробовал бы он мне что-нибудь сказать!

Когда я разделась и легла на диван, Кейт приступила к осмотру. Ее чуткие пальцы безошибочно находили болезненные точки, и герцогиня изредка задавала вопросы: — «Здесь болит? А так? В последнее время ходить стало сложнее? И боли усилились?»

Я честно отвечала, а сама ждала. Чувствовала, что за этими вопросами последуют другие, и пыталась подготовиться. Но все равно оказалась не готова к тому, что услышу.

— Можете одеваться, — закончив осмотр, сказала Кейт и, дождавшись, пока я натяну одежду, тихо спросила: — Что с вами случилось на Земле?

Я вздрогнула. Откуда она знает?!

— Белла?

Я вскинула голову и уставилась в яркие синие глаза. И то, что увидела в них, заставило меня ответить правду.

— Упала. Ударилась виском об угол стола. Очнулась уже здесь.

Лгать было бесполезно. Я сразу это поняла, как поняла и то, что если буду запираться и отнекиваться, станет только хуже.

— В теле Изабеллы Бернстоф, — задумчиво сказала Кейт и опустилась в кресло.

— Да.

Я твердо встретила внимательный взгляд Кейт и спросила:

— Откуда вы узнали, что я — не Белла?

— У меня дар, — в улыбке Кейт проскользнула грусть. — Я могу видеть души другого мира.

— И что теперь? Выдадите меня?

Я напряженно смотрела на герцогиню.

— Нет, — Кейт покачала головой и добавила: — Не выдам.

— А лорд Каллеман? Он в курсе?

— Догадывается.

— Это он вас подослал? И что он будет делать? Арестует меня?

Я сжала кулаки. Так и знала, что этим все закончится. Надо что-то придумать, уговорить Кейт и Каллемана, доказать, что я не эри, и что им выгоднее оставить меня в живых. Ну да, я же умею делать артениды, неразумно от меня избавляться!

— Никто и ничего не будет делать, — словно услышав мои мысли, успокаивающе подняла руку Кейт. — Если мироздание перенесло вас в новое тело, значит, так надо.

Герцогиня коснулась жемчуга на шее и посмотрела на меня с сочувствием.

— Поверьте, Изабелла, вам не нужно бояться ни меня, ни Эрика. Я бы и вовсе не стала задавать вопросы, если бы не ваша болезнь. К сожалению, результаты, которых мы добились, нестабильны.

В синих глазах мне почудилась тревога.

— Что вы имеете в виду?

Во рту пересохло от волнения, слова с трудом вылетали из непослушных губ.

— Магические потоки. Они снова слабеют.

— Но почему?

— Похоже, вы слишком сильно цепляетесь за свою прошлую жизнь, — тихо сказала герцогиня. — Не хотите принять новую судьбу полностью и безоговорочно.

Кейт помолчала пару минут, обдумывая какую-то мысль, и спросила:

— Скажите, в последнее время с вами ничего не происходило? Может, было какое-то событие, которое разбередило душу и заставило жалеть о прошлом?

Мне достался проницательный взгляд, и я неохотно кивнула. С тех пор, как ушел Лукас, я все чаще думала о том, как вернуть свою былую жизнь. Даже попробовала сделать собственный артенид, надеясь, что он сможет перенести меня обратно в мой мир. Но ничего не вышло. У той фигурки, что я тайком вырезала несколько ночей подряд, не было самого главного — сущности. Души. Жизни. Она походила на те, что лежали в секретере у Беллы — красивая, но абсолютно бесполезная.

— Так я и думала, — кивнула Кейт, увидев ответ в моих глазах. — Пока вы полностью не примете свою новую судьбу, Изабелла, ваше тело так и будет оставаться нестабильным. Проблема не в ногах и не в спине. Проблема в вашей голове. Забудьте свое имя и свою прошлую жизнь. Той девушки больше нет. Вы — Изабелла Бернстоф, и перед вами простирается новый мир. Только тогда, когда вы это примете, вы сможете стать здоровой.

— Откуда вы все это знаете? — вырвалось у меня.

—Просто, однажды мне тоже пришлось сделать выбор, — улыбнулась Кейт, и я вдруг поняла то, что она не договорила.

— Так вы с Земли?

— Да.

— А откуда? Из какого города?

У меня в голове не укладывалось, что Кейт тоже попаданка. И хотелось задать миллион вопросов, узнать, как она здесь оказалась, как сумела выжить и привыкнуть к новой жизни, но герцогиня, словно услышав мои мысли, покачала головой.

— Забудьте, — серьезно сказала Кейт. — В Дартштейне такие вещи лучше не афишировать.

— А вы не пробовали вернуться? Это, вообще, возможно?

— Один раз в сто лет наши миры соприкасаются, и грань истончается настолько, что можно пересечь ее в собственном теле.

— И как узнать, когда наступит этот день?

Я затаила дыхание, в ожидании ответа.

— Белла, это не поможет, — в глазах Кейт легко читалось сочувствие. — Если тебя перенесло в чужое тело, то…

Она не договорила, но я и так поняла то, что она хотела сказать. Значит, в своем мире я действительно умерла.

— Почему это произошло? Почему меня затащило в этот мир?

— Потому что ты нужна здесь. Потому что именно этому миру ты можешь принести пользу. Потому что в тебе много нерастраченных сил и энергии. И потому что тебя приняла магия.

Герцогиня легко поднялась и подала мне руку.

— Мне уже пора уходить. Скажи Эрику, что мы ждем его у нас. И, кстати, спасибо тебе за Лукаса. В его клане снова зазвучали свадебные колокола.

Я почувствовала, как больно сжалось сердце. Внутри царил сумбур, но при одном только упоминании о Хольме все отошло на второй план — и мысли о прошлом, и признание Кейт, и собственное будущее. Проклятый оборотень засел в душе, как заноза, которую невозможно было вытащить, и с каждым днем проникал все глубже.

— А Хольм? Он тоже нашел свою пару?

Я должна была знать. Мне нужно было это услышать и постараться забыть о Лукасе.

— Пока нет, — ответила Кейт. — Но Лукас упорный. Он не отступит, — улыбнулась она и повернула на пальце кольцо, открывая портал. — До свидания, Белла. Надеюсь, скоро увидимся.

Герцогиня шагнула в сверкающую дымку, а я снова опустилась на диван и задумалась над тем, что сказала Кейт.

Теперь мне было понятно, почему она так отличается от аристократов этого мира. Узнать бы о ее прошлом. Откуда она, как жила до того, как попала в Дартштейн, остались ли у нее родные. Жаль, что герцогиня ушла так быстро. Но ничего. Я потом все равно попробую выяснить подробности.

Тихий шорох, раздавшийся за окном, заставил меня насторожиться.

Я потушила лампу, подкралась к освещенному уличными фонарями проему и осторожно отодвинула край занавески. Фонарь, горящий у ворот, освещал выложенную брусчаткой дорожку, застывших у калитки полицейских, разгуливающего по двору пса Лаки, невысокие кусты вдоль ограды и жалкие остатки снега, белеющего на газоне неровными пятнами.

Я перевела взгляд на пустынную улицу и невольно подалась вперед. На тротуаре, скрываясь в тени соседнего дома, стоял высокий человек. Сдвинутая набок шляпа, обтягивающее широкие плечи длинное пальто, огонек сигареты. Сердце забилось тяжелыми толчками. Шум крови отдавался в ушах, а я стиснула руки и смотрела на неподвижно застывшего мужчину. Мне не нужно было видеть его лицо, чтобы представить яркие глаза с беспокойно горящим в них огнем, сигарету в уголке чувственных губ, небольшую ямочку на подбородке, широкие густые брови и тщательно подстриженные усы. Хольм. Лукас Хольм собственной персоной. Что он забыл рядом с моим домом? Может, ждет Каллемана?

Словно в ответ на мой вопрос, входная дверь распахнулась, и на ступени лестницы упал яркий свет.

Я видела, как глава полиции подошел к ограде, распахнул калитку и что-то сказал Лукасу. Тот покачал головой, а потом развернулся и пошел прочь.

Я торопливо дернула створку и приоткрыла окно.

— Хольм, это глупо, — услышала негромкий голос Каллемана.

Оборотень запнулся и замер.

— Не вмешивайся, Черный, — глухо сказал он и прибавил шаг.

— Упрямый волчара, — проворчал Каллеман.

В ночной тишине звуки разносились отчетливо, и я хорошо слышала и тихие переговоры полицейских, и чирканье зажигалки Эрика, и удары собственного сердца.

— Лукас, Кейт хотела тебя видеть! — прикурив сигарету, крикнул Хольму Каллеман. — Зайди к Горнам.

Оборотень не остановился. Он только махнул рукой, но я не поняла, что это означало, согласие или протест. Вскоре высокая фигура растворилась в темноте, а Каллеман, докурив сигарету, вернулся в дом.

Когда я спустилась в гостиную, глава полиции о чем-то тихо разговаривал с Давенпортом, и вид у опекуна был озабоченный, а Моня сидел в углу дивана тихо, как мышь под веником, и наблюдал за магами с таким видом, будто ждал очередного подвоха. За то время, что Тернгоф провел в обществе лордов, он так и не сумел к ним привыкнуть. А самое странное, что он скучал по Лукасу, который поначалу внушал ему такой ужас. И постоянно спрашивал меня, куда пропал оборотень. «Между нами, милая кузина, лорд Хольм — самый порядочный из этих магов. С ним как-то спокойнее», — доверительно поделился со мной Тернгоф, а я только головой покачала. Надо ж было сказать такое про бывшего мафиози! Что ни говори, а с интуицией у Мони беда.

— Кейт уже ушла? — увидев меня, спросил Каллеман.

Я молча кивнула. От меня не ускользнул красный огонек, мелькнувший в глазах главы полиции. Видимо, Каллеман пытался понять, как прошел разговор, и что у меня на уме. Напрасный труд. Я и сама не понимала. Сложно это, всю жизнь руководствоваться исключительно разумом, и вдруг обнаружить, что у тебя есть сердце. Глупое женское сердце, выбравшее проклятого оборотня, и не желающее слышать никаких доводов рассудка.

— Что ж, мне тоже пора, — ни к кому не обращаясь, произнес глава полиции.

Он затушил сигарету и бросил короткий взгляд на Давенпорта, словно безмолвно предупреждая того о чем-то.

— Лорд Каллеман, я хотел узнать, меня еще долго будут держать взаперти? — подал голос Моня.

На лице кузена была написана непривычная решимость.

— Вы чем-то недовольны, тер Тернгоф?

Каллеман иронично поднял бровь, и Моня смешался.

— Понимаете, лорд Каллеман, лорд ректор волнуется, лично позвонил узнать, когда я смогу выйти на службу.

Тернгоф слегка заикался от волнения, и мне стало его жалко. Наверное, это действительно сложно, каждый день общаться с высшими магами. Для большинства простых дартов Первая когорта — нечто непонятное и недосягаемое, этакие всемогущие небожители, от которых лучше держаться подальше. В Дартштейне даже поговорка есть — «Видишь мага — перейди на другую сторону улицы». А тут Моня попал в общество сразу двух таких высших. Конечно, для него это оказалось настоящим испытанием.

— Пусть это вас не беспокоит. Я поговорю с лордом Гарви, и все улажу, — после короткой паузы ответил Тернгофу Каллеман. — Не забывайте, вы занимаетесь делом государственной важности.

Глава полиции посмотрел на Моню так, что тот втянул голову в плечи и торопливо закивал.

— Да-да, разумеется, я все понимаю. Леди Изабелла, вы подумали, где может быть фигурка Призрачной дамы?

Кузен повернулся ко мне и уставился с явственной надеждой. Еще бы! Ему не терпелось вернуться во флигель, но он до дрожи боялся обитающего там призрака. Поэтому и надеялся, что я сумею найти нужную скульптуру.

— Предлагаю все вопросы отложить на завтра, — заговорил молчавший до этого Давенпорт. Он поднялся и посмотрел мне в глаза. — Устала? — непривычно мягко спросил Рэндальф.

Я покачала головой.

— И все равно, тебе лучше отдохнуть, — уже строже сказал он, возвращаясь к образу сурового опекуна.

Правда, меня больше не обманывала его нарочитая строгость. Чем больше я узнавала Давенпорта, тем лучше понимала, что за ледяной суровостью он обычно скрывает эмоции. Мне даже порой казалось, что Рэндальф обладает какой-то особой магией. Той, которая убирает любые проявления человеческих чувств. Но с Давенпортом трудно было быть уверенной наверняка, поэтому я даже не пыталась разгадать его тайны. Мне и своих хватало!

— Доброй ночи, — попрощалась с мужчинами и пошла к выходу.

* * *

Ночь выдалась лунной. Большой круглый диск заглядывал в окно и заливал спальню призрачным голубоватым светом. На полу чередовались тени — чуть светлее, чуть темнее, совсем темные.

Взгляд, брошенный на часы, заставил поморщиться. Третий час. А сна как не было, так и нет. Еще и холодно. Нет, все-таки особняк нуждается в основательном ремонте, и что бы там ни говорил Давенпорт, как только поймают того, кто собирался меня убить, я обязательно займусь домом. Пора придать этим «графским развалинам» нормальный жилой вид.

Я вздохнула и повернулась на бок. Спина привычно ныла, и мне никак не удавалось найти для нее удобное положение. Днем за работой я почти забывала о боли, но вот ночью та вгрызалась в позвоночник голодным волком, и не уходила до самого утра. Причем, как и говорила Кейт, с каждым днем она становилась все сильнее.

Я плотнее закуталась в одеяло и закрыла глаза. «Раз, два — вместо двух одна, — зазвучала внутри нелепая считалочка. — Три, четыре — найди себя в этом мире». Я попыталась выкинуть ее из головы, но та и не думала уходить. Она все крутилась и крутилась, как поставленная на повтор песня, и я механически повторяла ее про себя, даже не пытаясь разгадать смысл. А спустя какое-то время все-таки уснула. И во сне увидела свою спальню и напряженно застывшего у окна волка. На его длинной густой шерсти плясали голубоватые лунные блики, желтые глаза загадочно мерцали, а крупная морда казалась выточенной из куска черного дерева. Я уставилась на зверя, а тот в упор смотрел на меня, и бронза его взгляда плавилась, искрила, завораживала.

Не спуская с меня глаз, волк медленно двинулся к кровати, неслышно вспрыгнул на постель, положил морду мне на грудь и затих. И в этом странном сне мне стало так тепло и уютно, как будто я снова оказалась дома, в своей любимой квартире, и больше не было ни разочарований, ни больного тела, ни разлуки с Хольмом.

«Я никогда тебя не оставлю», — слышался мне низкий вибрирующий голос.

«Я никуда тебя не отпущу» — шептали мои губы, и я сильнее прижималась к волку. К моему волку. Только моему.

* * *

Утро оказалось солнечным. Тучи разошлись, обнажив клочки синего неба, веселый желтый свет лился в окна, и старинная обстановка комнаты словно помолодела под его яркими лучами.

— Темного утра, миледи, — поздоровалась вошедшая в комнату Присси.

В последнее время она вела себя чуть увереннее, чем раньше. Да и выглядеть стала лучше. С ее волос исчез нелепый чепец, в глазах появился осмысленный блеск, взгляд повеселел. Похоже, Присси наконец-то поверила в то, что ее хозяйка — не злой дух, а обычная леди.

— Вы завтракать здесь будете, или спуститесь в столовую? — раскладывая на постели мой халат, спросила служанка.

— А лорд Давенпорт уже поел?

— Да, и тер Тернгоф тоже.

Неужели Моня проснулся в такую рань?

— Тер Тернгоф сказал, что собирается наведаться во флигель, — словно услышав мои мысли, пояснила Присси.

Да? А как же я? Выходит, Моня решил разобраться с призраком самостоятельно? Вот уж не ожидала от него такой решительности.

— Только без вас идти не хочет, — добавила служанка, и я усмехнулась.

А ведь было подумала, что Моня действительно осмелел.

— Говорит, буду ждать леди Изабеллу, с ней надежнее.

Ну, конечно! Тернгоф воспринимал меня едва ли не старшей сестрой, хотя по возрасту был на пару лет старше. Не знаю, как так вышло, но из разряда докучливого попрошайки Моня незаметно перекочевал в категорию этакого домашнего питомца, нуждающегося в любви и заботе. Я сама себе удивлялась, но ничего не могла поделать. Видимо, тело Изабеллы наделило мою душу и некоторыми чертами прежней хозяйки. Я уже не раз замечала, что стала намного мягче, и там, где раньше полезла бы на рожон, теперь старалась обходить острые углы, и сдерживать свой воинственный темперамент. А может, это жизнь среди аристократов так повлияла?

— Что ж, тогда неси завтрак, не будем заставлять тера Тернгофа ждать, — отложив размышления на потом, велела служанке.

Присси шустро сбегала вниз и вернулась с подносом, я быстро поела и привела себя в порядок, и уже спустя полчаса спускалась по лестнице.

— Леди Изабелла, а я вас жду, — кинувшись мне навстречу, обрадованно воскликнул Моня. — Знаете, я тут подумал, раз уж леди Бернстоф завещала флигель мне, значит, я обязательно должен разобраться с живущим в нем призраком. Так что я решился поговорить с Призрачной дамой и узнать, чего она хочет. Там сейчас Остер кое-что доделывает по мелочи, призраков он не видит, и помощи от него в этом деле никакой. Но вы же меня не бросите? Пойдете со мной?

В ржавых глазах застыло просительное выражение.

— Куда я денусь? — хмыкнула в ответ и обратилась к внимательно прислушивающемуся к разговору дворецкому. — Петерсон, подай мое пальто.

— Слушаюсь, миледи, — очнулся тот и бросился в гардеробную, а через пару минут вернулся и помог мне одеться, но я видела, что он чем-то озабочен, и сделала в уме пометку как следует допросить дворецкого. Он явно знал обо всех странностях, что происходили в особняке. И слишком уж упорно это скрывал, прикидываясь недалеким, выжившим из ума стариком.

— Ну что ж, пойдем посмотрим, чем там занята наша Призрачная дама.

Я подмигнула Моне, а тот судорожно вздохнул и попытался растянуть губы в улыбке. Видно было, что ему страшно, но он изо всех сил пытался храбриться.

Мы вышли во двор, и направились к флигелю, сопровождаемые Лаки. Хитрый пес то забегал вперед, то крутился рядом, поглядывая на меня блестящими глазами, а его хвост ходил из стороны в сторону с такой скоростью, что от этого бело-рыжего мельтешения рябило в глазах.

— Лаки, уймись! — шикнула я на охранника.

Тот прижался к моей ноге и поднырнул под руку, выпрашивая ласку.

— И как вы его не боитесь? — поежился Моня.

— А чего бояться? Он же добрый.

— Ох, не знаю, — вздохнул Тернгоф. — Я вот с детства собак опасаюсь. Особенно таких больших.

Он покосился на Лаки и открыл дверь флигеля. Внутри было тихо. Пахло свежим лаком, древесными стружками и газетами. Холл выглядел чистым и обновленным.

— Остер? — позвал Моня.

В ответ не донеслось ни звука.

— Наверное, за краской ушел, — предположил кузен. — Он вчера говорил, что с утра в лавку тера Вирта пойдет. Ну, это и к лучшему. Никто мешать не будет.

— Что-то слишком долго он ремонт делает.

Я с сомнением посмотрела на приведенный в порядок холл.

— Да нет, совсем недолго.

Моня смущенно покраснел.

— Просто у меня со средствами не очень, вот и затянулось все. Понимаете, я ведь думал, жалование получу и сразу потрачу его на флигель, а тут одно за другим навалилось — то на одежду пришлось потратиться, то налог на наследство заплатить, а тут еще простуда…

— Какая простуда?

— Да вы вот как уехали, я и заболел, — вздохнул Тернгоф. — Две недели в горячке провалялся. Последнее на лекарства потратил, так что не до ремонта было. Но вы не волнуйтесь, милая кузина, сейчас уже все хорошо. Мне в академии ссуду дали, на обустройство жизни, ректор наш, редкой души человек, вошел в положение.

Моня покосился на меня и неуверенно спросил:

— Леди Изабелла, как думаете, лорд Каллеман объяснил лорду Гарви, почему я не появляюсь в академии?

— Не переживайте, Эммануил, лорд Каллеман слово держит.

— Надеюсь, — со вздохом ответил Моня, и я снова почувствовала острый приступ жалости. Не кузен, а тридцать три несчастья. — Ну что? — отвлекся от своих бед Тернгоф. — Будем вызывать призрак?

Я кивнула.

— Может, вы? — с надеждой посмотрел на меня Моня.

— Это ведь ваш флигель. Значит, и призрак тоже ваш. Так что, зовите.

Нет, нельзя давать Моне садиться себе на шею. Каким бы беспомощным тот ни выглядел, не стоит проявлять слабость. Пусть привыкает, что должен справляться с трудностями сам.

Тернгоф нервно хрустнул пальцами, огляделся по сторонам и откашлялся.

— Уважаемая леди, — начал он и снова откашлялся. — Не соблаговолите ли вы появиться перед нами?

Тишина холла стала настороженной.

— Мы хотим вам помочь, — продолжил Тернгоф.

Рядом с зеркалом замерцали едва заметные очертания женской фигуры, но спустя секунду пропали.

— Не бойтесь, мы не причиним вам вреда.

Голос Мони дрожал, его речь получалась неразборчивой, и я решила взять дело в свои руки.

— Миледи, вы можете подсказать, где искать ваш артенид? — спросила, глядя на вновь появившийся силуэт, и в ту же секунду Дама сорвалась с места и устремилась ко мне. Я видела огромные глаза, раскрытый в немом крике рот, развевающиеся длинные волосы, и не могла пошевелиться. Миг — и Дама приблизилась вплотную, и я услышала тихий шелестящий голос: — «Помоги ему». А потом все неожиданно исчезло. Осталось только ощущение леденящего холода в районе солнечного сплетения, и неприятное покалывание в пальцах.

— Что она сказала? — шепотом спросил Моня.

Бледный, испуганный, он смотрел на меня с таким выражением, словно я сама была привидением. Я даже на свое отражение в зеркале покосилась, может, и правда превратилась в духа? Но нет. Моя внешность не претерпела никаких изменений.

— Она ведь что-то произнесла, только я ничего не понял, — продолжал бормотать Моня.

— Помоги ему, — повторила я слова призрака.

— Кому?

— Не знаю. Может, она имела в виду вас?

Я посмотрела на Тернгофа и задумалась.

— Вы не помните, где жила ваша матушка, когда была компаньонкой леди Летиции?

— Думаете, здесь?

— Я пытаюсь понять, как вы можете быть связаны с этим местом. И какая именно помощь вам нужна. Конечно, если Призрачная дама говорила о вас, а не о ком-то другом.

— Ну почему призраки не могут изъясняться понятнее? Являются, вещают какими-то загадками и исчезают, а ты думай, что они хотели сказать.

Моня обвел взглядом холл и вздохнул.

— Дорогая кузина Изабелла, вы ведь позволите мне еще немного пожить в особняке? — Тернгоф просительно посмотрел на меня и добавил: — Боюсь, пока здесь обитает этот призрак, мне с ним не ужиться.

Ответить я не успела. Дверь открылась, и на пороге появился Петерсон.

— Миледи, к вам пришел лорд Гарви, — доложил он. — Изволите принять? А то полицейские волнуются.

— Тер ректор здесь? — удивленно переспросил Моня. — Я, конечно, передал ему ваше приглашение, но не думал, что он им воспользуется.

Надо же, а я о нем совсем забыла! Столько всего произошло за последнее время, что я даже не вспомнила о своем желании пообщаться с ректором.

— Однако он воспользовался, — сказала Моне и обратилась к дворецкому: — Петерсон, а ты не помнишь матушку тера Тернгофа?

— Как не помнить, миледи? Такая милая тера была. Мухи не обидела.

— Да, маменька отличалась весьма кротким нравом, — подтвердил Моня.

— Она жила в особняке?

— Ну да, в комнате, что рядом со спальней старой хозяйки.

— А флигель? Она здесь бывала?

— Так флигель после смерти хозяина закрытым стоял. Сюда и не входил никто.

— А отчего умер муж леди Летиции? И почему она не носила его фамилию?

— Хозяин от удара помер, хоть и молодым был, а леди наша после его смерти снова свою фамилию вернула. А почему, никто и не знает. Наше-то дело маленькое, — добавил он свою любимую присказку, открещиваясь от любых расспросов. — Так что насчет лорда Гарви, миледи? — вернулся он к тому, с чем и пришел.

— Проводите его в гостиную. Я сейчас подойду.

Я обвела взглядом почти пустой холл. Что же все-таки имела в виду Призрачная дама? Для кого просила помощи?

Моня снова хрустнул пальцами, и этот звук вырвал меня из раздумий.

— Что ж, идем посмотрим, что там за лорд Гарви такой, — сказала я Тернгофу и пошла к двери.

* * *

Ректор оказался приятным мужчиной лет пятидесяти с намечающимся животиком и густой кудрявой шевелюрой. На его полноватом лице молодо блестели серые глаза, бабочка в мелкий горошек придавала облику гостя некоторую театральность, а белоснежная рубашка подчеркивала здоровый румянец и полные сочные губы, благодаря которым лорд походил на фавна.

— Леди Бернстоф, тер Тернгоф, темного дня, — лорд Гарви поднялся с дивана и шустро устремился к нам с Моней, но полицейские, стоящие рядом с дверью, были начеку. Они тут же сделали шаг вперед и преградили ректору дорогу, не подпуская его ближе.

— Простите за неудобства, лорд Гарви, — извинилась я перед гостем, и обратилась к охране: — Все в порядке, тер ректор — старый друг семьи.

Разумеется, сама я не помнила ни лорда Гарви, ни его знакомства с семьей Бернстофов, но мне не хотелось лишний раз афишировать собственное беспамятство.

— Леди Бернстоф, примите мои соболезнования, — оказавшись рядом и поцеловав мне руку, с сочувствием произнес ректор. — Ваша тетушка была очень достойной женщиной. Жаль, что она ушла так рано.

Лорд Гарви ненавязчиво взял меня под локоть и продолжил:

— Леди Изабелла, простите, что не пришел раньше, сами понимаете, дела академии требуют непрестанного внимания, и мне непросто найти время для встречи со старыми друзьями.

В умных глазах светилось участие и что-то еще, чего я не смогла разобрать. Вообще, большинство тех, с кем мне довелось познакомиться в Дартштейне, походили на шкатулку с секретом, и распознать, что они думают и чувствуют на самом деле, было довольно непросто. Пожалуй, из всех только Хольм оказался достаточно прямолинейным, и открыто выражал свои эмоции. И мне это нравилось. Была в оборотне какая-то цельность.

«А чего это ты вдруг про Лукаса вспомнила?» — поинтересовался внутренний голос, и я заставила себя отвлечься от ненужных мыслей.

— Благодарю, что вы все-таки выделили время, лорд Гарви, — улыбнувшись, ответила ректору. — Дело в том, что мне нужен хороший мастер-артефактор, способный дать несколько консультаций по доставшемуся мне от дедушки наследству. Вы не могли бы кого-нибудь посоветовать?

— Так сразу трудно ответить, — задумался ректор. — Герхардт Линк сейчас в Амвьене и вернется нескоро, Пальт отошел от дел. Возможно, Горинг сумел бы вам помочь. Да, если хотите, я с ним поговорю.

— Буду вам очень признательна.

— Ну что вы, леди Бернстоф, для меня честь помочь внучке прославленного Людвига Бернстофа. Тер Тернгоф, мне сказали, вы сотрудничаете с полицией в одном важном деле?

Ректор выпустил мою руку и посмотрел на Моню.

— Да, лорд Гарви, — быстро закивал Тернгоф, и нервно хрустнул пальцами.

На всем протяжении нашего с ректором разговора он то бледнел, то краснел, заметно волнуясь и не зная, куда деть нескладные руки.

— Надеюсь, в скором времени вы сможете вернуться к своим прямым обязанностям?

Взгляд лорда Гарви казался добродушным, но в голосе появился начальственный напор.

— Конечно, даже не сомневайтесь, лорд Гарви, — проглатывая слова, выпалил Моня и с мольбой посмотрел на меня, как бы испрашивая поддержки.

— Присядьте, лорд Гарви. Я распоряжусь принести чай.

Я постаралась помочь кузену и указала ректору на диван.

— Наша кухарка сегодня испекла изумительно вкусные булочки. Уверена, они вам понравятся.

— О нет, миледи, не утруждайте прислугу, — лорд Гарви улыбнулся и поправил бабочку. — Я и зашел-то всего на пару минут. Просто хотел выразить вам свои соболезнования и заверить в преданности. К тому же, мне пора на заседание совета, — он пригладил лацкан пиджака и легко пробежал пальцами по отвороту. — Тер Тернгоф, так я могу рассчитывать, что с будущей недели вы приступите к работе? — обратился он к Моне. — Лорд Стансон подготовил все необходимое для вашего с ним эксперимента.

— О, я постараюсь, лорд ректор. Нет, я обязательно буду. Не могу же я пропустить редкую возможность увидеть образование магических шельфовых айсбергов!

Моня воодушевился, его глаза загорелись знакомым восторженным блеском, и я поняла, что кузен сел на своего любимого конька, и вряд ли остановится в ближайшие несколько минут. Похоже, ректор тоже это понял, потому что он предпочел прервать Моню и откланяться.

— Не волнуйтесь, леди Бернстоф, я не забуду о вашей просьбе, — заверил меня лорд Гарви, и поспешно удалился.

— Великий человек, — глядя ему вслед, вздохнул кузен. — На его счету столько открытий, а он совершенно этим не кичится, и ведет себя одинаково ровно и со студентами, и с преподавателями, и даже с самим императором. Я, конечно, лично с правителем его не видел, — тут же смущенно добавил Моня. — Но в академии все об этом говорят.

— Надеюсь, лорд Гарви сможет договориться с мастером-артефактором. Нам бы не помешала помощь профессионала.

— Дорогая кузина, но ведь вы и сами прекрасно разбираетесь в артенидах.

— Разбираюсь? Да я бреду на ощупь, и могу только догадываться, что делать. Нет, нам нужны знания и тот, кто сумеет объяснить самую суть. Вот, например, наша Призрачная дама. Чего она хочет? Как ей помочь? Где находится ее артенид?

— А что, если его просто нет? — спросил Моня.

— Как это?

— Ну вот, мы думаем, что она — сущность. А вдруг эта Дама нечто другое?

— Что? Привидение? Но лорд Давенпорт проверял, во флигеле нет магии смерти.

— А разве не может быть еще каких-то разновидностей духов?

— Интересное предположение. Тогда нам тем более нужна помощь того, кто в этом разбирается.

Я задумалась. А ведь Моня прав. Вполне возможно, что Призрачная дама не имеет отношения к артенидам. Тем более что от нее исходит странный магический шлейф, совсем не похожий на те, что оставляют сущности товосов.

— Надо покопаться в библиотеке. Кажется, я уже где-то встречала упоминания о чем-то подобном.

— А я могу наведаться в академическое хранилище, и поискать там, — предложил Моня. — Может, найду что-нибудь стоящее. Заодно и к лорду Стансону загляну, посмотрю, как идет подготовка к эксперименту.

На том мы и порешили. Кузен, пользуясь отсутствием Давенпорта и Каллемана, отправился в академию, а я устроилась в библиотеке и обложилась книгами, в попытке отыскать в них ответ на свой вопрос.