Глава 14

День прошел сумбурно. Каллеман с Горном ушли почти сразу после Давенпорта, а Эвелин с Кейт всячески пытались отвлечь меня от неприятных воспоминаний, придумывая самые разные занятия, но я никак не могла перестать думать о том, что сказал Рэндальф. Да и Хольм не шел из головы.

К концу дня я так измучилась от собственных мыслей и необходимости скрывать их от новых подруг, что едва ли не с радостью пожелала всем доброй ночи и, сославшись на усталость, поднялась в свою комнату. А уже там нырнула в постель и укрылась с головой, пытаясь отрешиться от преследующих меня видений счастливого Хольма и его избранницы. Из разговоров Кейт и Эви я успела выяснить, что Рогнеда — дочь главы Белого клана, и женитьба на ней сулит Хольму сплошные выгоды, начиная от попадания в оборотническую элиту и заканчивая огромным приданым жены, в которое входят несколько шахт, пять серебряных рудников и много чего еще.

— Странно, что Лукас так долго тянул, — недоумевала Кейт. — Они ведь с Рогнедой и раньше виделись, та по нему с детства с ума сходила, а Хольм все сомневался.

— Он боялся ошибиться, — ответила Эви, глядя при этом на меня так, словно пыталась найти ответ на какой-то вопрос. — Собирался отыскать артенид. Чтобы наверняка. Знаешь же, как он устал от пустых романов и одиночества.

Кейт задумчиво кивнула, а я слушала подруг и занималась самовнушением, убеждая себя, что мне плевать на Хольма.

Помогало слабо. Перед глазами стояло яркое мужественное лицо, и все внутри скручивало от обиды, тоски и боли. Не знаю, когда успела так сильно прикипеть к Лукасу, но мне казалось, что у меня по живому отдирают кусок души. И хотелось громко кричать от несправедливости происходящего. Только сейчас, лишившись Хольма, я отчетливо поняла, что он — мой. Никогда до встречи с ним не предполагала, что можно так чувствовать. Когда Лукас был рядом, мир казался совсем другим — ярким, живым, настоящим. А сейчас его будто грязным стеклом накрыли, и все стало выглядеть серым и тусклым.

«Динара, не раскисай. Ты ведь никогда не была унылой рохлей, так чего сейчас расклеилась?»

Действительно. Мне нужно перестать мучить себя мыслями о Хольме. Пусть себе живет со своей Рогнедой долго и счастливо, а я займусь своей жизнью. Поступлю в академию, выучусь на артефактора, и получу лицензию. А потом собственную мастерскую открою. Да вот хоть в особняке. Заодно и перестрою его под себя, отремонтирую, приведу в нормальный вид. Как там сказала Кейт? Забыть прошлое и начать новую жизнь? Так я и начну. Вот прямо с завтрашнего дня и возьмусь. Нужно будет поговорить с лордом Гарви, узнать, какие экзамены сдают поступающие, и какой уровень дара необходим для обучения. А там, глядишь, за учебой вся любовная дурь из головы испарится. Да и некогда мне будет о Лукасе думать. А Давенпорт… Его предложение, конечно, весьма благородно, но мне не нужны такие жертвы. Да и сам опекун вызывает слишком много вопросов. Это сейчас он говорит, что в любой момент даст мне развод, а кто знает, что будет на самом деле? Нет, не хочу я поступаться собственной свободой. Никогда ни за чьи спины не пряталась, и сейчас не собираюсь.

— Ты что здесь делаешь? — удивленный возглас Кейт, раздавшийся за дверью, заставил меня отвлечься от размышлений и прислушаться.

— Кейт, я должен ее увидеть!

При первых же звуках бархатистого голоса сердце забилось тяжелыми толчками, а все недавние разумные мысли тут же исчезли. У меня что, галлюцинации? Откуда здесь взялся Лукас? У него ведь… Как ее там? Каэста.

— Оставь девочку в покое, Хольм. Она и так пережила стресс, не хватало еще будить ее среди ночи. И вообще, что ты здесь забыл? Разве ты не должен сейчас давать клятву верности своей избраннице?

— Нет, — резко ответил Лукас, и мне показалось, что голос его звучит странно низко, и в нем явно проскальзывают рычащие нотки.

— Да что с тобой такое? — удивленно спросила Кейт. — Впрочем, не отвечай. Пойдем вниз, я напою тебя чаем, и ты мне все расскажешь.

— Кэтрин, не пытайся заговаривать мне зубы. Отойди. Я должен ее увидеть.

Хольм говорил со странным напором, словно пытался пробиться сквозь невидимую стену.

— Уймись, Лукас. Я все равно не позволю тебе войти, — невозмутимо заявила Кейт. — Белле сейчас не до тебя, ей нездоровится.

— Значит, это правда?! Она ранена? Кэтрин, не молчи! Что с Изабеллой?

Лукас уже даже не просил. Он требовал ответа, как будто имел на это право.

— Хольм, тебе-то какая разница? Возвращайся к своей Рогнеде, мы тут как-нибудь сами разберемся, — уперлась Кейт.

— Да не нужна мне никакая Рогнеда! — вспылил Хольм. — Что с Беллой? Проклятье, Кейт, ты издеваешься надо мной?

— Нет, Лукас. Я просто хочу, чтобы ты наконец определился. Зачем тебе Изабелла? Чего ты от нее хочешь?

— Да не знаю я, Кэтрин, — в голосе оборотня прозвучало едва ли не отчаяние. — Меня к ней тянет. И как ни стараюсь, я не могу выбросить ее из головы. Понимаю, что это ненормально, и ничего не могу с собой поделать. Я ведь нашел свою пару, я знаю это, и Беллу я раньше терпеть не мог, меня раздражала ее бесхребетность, ранимость и вечные слезы. Но теперь… Она другая, Кейт. Смелая, дерзкая, за словом в карман не лезет, а запах… Я с ума схожу который месяц. Веришь, смотрю на нее, а внутри все кипит, хочется схватить в охапку и никогда не отпускать. Она моя, понимаешь? Только моя. Знаю, это безумие, ведь она человек, и не может быть моей парой. Но я еще ни разу такого не испытывал. А когда Эрик сказал, что Изабеллу ранили... Сам не знаю, что на меня нашло, только я уверен, что без нее мне не жить. И я готов убить тебя, если ты не позволишь мне войти. Я серьезно, Кейт. Ты сейчас очень рискуешь. Лучше отойди от этой проклятой двери!

В голосе Хольма снова зазвучал низкий рык.

— Лукас, ты настоящий дикарь, — сердито бросила Кейт. — Я вызову Дерека, пусть он сам с тобой разбирается.

— Твое право, — буркнул Хольм, а в следующую секунду послышался резкий хлопок, дверь с шумом распахнулась, и оборотень ввалился в комнату. Выглядел он странно. Всклокоченный, в мятой рубашке, с расширенными зрачками.

— Белла!

Одним движением Лукас оказался рядом, стянул с меня одеяло, окинул сумасшедшим взглядом и резко выдохнул: — «Живая!»

А потом осел на пол рядом с кроватью, уставился в глаза и хрипло спросил:

— Катани моя, где болит? Что этот ублюдок с тобой сделал?

— Да ничего. Он не попал.

Я растерянно смотрела на Лукаса, а сердце уже набирало обороты, торопилось, стучало, как ненормальное. И в душе, вопреки всему, расцветало то самое чувство, с которым я так безуспешно боролась с самой первой встречи с оборотнем.

— Ты не обманываешь меня? Ты, правда, не ранена?

Хольм взял мою руку в свои. Его ладони горели, и мои холодные пальцы мигом согрелись.

— А ты видишь где-то бинты и повязки? Лукас, что происходит? Что ты здесь забыл? Разве ты не обещал никогда ко мне не приближаться?

— Невозможно, — прошептал Хольм, отодвигая рукав моей сорочки и касаясь губами запястья. — Я был дураком, когда согласился с твоими глупыми условиями. И буду еще большим дураком, если тебя оставлю. Ты моя, Белла. Понимаешь? Моя. Я не могу без тебя. Видит Единый, я пытался. Пытался не думать о тебе, не замечать, не видеть. И не смог.

Тело напряженно звенело, отзываясь на горячие и при этом удивительно нежные прикосновения оборотня, но я попыталась забрать у него руку и насмешливо спросила:

— Лукас, ты ничего не путаешь? Кажется, у тебя сегодня свадьба?

— Забудь, — резко бросил Лукас, и на его щеках заходили желваки. — Не будет никакой свадьбы. Точнее, будет, но не с Рогнедой.

Он сильнее сжал мою ладонь и собирался что-то добавить, но потом бросил быстрый взгляд на дверь, и мгновенно перекинулся. Всего секунда, и перед кроватью застыл настороженный, собранный, готовый к нападению волк. Вот только от кого он собрался меня защищать?

— Лукас, что ты творишь?

В комнату без стука вошел Каллеман, а за его спиной я увидела Горна.

Волк низко зарычал, и я отчетливо расслышала в его голосе предупреждение.

— Не пытайся уйти от разговора, — не отреагировал на угрозу Каллеман. — Ты хоть представляешь, чего мне стоило успокоить Рогнеду и ее отца? Давай, приходи в себя, и возвращайся. Тебя все ждут.

Глава полиции попытался подойти ближе, но зверь оскалился и угрожающе зарычал, не подпуская друга к моей постели.

— Хольм, это глупо. Ты же знаешь, что Маркус тебя уничтожит, если ты откажешься сейчас от его дочери. И не только тебя, но и весь твой клан.

Оборотень резко мотнул головой, а я сжала руками край одеяла и тихо выругалась. Так и знала, что будут проблемы.

— Лукас, определись, — негромко, но как-то очень веско сказал Горн. Он встал рядом с Каллеманом и серьезно посмотрел на Хольма. — Мы в любом случае будем на твоей стороне, но нужно что-то решать. Маркус не тот, с кем стоит ссориться.

— Давай, друг, верни человеческий облик. Надо поговорить, — ровно сказал Каллеман, хотя я видела, какой тревогой наполнен его взгляд.

В спальне стало так тихо, что я услышала гулкие удары собственного сердца. Оно все набирало обороты, торопилось, захлебывалось тревогой. И мне уже казалось, что этот набат звучит на всю комнату, подхлестывая нетерпеливое ожидание, заставляя сделать выбор. Волк неохотно встряхнулся, его силуэт подернулся серебристым сиянием, поплыл, и вскоре на месте зверя уже стоял Хольм.

— Вот и правильно, — с заметным облегчением выдохнул Каллеман, и я только сейчас поняла, какое напряжение скопилось в комнате. — Идем в кабинет, пусть леди Изабелла отдохнет.

Лукас упрямо мотнул головой, и я увидела, как на его шее снова пробилась шерсть, а на руках появились когти.

— Рес! — почти одновременно выругались Каллеман с Горном и переглянулись.

— Бесполезно, — вздохнул Фредерик. — Он теперь и на шаг от Изабеллы не отойдет.

— Лукас, рес тебя подери, что ты творишь? — неожиданно вспылил Каллеман. — Ты зачем начал привязку?

— Уймись, Эр. Он тебя все равно не слышит.

Горн махнул рукой и прищурился, разглядывая неподвижно застывшего рядом с кроватью Лукаса. А я смотрела на мужчин, и ничего не понимала. В душе все сильнее звенела тонкая незнакомая мелодия. В ней были и шум ветра, и шорох листвы, и плеск воды, и тонкий лунный луч, серебром просыпавшийся на темную траву, и обещание счастья.

— Кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — спросила вслух, ни к кому конкретно не обращаясь.

Мужчины молчали.

— Лукас?

Я взглянула на оборотня, но тот ничего не ответил. Только мелодия зазвучала громче. Она становилась все ярче, все отчетливее, ширилась и захватывала мою душу, и я потерялась в ее прекрасных звуках, с трудом понимая, где нахожусь и что делаю.

— Бесполезно, леди Изабелла, — хмуро сказал Каллеман. — Хольм сейчас не в том состоянии, чтобы что-то объяснять. Слишком поздно.

— Что это значит?

Я скинула наваждение, посмотрела на главу полиции и попробовала встать с постели, но Хольм ухватил меня за руку, притянул к себе и уткнулся в мою макушку. Он тяжело дышал, его тело сотрясала крупная дрожь, и мне стало за него так страшно, что я невольно подалась вперед и подняла голову.

— Лукас? — тихо позвала волка, заглядывая ему в глаза.

То, что я там увидела, обдало щеки жаром. Желтая лава кипела, плавилась, горела ярким огнем. И мне показалось, что этот огонь выплескивается наружу, растекается по моей коже и проникает под нее, превращаясь внутри в яркое пламя.

— Боюсь, миледи, ваш жених сейчас не в том состоянии, чтобы что-то объяснять, — хмуро сказал Каллеман.

— Жених? — с трудом переспросила я, не в силах оторваться от горящего взгляда Лукаса.

— Ну да. Не знаю, успел ли Хольм рассказать вам о своих чувствах, но, похоже, в скором времени вам придется сменить фамилию, леди Бернстоф, — совершенно серьезно заметил Каллеман.

— Ну что? Этот упрямый волк все-таки дозрел? — неожиданно послышалось от двери, и я увидела вошедшую в комнату Эвелин. Она незаметно оказалась рядом с мужем и взяла его под руку.

— Эрик, идем. Не будем мешать молодым. Пусть сами разбираются. Дерек, Кейт просила тебя зайти к сыновьям, у них там возник какой-то спор.

Эви заговорщически мне подмигнула и потянула Каллемана на выход.

— Подождите, вы что, так и уйдете, ничего не объяснив? — возмутилась я.

— А чего тут объяснять? — спросила Эвелин. — Лукас нашел свою пару, и запустил привязку. Так что уже завтра мы будем иметь честь поздравить новоиспеченную леди Изабеллу Хольм.

Она лукаво улыбнулась, и вся компания быстренько покинула комнату. А Хольм подхватил меня на руки, отнес на постель и принялся целовать — так, как я мечтала. Так, как я хотела. И все мое возмущение и попытки выяснить, что происходит, куда-то испарились. Сейчас меня волновала только искушающая ласка умелых губ и прикосновения не менее умелых рук. А внутри разливалось горячее желание, и хотелось громко кричать от счастья. Какая разница, почему Хольм вернулся? Он — мой. И я больше никому его не отдам. Ни Рогнеде, ни своим сомнениям, ни прошлому, ни будущему.

И это была последняя связная мысль, мелькнувшая в моей голове. Хольм рыкнул, разрывая завязки моей сорочки, и приник к груди, лаская ее языком, сжимая ставшие такими чувствительными соски, прикусывая их и тут же зализывая, а я обхватила его ногами за талию и запустила руки в густую шевелюру.

А дальше было настоящее сумасшествие. Резкое проникновение — и мы становимся одним целым, а каждый миллиметр моего тела совпадает с телом Лукаса, впечатывается, сливается, растворяет все, что нас разделяло, и спаивает воедино. Горячие руки умеют передать и нежность, и требовательность, и страсть, и удивительное ощущение того, что мы с Хольмом вместе, сейчас и навсегда. Твердые губы пытают так сладко, что я забываю, кто я, и готова на все, только бы эта пытка никогда не заканчивалась. Хриплый шепот проходится по коже бархатной лаской, привязывая меня к моему волку прочными незримыми нитями.

Я не знаю, сколько раз за ночь мне приходилось кричать от наслаждения, не помню, кто из нас первым начинал все сначала, но лишь с робкими лучами рассвета мы с Лукасом смогли оторваться друг от друга и прийти в себя от нашего общего безумия.

* * *

Солнце медленно поднималось над горизонтом, небо казалось чистым и умытым, как после дождя, в саду робко пробовали голоса птицы, а в приоткрытое окно долетал аромат цветущих лилий.

— Катани, — глядя прямо мне в глаза, хрипло произнес Лукас. — Моя катани, мое сердце, моя душа. Как же долго я тебя ждал!

Во взгляде оборотня горела и плавилась желтая магма. И мое сердце захлебывалось от счастья, а душа замирала от невероятной, всепоглощающей нежности.

— Что значит катани? — завороженная тем, что чувствую, прошептала я.

— Единственная. Любимая. Та, которая дает жизнь, — ответил Хольм, перебирая мои волосы.

— Любимая, значит?

Я пристально посмотрела на своего волка.

— Да.

— И единственная?

— Одна и на всю жизнь. Белла, ты должна знать, я тебя не отпущу. Никогда.

В голосе Хольма послышалась сталь, прикрытая бархатной хрипотцой.

— Это ты так предложение делаешь?

Я усмехнулась и посмотрела на довольного Лукаса.

— Боюсь, предложение делать поздновато, — хмыкнул тот, и по его губам скользнула такая залихватская улыбка, как будто он миллион в лото выиграл. — Ты уже моя жена.

— Как это?

Я недоуменно нахмурилась.

— Сегодняшняя ночь завершила привязку, и по всем волчьим законам мы с тобой женаты.

Лукас улыбнулся еще шире и стал похож на кота, съевшего миску сметаны, а я выбралась из его объятий и возмущенно уставилась на наглого волка. Значит, решил сэкономить? Оставил меня без белого платья и фаты? Потоптался по девичьей мечте о свадебном звоне колоколов?

— Даже не надейся! — заявила довольному Хольму. — Так легко ты не отделаешься. Не знаю, как там по вашим клановым законам, но мне нужна настоящая свадьба. И настоящая печать в паспорте.

— Что? — не понял Лукас.

— Говорю, что собираюсь заявить на тебя права и скрепить их церемонией и брачным договором. Чтобы ты даже не вздумал никуда сбежать.

— Глупая, — усмехнулся Хольм. — Я теперь никуда от тебя не денусь, даже если гнать будешь. Ты — моя, катани.

— А ты — мой. И только попробуй на кого-нибудь посмотреть!

— Вот уж не думал, что ты такая собственница!

Хольм довольно засмеялся.

— Еще какая. Свое я никому и никогда не отдаю.

Я грозно посмотрела на довольно скалящегося Лукаса, но не выдержала и улыбнулась.

— Люблю тебя, Изабелла, — неожиданно посерьезнев, сказал Хольм, а мое сердце кольнула тонкая иголочка.

— Что, Белла? — тут же почувствовал неладное оборотень, а я смотрела на него, и ощущала странную неуверенность. Слишком все это хорошо, чтобы быть правдой. Любовь, страсть, красивые слова… А что будет, когда Лукас узнает, что я не та, за кого себя выдаю?

Нет, я не буду больше лгать. Хольм заслуживает знать правду.

Я отстранилась немного и села на постели, перекинув волосы за спину. А потом вздохнула, собираясь с духом, и выпалила:

— Лукас, мне нужно тебе кое-что сказать. Это очень важно.

Я не представляла, как Хольм примет мое признание, но отступать не собиралась. Нельзя начинать отношения со лжи, нельзя и дальше притворяться другим человеком.

Лукас словно почувствовал мои сомнения, и мигом напрягся.

— Ты волнуешься? Что случилось, любимая?

Оборотень посерьезнел, с него в секунду слетела вся расслабленность, он приподнялся на постели, и сейчас передо мной сидел собранный, настороженный, готовый ко всему хищник.

— Белла, не молчи, — взяв меня за руку, сказал Хольм, и я почувствовала, как он напряжен.

— Я не Белла, — выдала на одном дыхании и повторила, увидев в глазах Лукаса недоумение. — Я не леди Изабелла Бернстоф.

И я рассказала Хольму, как попала в тело Беллы и приняла ее судьбу.

Волк слушал меня молча, не перебивая. И выглядел странно спокойным. Казалось, он для себя все решил, и никакие мои признания ни на что не повлияют. Но ведь так не бывает? Я уже успела понять, что в Дартштейне слишком большое значение придают сословности, и аристократы никогда не женятся на простолюдинках. Глупость, конечно, но что, если для Лукаса это все же окажется важным?

— Так что, как видишь, я не настоящая леди. Скорее, леди второго сорта, этакая обманка в чужой оболочке, — закончила я, а Хольм серьезно посмотрел мне в глаза и сказал:

— Это ничего не меняет. Для меня ты всегда будешь самой лучшей леди на свете, ведь ты — моя катани. Моя любимая, моя единственная, моя жена.

Он обнял меня, посмотрел в глаза и добавил:

— Зато теперь понятно, почему ты услышала мой зов. И почему я не реагировал на настоящую Изабеллу. Если бы ты знала, как я мучился, пытаясь понять, что происходит, и отчего меня вдруг так накрывает в присутствии девчонки, которую я терпеть не мог. Я срывался, грубил, иногда готов был собственными руками свернуть тебе шею, лишь бы избавиться от того, что чувствовал, но не смог. И это, в конце концов, заставило меня принять то, что уже давно понял мой зверь.

— Значит, я твоя пара?

— Ты — иномирянка. А иномирянка может стать истинной парой для любого оборотня. Желанной женщиной, той, что не сравнится ни с одной другой.

— Подожди, а как же Рогнеда? Она действительно твоя пара?

Я почувствовала, как больно сжалось сердце. И тут же разозлилась на саму себя. Ни за что не отдам Лукаса. Он — мой и только мой. И я не позволю забрать его ни Рогнеде, ни кому-то другому.

— У меня был выбор. И я его сделал. Я и мой зверь. Мы выбрали тебя, — твердо сказал Хольм.

— А Рогнеда сможет построить пару с кем-то еще? Или она так и будет тебя любить?

— Нет. Сложно объяснить, — Лукас посерьезнел. Он прижал меня крепче и продолжил: — Это волк ищет свою единственную, свою пару, а волчица всего лишь покоряется силе самца. Но если привязки не произошло, самка спокойно может жить дальше. И даже стать истинной для другого, и построить с ним крепкую семью. Природа мудра. Она всем дает шанс на счастье.

В глазах Лукаса вспыхнули яркие желтые огоньки, и я почувствовала, как в душе все откликнулось на этот свет жарким счастьем.

— Знаешь, только сейчас я понял, что все, что испытывал раньше, даже близко не похоже на то, что ощущаю рядом с тобой. Думаю, ты догадываешься, что в моей жизни было немало романов. Один раз я даже готов был сделать предложение, и жениться. Говорю это только потому, что не хочу, чтобы между нами оставались какие-то тайны. Но теперь, когда я нашел тебя, все ушло на второй план. Я люблю тебя Изабелла. И буду любить всю свою жизнь и даже после, когда уйду по тропе предков.

— И тебя не смущает, что я не волчица?

— Нет.

— И ты не пожалеешь о своем выборе?

— Белла, перестань сомневаться во мне. В нас. В будущем. Я люблю тебя, моя катани, и никогда не отпущу и не оставлю.

— И что теперь? — прошептала, не отрываясь от гипнотизирующего взгляда. — Нужно как-то объяснить все твоим друзьям. Про меня, про нас.

— Думаю, они уже обо всем догадались. Судя по тому, как оперативно сработали эти заговорщики, они знали, что ты не настоящая Изабелла.

— Да, Кейт и Каллеман знали. Кейт говорила со мной несколько дней назад. Она поняла, что я из ее мира.

— От Кэтрин ничего не скроешь.

Хольм пригладил мои волосы, а я спросила:

— А то, о чем сказал Каллеман. Ты действительно бросил Рогнеду прямо во время обряда?

— До него не дошло. Когда я узнал, что ты ранена, то тут же кинулся сюда. Не думай о прошлом, катани. Оно не должно тебя волновать. Я все улажу.

Хольм твердо посмотрел на меня, и в его глазах загорелся уже знакомый мне огонь. И, завороженная этим горячим блеском, я потянулась к любимым губам, и мы с Лукасом продолжили то, чем занимались ночью.

* * *

Позже, когда все собрались в гостиной Горнов, я рассказала о том, кто я такая. Не скажу, что это далось мне легко. Давенпорт, увидев нас с Лукасом, мгновенно все понял и закрылся, снова превратившись в ледяную глыбу, и я боялась даже представить, что будет, когда он узнает, что Беллы больше нет. Вот только отступать было некуда, и мне пришлось собраться с силами и признаться в том, что я самозванка. А потом, глядя прямо в побледневшее лицо Рэндальфа, поведать о своем видении, о самоубийстве Беллы, и о последних минутах ее жизни.

Наверное, если бы не Лукас, чью молчаливую поддержку ощущала каждую минуту, я бы не сумела удержаться от слез. Но я справилась и сумела связно объяснить все, что со мной случилось.

— Прошу прощения, — глухо произнес Давенпорт, как только я замолчала. — Я вас ненадолго оставлю.

Он рывком встал с кресла и быстро вышел из комнаты, но я успела заметить, каким потерянным стал его взгляд, и это заставило меня подняться. Если бы я смогла поговорить с Рэндальфом заранее... Но он появился как раз в тот момент, когда мы с Лукасом в обнимку спускались с лестницы, и сразу все понял. И сейчас мне было не по себе, и от его замкнутости, и от той боли, что мелькнула в темных глазах.

— Я на секундочку, — тихо сказала Хольму и выскользнула вслед за Давенпортом.

Рэндальф стоял в коридоре, у распахнутого окна. Кулаки его были крепко сжаты, губы что-то беззвучно шептали, а лицо выглядело невероятно напряженным. И глаза… В них было так много боли!

— Лорд Давенпорт.

Я подошла к Рэндальфу и коснулась его плеча.

— Мне очень жаль.

Голос сорвался от волнения.

— Если бы можно было как-то все исправить, я бы сделала это, не раздумывая.

— Что тут исправишь? — глухо спросил Давенпорт. — Изабелла мертва. И это моя вина. Не уследил, не поверил в ее страхи, отстранился, когда был ей так нужен. Снова не успел.

Рэндальф ударил сжатой рукой по оконной раме, та тонко задребезжала, и этот звук словно сорвал внутри Давенпорта сдерживающие заслонки. Он повернулся ко мне, и я впервые увидела, сколько эмоций скрывается под его невозмутимой обычно внешностью.

— Значит, ты из другого мира? — напряженно спросил он, и в карих глазах мелькнули яркие синие искры. — Но почему тебя перенесло именно в тело Изабеллы? Ты что-то делала для этого? Использовала магию?

— В нашем мире нет магии.

— Тогда как ты пересекла границы миров?

— Я не знаю.

— Скорее всего, магия нашего мира нашла замену Изабелле, — сказал вышедший из комнаты Каллеман. Он подошел ближе и договорил: — Так бывает, когда чей-то дар очень важен, а его носитель не может с ним справиться.

Каллеман остановился напротив Давенпорта, а я смотрела на двух таких разных мужчин и впервые задумалась о том, какой магией они обладают. И каким уровнем дара. Ведь и Каллеман, и Давенпорт – оба принадлежат к первой когорте, раз занимают такие высокие должности, а это значит, что им подвластна или ментальная магия, или что-то вроде нее.

— Изабелла Бернстоф оказалась слишком слабой, и не смогла развить свой дар. Так что вам придется постараться, и сделать это за нее, — продолжил Каллеман, глядя на меня с таким выражением, словно прикидывал, как получше использовать мой дар и открывающиеся возможности.

— Выходит, я должна стать артефактором?

— Да. И безоговорочно принять личность Изабеллы, — ответил глава полиции. — Иначе вы так и не сможете до конца прижиться в новом теле. Кейт говорила, что боли усилились, и ходить стало сложнее?

Я неохотно кивнула.

— И ты молчала? — вскинулся Давенпорт, но тут же нахмурился, и отвел взгляд.

— Леди Изабелла, если вы хотите жить, то должны забыть свое прошлое и свой мир, не думать о них, не пытаться вернуться. Раз уж магия выбрала вас, значит, ваше место здесь.

Каллеман говорил удивительно серьезно, в его взгляде загорелись алые отблески, и я снова задумалась о том, какой силой обладает этот маг.

— Долго вы собираетесь тут торчать?

Недовольный голос Хольма заставил меня улыбнуться.

— Катани, или сюда, — ревниво шепнул Лукас, оказываясь ближе и укрывая меня в тепле своих рук. — Тебе нужно отдыхать. А все вопросы мы решим потом.

Он с намеком посмотрел на Каллемана, и тот собирался что-то ответить, но замер и пристально посмотрел на Хольма.

— Что? — напрягся тот.

— Не знаю, — нахмурился глава полиции. — Такое ощущение, что на тебя пытались оказать какое-то магическое воздействие, только я не могу понять, какое, — взгляд Каллемана загорелся красным. — Надо позвать Горна, пусть он посмотрит. Дерек, выйдешь к нам? — поднеся к губам поблескивающий алым перстень, тихо спросил глава полиции.

— Что тут у вас? — спросил появившийся через пару минут Горн.

— Посмотри на Лукаса магическим зрением, — встретил его Каллеман. — Что видишь?

— Рес! — выругался Фредерик. — Это еще что за гадость?

Я почувствовала, как душу затопило волнением. Что случилось? И почему у магов такие хмурые лица?

— Маркус, — в один голос сказали Горн с Каллеманом, и мрачно переглянулись.

— О чем речь? — напряженно спросил Лукас, переводя взгляд с одного на второго.

А Давенпорт нахмурился и с сомнением посмотрел на Горна.

— Похоже, на тебе приворот, — «обрадовал» Хольма Каллеман. — И довольно сильный. Скорее всего, использовался какой-то артефакт, направленный именно на оборотническую природу. Странно, что ты нашел в себе силы воспротивиться его воздействию.

— Кстати, как давно ты решил, что Рогнеда — твоя пара? — спросил Горн. — Вы ведь виделись и раньше, но ты не спешил объявлять о каэсте. Что изменилось?

— Не знаю, — задумался Лукас. — В последнюю нашу встречу с Маркусом у него в клане я увидел Рогнеду, и почувствовал внутри отголоски зова. Со мной как раз был артенид, и я подумал…

Хольм не договорил. Он сжал мою руку и тихо выругался.

— Вопрос в том, кто использовал приворот, сама Рогнеда или ее отец? — спросил Каллеман.

Он собирался добавить что-то еще, но в этот момент снизу послышался шум и громкий мужской голос.

— Что там еще? — поморщился Давенпорт.

— Я должен увидеть лорда Хольма! — донеслись до нас слова нежданного гостя. — Это срочно!

— Я узнаю, согласится ли лорд Хольм вас принять, — ответил дворецкий, но неизвестный не захотел ждать.

— Отойди, — резко бросил он, и спустя пару минут мы увидели крупного темноволосого мужчину в простом сером сюртуке и с потрепанной шляпой в руках.

— Леннард? — удивленно спросил Лукас. — Ты здесь откуда?

— Беда, лорд Хольм, — ответил гость. — Волки Белого клана окружили наши земли и применили сдерживающий артефакт. Теперь никто не может воспользоваться клановыми порталами.

— Проклятье! — выругался Хольм, и я почувствовала, как напряглись обнимающие меня руки.

— Чего они хотят? — спросил Каллеман, но Лукас не позволил Леннарду ответить.

— Потом, — зыркнув на гостя, сказал он, и посмотрел на меня. — Катани, идем, тебе нужно присесть, — мягко сказал Хольм, и подтолкнул меня к гостиной.

— Лукас, даже не пытайся.

Я в упор посмотрела на своего оборотня.

— Я никуда не уйду. Что происходит? На твой клан напали? Это из-за Рогнеды?

— Катани, успокойся. Я сам все решу.

— Не сомневаюсь. Но я должна знать.

В желтых глазах мелькнуло раздумье, но потом Хольм повернулся к Леннарду и спросил:

— Чего хочет Маркус?

— Поединка крови.

— Рес! — одновременно выругались Каллеман и Давенпорт, а Лукас только поморщился, и тут же хищно прищурился.

— Хольм, ты же не собираешься биться с главой Белого клана? — спросил Рэндальф.

— Не дрейфь, Рэн. Я справлюсь.

Во взгляде Лукаса блеснула сталь, черты заострились, на губах заиграла жесткая усмешка.

— Не сомневаюсь, — также жестко ответил Давенпорт. — Но нам нужно начать переговоры, чтобы выиграть немного времени. Ты сейчас не в той форме, чтобы рисковать.

Мужчины понимающе переглянулись.

— Ты забываешь о том, что вызов уже прозвучал, — резко произнес Хольм. — И я не собираюсь прятаться за чьи-то спины.

— Остынь, тебе никто и не предлагает, — хмыкнул Каллеман. — Но лучше пойти на поединок тогда, когда ты будешь к нему готов. А это не раньше, чем закончится привязка.

— Лукас, Эрик прав, — посмотрев на друга, сказал Горн. — Ты пока слишком уязвим, и Маркус прекрасно это понимает. Думаешь, чего он так торопится?

— Ладно, — нехотя согласился Хольм. — Попробуем договориться. Леннард, сколько белых в окружении?

— Маркус выставил несколько колец. Ведут себя тихо, но никого не впускают и не выпускают.

— Рес! — снова выругался Хольм и тут же успокаивающе мне улыбнулся, пытаясь сделать вид, что все хорошо, вот только у него не получилось. Я-то понимала, что наш спонтанный брак принес Лукасу и его клану большие проблемы.

— А если предложить белым что-то ценное? — спросила у Хольма. — То, что заставит их отказаться от поединка?

— Катани, ты в меня совсем не веришь? — возмутился Лукас.

— Я просто не хочу рисковать.

— Никогда не сомневайся в своем мужчине, катани, — оскалился Хольм. — Я еще ни разу не уходил от хорошей драки. И не собираюсь. Так что хватит об этом.

Он крепко обнял меня, и, не давая возразить ни слова, подтолкнул к гостиной.

— Кейт, моей жене нужно поесть, — открыв дверь, громко сказал он хозяйке дома. — Или еду в этом доме больше не подают?

Герцогиня только головой покачала и нажала кнопку звонка, а Хольм усадил меня на диван, шепнул, что скоро вернется и, с намеком посмотрев на Кейт, вышел из комнаты.

— Пусть идут, — фыркнула Эвелин. — Пока они там решают свои великие мужские дела, мы тут подумаем, что можно сделать. Белла, Леннард привез вызов на поединок, да?

Я кивнула, а Кейт с Эви переглянулись.

— Ну, все, как я и предполагала, — сказала Эвелин.

— Я надеялась, у Маркуса больше благоразумия, — задумчиво сказала Кейт. — Зря он это затеял. Должен же понимать, что рискует навлечь на себя гнев Карающего.

— Так ведь Маркус все делает по закону, — возразила Эви. — Вот говорила я, нужно было раньше Лукасу встряску устроить, так нет же, Эрик все тянул.

— Подождите, выходит, вы все догадывались, что Лукас выберет меня?

Я поочередно посмотрела на подруг. Как ни странно, сейчас, признавшись в своем настоящем происхождении, я впервые ощущала себя с этими аристократками на равных и только теперь поняла, как тяжело было носить чужую личину. Поневоле посочувствуешь метаморфам.

— Скажем так, мы очень надеялись. Вы ведь друг другу идеально подходите, — ответила Кейт, и улыбнулась. — Любому невооруженным взглядом видно было. Вот только наш упертый волчара никак не мог дозреть. Вбил себе в голову, что он тебя терпеть не может, и стоял на своем. Наверное, из-за этого и с Рогнедой связался.

Эви тихо фыркнула на слова Кейт и посмотрела на меня с лукавым прищуром.

— Когда дело касается чувств, мужчины бывают такими глупыми, — сказала она. — Даже самые умные из них.

Кейт понимающе усмехнулась, а я вернулась к тому, что занимало все мои мысли.

— Выходит, Маркус будет биться с Лукасом до смерти?

Я пристально посмотрела на герцогиню, пытаясь прочесть в ее глазах правду.

— Да, — не стала отрицать Кейт, и у меня по спине пробежал холодок.

— А можно как-то избежать поединка?

— Если вызов прозвучал, то нет, — ответила Эвелин, и в комнате стало тихо.

— Так, ладно, Лукас справится со стариком, — бодро сказала Кейт, но я уловила в ее голосе толику сомнения, и мне снова стало не по себе.

Судя по тому, как серьезно отнеслись к происходящему Каллеманы и Горны, Маркус — сильный противник. И так просто его не победить. Но тогда как помочь Лукасу? Попробовать сделать какой-то защитный артефакт? Но что я в него вложу? Артенид волков готов, и сущность товоса уже в нем, а что можно использовать вместо нее? Как же мне не хватает нужных знаний!

Перед глазами вдруг мелькнул неотчетливый образ. Мужчина в старомодном парике и в золотом камзоле. Он ведь тоже появлялся среди призраков, но потом куда-то исчез. Что, если попробовать с ним поговорить? Может, он согласится, чтобы я сделала для него артенид?

— Мне нужно вернуться в особняк, — высказала вслух пришедшую в голову мысль, и на душе сразу стало спокойнее, как будто я нашла правильное решение.

— Белла, ты уверена, что это разумно? Не забывай, убийца до сих пор на свободе, а мы даже не знаем, кто он, — возразила Кейт.

— Подожди, Кэтрин, — остановила подругу Эви. — Изабелла, ты знаешь, как помочь Лукасу? — спросила она меня, и я удивилась, сколько чуткости и проницательности скрывается за милой внешностью леди Каллеман. — Тогда мы должны рискнуть, — прочитав ответ по моим глазам, решительно заявила она.

— Думаю, пара часов у нас есть, — заметила Кейт. — Но Дерека я на всякий случай предупрежу, чтобы был в курсе.

Она повернула на пальце кольцо и что-то тихо шепнула, а потом повернула камень еще раз, и прямо посреди комнаты открылся портал.

* * *

— Идем, — позвала нас герцогиня.

Миг — и мы вышли в холле особняка Бернстофов. Полицейские, дежурящие у двери, мгновенно наставили на нас оружие, но, увидев, кто перед ними, тут же отступили назад.

— Миледи?

Дворецкий, мирно дремавший на банкетке у гардеробной, вздрогнул и растерянно моргнул.

— Темного дня, Петерсон, — кивнула я ему.

— Миледи, чай подать? — спохватился дворецкий, торопливо поднимаясь и одергивая ливрею.

— Не нужно. Считай, что ты нас не видел, — ответила я и повела подруг по коридору.

— Какой красивый особняк, — оглядываясь по сторонам, сказала Эви. — Похоже, его построили в эпоху регентства. Тогда как раз был популярен стиль эйвори-блан.

— Особняк-то красивый, только очень запущенный, — хмыкнула в ответ и прибавила шаг. — Ну, ничего, разберемся с проблемами, и я тут все переделаю.

Я открыла дверь в комнату леди Летиции, прошла к шкафу, распахнула его и застыла, напряженно разглядывая разноцветную одежду. Кейт и Эвелин молча встали за моей спиной. Выглядели они собранными и настороженными, словно готовы были в любой момент отразить нападение неизвестного врага.

— Если здесь есть чей-то дух или чья-то сущность, прошу, откликнитесь! — негромко произнесла вслух.

В комнате повисла звенящая, напряженная тишина.

— Мы не причиним вам вреда, — пообещала неизвестному призраку.

Я чувствовала незримые колебания воздуха, ощущала тонкий холодок, бегущий по рукам, но дух не торопился показываться.

Он словно выжидал чего-то, присматривался, прислушивался.

— Я могу тебе помочь, — тихо пообещала призраку, и в тот же миг на моей шее сомкнулись чьи-то ледяные пальцы, а в ушах зазвенел пронзительный крик.

— Все Бернстофы — обманщики! Вы лжете! Лжете, лжете! — кричал невидимка, все плотнее сжимая руки.

— Белла, что? — встревожилась Эвелин.

Она не видела призрака, но понимала, что со мной что-то не так. Кейт оказалась сообразительней.

— Ауро эсти годри! — резко произнесла она, и пальцы на моей шее разжались, а невидимка захрипел и закашлялся.

— Белла, ты как? — обнимая меня, встревоженно спросила Эвелин.

— Бывало и лучше, — потирая саднящее горло, прохрипела в ответ и посмотрела на герцогиню. — Кейт, как ты это сделала?

— Старое заклинание против эри, — ответила та и огляделась по сторонам. — Не была уверена, что оно сработает.

— Выходит, в этом домике еще и эри водятся?

— Мар — не эри, — послышался откуда-то сбоку приятный мужской голос, и я увидела знакомого по прошлому разу призрака в старомодном парике. Он медленно выплыл из-за шкафа и оказался рядом со мной. — Просто Мар слишком много времени провел вне своей оболочки, поэтому немного тронулся умом. Такое иногда случается. Простите, я не представился, — полупрозрачный мужчина галантно поклонился и доброжелательно посмотрел мне в глаза. — Эверус Дарслоу, хранитель особняка, рад и счастлив служить вам, леди Бернстоф.

— Хранитель? — переспросила я, а Кейт с Эвелин переглянулись.

— О чем ты, Белла? — уточнила герцогиня.

— Вы его не видите? Мужчина в золотом камзоле. Говорит, что он хранитель особняка.

— Пусть это вас не удивляет, моя леди, — заметил Эверус. — Меня могут видеть только члены вашей семьи и слуги, магически присягнувшие на верность семье Бернстоф.

— Выходит, вся прислуга знает о вашем существовании?

— Дворецкий и экономка. Остальные приносили урезанную присягу, поэтому не все из них могут видеть духов, только те, кто давно живет в доме или находится в … э-э… излишне эмоциональном состоянии.

А, ну да, конечно. Очередные тайны Бернстофов. Впрочем, разбираться с ними, как и с неизвестным Маром, времени не было.

— Эверус, я могу попросить вас о помощи? Мне нужно сделать артефакт, который сумел бы уберечь одного человека от смерти. Как думаете, это реально?

Я с надеждой взглянула на призрака.

— Задача не простая, но выполнимая, — после секундного раздумья ответил хранитель. — Вы могли бы создать ариус, магический круг, восстанавливающий силы. Нужно только добавить несколько капель вашей крови и пару волос того человека, для которого создается артефакт.

— И как выглядит этот ариус?

Я посмотрела на хранителя, и в тот же миг перед глазами возникло изображение деревянного круга, похожего на резной лабиринт. Линии в нем закручивались спиралью, и в каждой из них виднелись крошечные символы. Чтобы вырезать все это, потребуется не один час, а у меня и так почти нет времени.

— Можно добавить только самые необходимые, — словно подслушав мои мысли, подсказал хранитель.

— Белла, что? — спросила Кейт.

— Хранитель говорит, я могу сделать для Лукаса артефакт, восстанавливающий силы. Только для этого необходимо достать пару волос Хольма.

— Пусть это тебя не беспокоит, — усмехнулась Кэтрин. — Достанем. Что-то еще нужно?

— Нет. Только время.

— Вот с этим сложнее, — заметила Кейт. — И не стоит его терять. Белла, ты тогда начинай создавать артефакт, Эви, оставайся тут, если что, поможешь, а я пока добуду волосы.

Она ободряюще улыбнулась нам и повернула кольцо, а я открыла секретер и принялась искать подходящую заготовку для артефакта.

— Кейт, скажи Эрику, чтобы не позволял Хольму геройствовать, — посоветовала Эви.

Она добавила еще что-то, но я уже не слышала. Все мое внимание сосредоточилось на неровном деревянном кругляше, лежащем в одном из ящиков секретера.

— Да, это вполне подойдет, — одобрил хранитель. Он оказался рядом, незаметно переместившись вперед, и довольно кивнул. — Как будто специально для ариуса готовили.

— Что ж, отлично.

Я устроилась за столом, взяла заготовку, достала из чехла резак и сделала первое углубление.

Эвелин подтянула стул и села чуть поодаль, внимательно наблюдая за моими действиями, а Кейт ушла порталом, но я этого уже не видела, вся погрузившись в создание артефакта. Одна бороздка ложилась на другую, закруглялась, бежала вперед. И вот уже появились очертания того самого ариуса, что показывал мне хранитель, а вместо бесформенной деревяшки на столе лежал идеально ровный круг. Он пока еще мало походил на готовый артефакт, но я упорно вырезала необходимый лабиринт, стараясь не думать о том, когда буду добавлять нужные символы.

Не знаю, сколько времени прошло. Я так погрузилась в работу, что забыла обо всем, и лишь появление Кейт заставило меня оторваться от артефакта и поднять голову. Правда, стоило мне посмотреть на герцогиню, как сердце сжалось от тревоги.

— Кэтрин, что? — встрепенулась Эви.

— Маркус отказался от переговоров. Поединок состоится через час, — Кейт положила руку мне на плечо и спросила: — Много еще осталось?

Я молча кивнула и снова схватилась за резак. Знак бесконечности, знак здоровья, знак жизни — сложные, объемные, требующие внимания и сноровки. Я должна была успеть, и я торопилась, прокладывая резаком штрихи и углубления, линии и черточки, то слегка касаясь, то надавливая с силой, и с отчаянием понимая, что все равно не успеваю.

— Остальные можете сделать наметками, — посоветовал хранитель. — На короткое время их хватит. И еще нужно проложить волоски вдоль двух противоположных линий и закрепить их вашей кровью.

Я бросила взгляд на часы и снова склонилась над артефактом, набрасывая короткими штрихами знаки удачи и силы. Только бы помогло! Только бы сработало!

Черные короткие волоски легли в углубления, темные капли крови упали на ариус, и артефакт, засияв на секунду ярким теплым светом, впитал их вместе с волосками, оставив абсолютно чистую поверхность.

— Получилось, — прошептала Эвелин.

— Нужно торопиться, — озабоченно сказала Кейт и открыла портал. — Надеюсь, успеем.

Всего один шаг в преломившееся пространство — и мы вышли в каком-то незнакомом доме. Пахло можжевельником и полынью, просторный холл был обит светлым деревом, резная лестница поднималась на второй этаж.

— Что это за место? — спросила я Кейт.

— Приграничный переход Красного клана, — ответила та, и поторопила: — Идем.

Герцогиня направилась к выходу. Мы с Эви, переглянувшись, пошли за ней.

Снаружи оказалось прохладно. Небо хмурилось, ветер трепал ветви кленов, растущих вдоль подъездной аллеи, а прямо перед нами раскинулся расположенный на пригорке городок. Он казался игрушечным. Прямоугольные домики с плоскими белыми крышами, разноцветные полосы огородов и садов, террасами поднимающиеся вверх, большая квадратная колокольня, с которой доносился густой монотонный звон, извилистые ленты дорог. А дальше, насколько хватало глаз, простирался лес. Он казался живым, шумел и гнулся под порывами ветра и словно бы тихо жаловался на что-то. Несмотря на мирную картину, в воздухе ощутимо веяло тревогой.

— Аравс — столица Красного клана, — пояснила Кэтрин. — Нам нужно добраться до главной площади.

Герцогиня потянула меня за руку, и я, плотнее сжав в ладони ариус, припустила вперед.

— Надо было переобуться, — вздохнула Эвелин, торопливо стуча каблучками по звонкой брусчатке дороги. — Принесла же нелегкая волков Маркуса. Так бы перешли порталом в дом Лукаса, и не пришлось бы тащиться в такую даль. А все эти Белые… О, а вот и они.

Я увидела на подходе к городу отряд высоких, светловолосых мужчин с бесстрастными, словно вырезанными из дерева лицами. В их серых глазах светились ум и решительность, а речь казалась немного непривычной, со странным жестким акцентом.

— Аравс закрыт, — преградив нам путь, заявил один из них, но Кейт достала из сумочки свернутую вдвое бумагу и протянула ее мужчине.

Тот прочитал заверенные печатью строки, окинул нас внимательным взглядом и вернул бумагу Кэтрин.

— Пропуск Горна, — шепотом пояснила мне Эви, напряженно наблюдая за дозорным. — С ним можно беспрепятственно путешествовать по всем областям Дартштейна даже в военное время.

— Проходите, — неохотно отступив с дороги, заявил мужчина, и мы вошли в город.