Глава 8

Темнота комнаты казалась живой. Свеча, оставленная Присси, тихо потрескивала, ей в тон трещали дрова в камине, в неплотно зашторенные окна заглядывала луна, а по полу стелились зыбкие голубые дорожки. Они тянулись до самой кровати, поднимались по одеялу и заканчивались прямо у моих рук.

Я погладила светлые следы пальцами и посмотрела на часы. Три пополуночи. Выходит, я проспала целых шесть часов. Видимо, микстура Штерна оказалась довольно сильной.

Взгляд прошелся по комнате и остановился на двери. Лукас сегодня не пришел. А ведь была у меня глупая надежда, что и эту ночь оборотень проведет в моей спальне. Но не сбылось. Видимо, вчера на Хольма болезнь повлияла. А теперь ему, судя по всему, лучше, и ночевать в чужих кроватях больше не тянет. Я грустно вздохнула. «А нечего было придумывать себе то, чего нет, — наставительно произнес внутренний голос. — Ты Хольму и даром не сдалась. Это у него просто помрачение рассудка случилось».

Что ж, все так и есть. Вот только от этого не легче.

«Возьми себя в руки и займись лучше делом, — не унимался «советчик». — Ты ведь еще шкаф не осмотрела. Вдруг в нем найдется что-нибудь стоящее?» Действительно. Чего это я расклеилась? Подумаешь, мачо. Да он мне и даром не нужен. Это просто обычная бабья тоска по сильному плечу. А тут еще и мир чужой, люди другие, время, опять же. Вот и потянуло на всяких оборотней.

Я подтащила кресло ближе, пересела в него, подхватила свечу и поехала к старому платяному шкафу, занимающему добрую половину противоположной от окна стены.

Дверцы распахнулись с тихим скрипом, темное нутро пахнуло лавандой, и в тусклом свете показались висящие на плечиках платья, похожие на диковинных птиц. А это что? На нижней полке выстроились в ряд деревянные фигурки, напоминающие те, что заполняли секретер Беллы. Какие-то из них выглядели совсем как настоящие, даже глаза блестели живым блеском, а другие казались всего лишь грубыми заготовками. Я взяла одну из таких и провела пальцами по едва заметным контурам, вырезанным в плотном дереве. И неожиданно почувствовала странное желание. Мне захотелось доделать эту скульптуру. Превратить ее в прекрасную девушку с маленькими кошачьими ушками и пушистым полосатым хвостом.

Я так явственно представила эту фигурку, что руки зачесались, а в душе вспыхнуло сильное, почти непреодолимое желание взять резак и провести им по гладкому дереву. Даже зуд в кончиках пальцев появился.

Я положила фигурку на колени и растерянно помотала головой. Что за странности? Я ведь никогда не увлекалась резьбой, да и вообще не знаю, как это делается! В ту же секунду перед глазами мелькнули чьи-то крупные руки, любовно вырезающие из куска дерева женское лицо, и все внутри откликнулось на это видение, заставляя меня удивленно вздохнуть.

Деревянный брусок в руках потяжелел. Грубые линии ожили, превращаясь в симпатичное личико, и я словно воочию увидела перед собой образ рыжеволосой девушки-кошки с лукавым взглядом ярких зеленых глаз, и загадочной улыбкой.

— Помоги… — прошелестело в воздухе. — Прими…

А в следующую секунду платья леди Летиции «ожили», взмахнули рукавами, сорвались с плечиков и закружили странным хороводом. Мне казалось, я вижу проплывающие мимо прозрачные лица, протянутые ко мне бестелесные руки, слышу чьи-то голоса. И все это вращалось вокруг, незаметно подталкивая кресло к старинному шкафчику, стоящему в углу.

— Возьми… — шептали призраки. — Возьми его…

Маленькие ящички, словно по команде, выдвинулись, и из одного из них мне в руки упал тонкий резак. И в ту же секунду все пропало — и платья, и призраки, и голоса. А я осталась сидеть перед шкафом, сжимая в руках инструмент, и глядя на лежащую на коленях болванку.

В душу пробрался запоздалый страх. Что за странный дом, населенный толпой призраков? И о чем они просили? Я задумчиво покрутила резак. Тонкий, с гладким костяным основанием, он удивительно легко ложился в руку. И мне казалось, что я знаю, как им пользоваться, с какой силой нажимать на дерево, чтобы получить ровную борозду, под каким углом держать лезвие, и как вырезать нужную фигурку.

Решив проверить свои ощущения, поставила свечу на стол, взяла заготовку и приложила к ней резак. А уже в следующую минуту рука сама провела по едва заметной линии, увеличивая ее глубину, и я с удивлением поняла, что у меня получается.

Я просидела за работой почти до рассвета. И лишь когда за окном появилась розовая полоса, намекающая о наступлении нового дня, отложила почти готовую фигурку и разогнула уставшую спину.

Вместо деревянной заготовки на меня смотрела симпатичная девушка с лукавыми глазами, кошачьими ушками и пышным хвостом. Именно такая, какую я представляла, когда впервые взяла в руки грубую поделку. Странно. А ведь я даже не думала, что у меня получится. Наверное, автоматическая память. Скорее всего, Белла, как и ее родители, умела пользоваться инструментами резчиков, и мелкая моторика движений передалась мне вместе с телом. Понять бы еще, при чем тут призраки. И почему они так хотели, чтобы я сделала эту фигурку.

Я потерла глаза, обвела комнату взглядом и неожиданно поняла, что проголодалась. Удивительно. Все время, с самого моего появления в новом мире, я с трудом заставляла себя есть. А тут такой прогресс! Видимо, увлеченная работа вернула мне былой аппетит.

Ждать до завтрака не хотелось, и я решила наведаться на кухню в поисках чего-нибудь съестного.

Сказано — сделано. Я подъехала к двери, открыла ее, выехала в коридор и едва не вскрикнула, наткнувшись на знакомый взгляд желтых глаз.

— Темного утра, миледи, — лениво процедил Хольм, одним плавным движением поднимаясь с пола, на котором сидел, и отвешивая мне небрежный поклон.

— Что вы тут делаете?

Я удивленно смотрела на оборотня, не понимая, что он забыл у моей двери.

— Да вот, шел мимо, устал, присел отдохнуть, — насмешливо ответил Лукас и незаметно повел плечами, словно пытался их размять.

— Все бы вам шуточки, лорд Хольм, — хмыкнула в ответ, и тут до меня дошло. — Подождите, вы что, охраняли мою спальню? Но от кого?

— Скажем так, миледи, мне не очень понравились рожи вашего родственника и его плотника. Есть в них что-то… подозрительное, — небрежно пояснил Лукас, и на его красивом лице застыло упрямое выражение.

— И вы всю ночь просидели у меня под дверью? — Я покачала головой. — Не думала, что вас беспокоит моя безопасность.

— Считайте, что я просто вернул вам долг.

— Но с чего вы взяли, что Эммануил может быть опасен? Ведь лорд Давенпорт его проверил.

— Рэн лично вам об этом сказал?

— Нет, это Моня, то есть, тер Тернгоф, сказал…

Я не договорила.

— Вот видите, вы и сами все понимаете, — усмехнулся Хольм. — Так куда вы там шли? — переключился он.

— На кухню.

— Проголодались? Что ж, не буду мешать.

Лукас коснулся мочки уха и задумчиво посмотрел в темную глубину коридора, словно размышляя, чем заняться дальше, и я решила рискнуть.

— Лорд Хольм, а не хотите присоединиться?

Я вопросительно посмотрела на оборотня.

— Приглашаете на завтрак?

— Ну, блинчиков с мясом не обещаю, но что-нибудь подходящее постараюсь найти.

— Что ж, идем, — согласился Хольм и легко зашагал вперед.

А я ехала за ним, смотрела на крепкий, плотно обтянутый штанами зад, и не могла отделаться от мысли, что не прочь бы увидеть его безо всякой лишней ткани.

* * *

Завтрак удался. Нет, правда. Давно я не ела с таким аппетитом, и давно не чувствовала себя настолько живой. Мне даже казалось, что еще немного, и я смогу встать на ноги и пройти по большой, удивительно чистой кухне, от хладошкафа до плиты.

Кухарка Лива оказалась женщиной рачительной и запасливой. В местном аналоге холодильника нашлись и блинчики, и буженина, и кровяная колбаса, которая особенно понравилась Лукасу, и даже пара десертов. Так что чай мы с Хольмом пили основательно.

Удивительно, но оборотень оставил свою неприязнь ко мне, и вел себя почти безупречно. Я тоже старалась его не провоцировать, и на время спонтанного завтрака мы заключили негласное перемирие. Пили чай, разговаривали, иногда надолго замолкали, но это молчание было уютным и совсем нетягостным. Так можно молчать с близкими друзьями. Мне даже вспомнилась Танька, наши с ней посиделки на моей кухне, красивый стеклянный чайник, в котором я заваривала облепиховый чай, большие кружки, над которыми поднимался ароматный пар…

Наверное, у Лукаса были какие-то свои похожие воспоминания, потому что он выглядел непривычно мягким, а на хищном обычно лице застыло странное выражение. Казалось, Хольм забыл ненадолго о своих поисках, и позволил себе немного расслабиться.

Я допивала вторую чашку чая, незаметно, из-под ресниц, рассматривала мужественное лицо, крупные черты, яркие губы под идеально ровной щеточкой усов, и не могла отделаться от мысли, что готова сидеть так долго-долго.

Вот только действительность вмешалась и прервала нашу идиллию. За окном окончательно рассвело, в доме послышались шаги и глухой кашель Петерсона, в холле раздался звук упавшего совка для угля, и вскоре на кухне появился истопник Карл.

— Миледи, — растерянно пробормотал он, застыв на пороге и разглядывая нас с Хольмом удивленным взглядом.

Худой, похожий на длинную жердь истопник походил на печального папу Карло из старого фильма про Буратино.

— А ты чего проход загораживаешь? — послышался из-за его спины сердитый окрик кухарки. — Стоишь, как ветряк, ни обойти, ни объехать.

— Так это, — смущенно пробасил Карл. — Тута вот…

— Что ты там бормочешь? — отодвигая его в сторону, раздраженно бросила кухарка, но не успела сделать и шагу, как тоже замерла, уставившись на нас с Хольмом и на заставленный едой стол.

— Ох, миледи, да что же это?

Лива отмерла, всплеснула руками и растерянно улыбнулась, отчего рытвины на ее побитых оспой щеках стали заметнее.

— Надо было меня позвать, я бы вам и на стол накрыла, и услужила, — смущенно пробормотала она. — Да как же вы сами все?

Она смотрела на расставленную посуду с таким удивлением, словно у меня не ног, а рук не было.

— Ну что ты всполошилась, милая, — негромко сказал кухарке Хольм, и улыбнулся ей так, что та просияла в ответ и смущенно покраснела. — Мы тут немного похозяйничали, но ты же не будешь на нас сердиться?

Он подмигнул Ливе, и ее щеки из розовых стали пунцовыми.

— Да что вы, милорд! — воскликнула кухарка, а я задумалась о том, как Хольму удается покорить любую, практически ничего не делая. Неужели это и есть то самое пресловутое обаяние оборотней?

— Да мне только в радость, что моя стряпня вам по вкусу, — не унималась Лива. — И что у миледи аппетит проснулся. Может, я вам в столовой накрою? У меня через десять минут все готово будет.

— Не нужно.

Лукас покачал головой и посмотрел на меня.

— Да, пожалуй, пора заканчивать наш завтрак, — поддержала я его. — Спасибо, Лива, было очень вкусно.

— Пойду, — негромко сказал мне Лукас и одним плавным движением поднялся из-за стола. — Попробую поискать артенид в оставшихся комнатах.

— Надеетесь, что он в доме?

— Уверен в этом.

По губам оборотня скользнула усмешка, и Хольм неслышно покинул кухню. А я пообщалась немного со слугами и отправилась к себе. Все-таки утренние процедуры никто не отменял. Да и переодеться не мешало. И гимнастику для рук и спины, которой я занималась втайне от всех, сделать.

* * *

Громкий лай и стук в дверь раздались одновременно. Я как раз выехала из комнаты леди Летиции, собираясь проведать Хольма и узнать, как продвигаются поиски, когда Петерсон впустил в дом неожиданного гостя.

— Как о вас доложить? — послышался глуховатый голос дворецкого, и я настороженно прислушалась.

Ответ гостя заставил меня удивленно замереть на месте.

— Эрик Каллеман, глава магполиции. Хочу поговорить с леди Бернстоф.

Вот это номер! Интересно, с чем пожаловал главный полицейский Бреголя? И что он забыл в моем доме в десять утра?

— Я узнаю, сможет ли миледи вас принять, — с сомнением произнес Петерсон, но я не стала ждать, пока он доковыляет с докладом, и сама выехала в холл.

— Лорд Каллеман? Чем обязана?

Визит главы полиции был слишком неожиданным, и я не знала, что и думать.

— Темного утра, леди Бернстоф.

Каллеман выглядел типичным полицейским при исполнении: невозмутимым, застегнутым на все пуговицы, и деловым. На умном, худощавом лице не отражалось ни единой эмоции, а черные глаза смотрели строго и внимательно.

— Уделите мне несколько минут? — спросил Каллеман, снимая пальто и отдавая его Петерсону.

Дворецкий суетливо подхватил одежду гостя, зачем-то встряхнул ее, постоял пару секунд, а потом, словно опомнившись, на вытянутых руках понес пальто в гардеробную.

— Прошу.

Я развернулась и поехала к гостиной, гадая, с чем пожаловал Каллеман, а тот, быстро посмотрев по сторонам, пошел за мной.

— Так о чем вы хотели поговорить? — оказавшись в комнате и указав гостю на кресло, спросила я.

— О вашем недавнем визите в департамент полиции.

Каллеман сел и достал из кармана серебряный портсигар. Правда, курить не стал.

— И что конкретно вас интересует?

Я наблюдала, как глава полиции постукивает по украшенной гравировкой крышке пальцами.

— Леди Бернстоф, мои люди составили отчет об осмотре вашего особняка, — после короткой паузы сказал Каллеман. — И у меня возникли некоторые вопросы. Вы позволите еще раз осмотреть комнату, в которой подверглись нападению неизвестного?

Глава полиции не отрывал от меня взгляда, продолжая постукивать по крышке портсигара.

— Но ведь ваши люди решили, что никакого нападения не было? Как и следов удушения на моей шее. Кстати, а вы сами их видели?

— Нет, леди Бернстоф. Следов я не видел.

— Понятно.

Что ж, значит, этот тоже считает меня сумасшедшей или просто лгуньей.

— Тогда зачем вы пришли? Если полагаете, что я все придумала…

— Я этого не говорил.

Каллеман убрал портсигар в карман и закинул ногу на ногу, глядя на меня пристальным взглядом, от которого хотелось поежиться. Но я только выше вскинула голову и распрямила плечи.

— Следов на вашей шее действительно не было, а вот ускользающий шлейф магии я заметил, — пояснил Каллеман.

— И что это за магия?

Я настороженно уставилась в удивительно черные глаза.

— Пока не знаю, — глава полиции задумчиво почесал бровь. — Раньше мне не доводилось сталкиваться с подобной. Скорее всего, кто-то применил заклятие уничтожения, убирающее все следы.

— Но ведь я собственными глазами видела на шее багровые синяки.

— Вы — да. Но для остальных они оказались неразличимы.

Вот значит как. Получается, ни Присси, ни Давенпорт действительно ничего не видели?

— Выходит, на меня напал какой-то маг?

— Судя по всему.

— Но как он проник в дом? Лорд Давенпорт сказал, что тут стоит сильная защита, которую невозможно преодолеть.

— Вот и мне интересно, как? — задумчиво сказал Каллеман и чуть подался вперед. — Вы позволите осмотреть место происшествия?

— Конечно. Только, боюсь, прошло слишком много времени, вряд ли вы что-то найдете.

— Посмотрим, — поднимаясь, коротко ответил Каллеман, и я пригляделась к нему внимательнее.

Высокий, широкоплечий, с выправкой, изобличающей военное прошлое, лицо не то чтобы красивое, скорее, интересное. Такое настоящее, мужское. И если Хольм напоминал мне гангстера времен Аль Капоне, а Давенпорт — холодного английского сноба-аристократа, то Каллеман походил на человека, немало повидавшего на своем веку, но не привыкшего много говорить.

— Так что, леди Бернстоф, вы покажете мне комнату?

— Конечно, идемте, я вас провожу.

Я выехала из гостиной и направилась к лестнице, а глава полиции не отставал, держась рядом с моей коляской. Он выглядел сосредоточенным и смотрел по сторонам так, словно пытался проникнуть взглядом за старые панели, украшающие стены коридора и холла. Что ж, я и сама была бы не прочь от них избавиться. Может, попросить Каллемана устроить настоящий обыск, и снять со стен эти уродливые «украшения»?

Надо сказать, после моего внушения Эльза, оскорбленная в лучших чувствах, заставила служанок как следует отмыть полы и старинные бронзовые канделябры, но вот с деревянными панелями сделать ничего не смогла. Слишком уж те были ветхими и темными. Как и парадная лестница, к которой мы как раз подошли.

— Эрик?

Удивленный возглас, раздавшийся с одного из ее пролетов, заставил меня поднять голову. И чего ж это Хольму в комнате не сидится? Разве не он сам убеждал меня в том, что я его присутствия даже не замечу?

— Вот это сюрприз! — радостно осклабился оборотень и, перепрыгивая через ступени, кинулся вниз. — Ты уже вернулся из Амвьена? Почему не предупредил?

Выходит, Лукас и Каллеман знакомы? Как тесен здешний мир. Все, с кем сводит меня судьба, оказываются связаны или узами дружбы, или неприязнью, как Давенпорт и Каллеман.

—И что ты здесь делаешь?

Хольм облапил главу полиции и уставился на друга с таким видом, словно пытался решить для себя какой-то вопрос.

— Служба, — коротко пояснил Каллеман.

В его глазах мелькнул едва заметный красный отблеск, а по губам скользнула улыбка. Совсем не такая, с какой он смотрел на ту девушку в полицейском участке, но тоже искренняя, преобразившая суровое лицо и придавшая ему налет доброты.

— Служба? Здесь?

Хольм недоверчиво прищурился, а потом посмотрел на меня и усмехнулся.

— Леди Бернстоф, неужели вы умудрились нарушить закон? — с иронией спросил оборотень. — Вот уж не ожидал!

— На леди Бернстоф было совершено покушение, — не дав мне ответить, спокойно сказал Каллеман. — Которое я и расследую.

— Вот, значит, как, — хмыкнул Хольм, пристально глядя на главу полиции.

И чем дольше он смотрел, тем серьезнее становилось его лицо. В желтых глазах появился жесткий блеск.

— Так куда вы там шли? — уточнил оборотень, незаметно коснувшись мочки уха.

— В мою комнату, — ответила я.

— Ну надо же, — усмехнулся Хольм. — А ваша спальня пользуется успехом.

Вот же язва! У меня на языке вертелся ироничный ответ, но я пересилила себя и отреагировала как настоящая Изабелла.

— Вы забываетесь, лорд Хольм!

Мой голос способен был заморозить все вокруг, и я невольно вспомнила Давенпорта. До него мне, конечно, далеко, но кое-чему не грех и поучиться. Например, умению ставить на место зарвавшегося собеседника.

— Ни в коем случае, миледи, — с серьезной миной заявил оборотень. — Просто озвучиваю очевидное.

— Ты с нами? — посмотрев на друга, прервал перепалку Каллеман.

— Конечно, — с готовностью кивнул Лукас и взялся за спинку моего кресла.

И выглядел при этом так, словно не один год проработал волонтером в каком-нибудь доме престарелых.

— Лорд Хольм, я вполне способна подняться по лестнице без посторонней помощи, — обернувшись, сказала оборотню.

В душе поднялась горечь. Как же мне надоело чувствовать себя ущербной! Вместо того чтобы ходить собственными ногами и быть свободной, я привязана к этому жалкому стулу на колесиках, и во всем завишу от чужих людей. А те распоряжаются моей жизнью так, будто я не способна не только самостоятельно ходить, но и думать.

— О, так теперь я снова посторонний? Жаль. А я уж было понадеялся, что после того, как носил вас на руках, могу рассчитывать на более душевное отношение.

Хольм говорил с ленивой насмешкой, но глаза его оставались странно серьезными. Он словно специально провоцировал меня, желая что-то проверить. Знать бы только, что?

Каллеман переводил взгляд с меня на оборотня, и в черной глубине его зрачков все ярче разгоралась красная искорка.

«Молчи, — сдерживала я себя. — Нельзя поддаваться на подначки Хольма. Этот волчара явно чего-то добивается, не нужно играть ему на руку».

Я заставила себя глубоко вдохнуть и медленно сосчитать до пяти, но возмущение так никуда и не делось, и мне с трудом удавалось его сдерживать. Почему-то именно рядом с Лукасом мне казалось особенно невыносимым мое нынешнее положение. И особенно остро ощущалась невозможность оказаться с ним на равных.

— Может, мы уже пойдем? — после короткой паузы, спросил глава полиции.

Он похлопал по карманам жестом заядлого курильщика, но потом посмотрел на меня, и, оставив попытки достать портсигар, двинулся вверх по лестнице. Мы с Хольмом переглянулись и отправились за ним, причем, оборотень и не подумал отпускать мою коляску. А когда я снова попыталась объяснить, что справлюсь сама, лишь сердито хмыкнул и крепче сжал руки. Да так, что несчастная спинка жалобно скрипнула. Глава полиции оглянулся на нас, но ничего не сказал, только на его тонких губах мелькнула немного кривая усмешка.

— Здесь направо, — подсказала я Каллеману, когда он добрался до пролета второго этажа. — Третья дверь.

Глава полиции кивнул, Хольм ускорился, заставляя мое кресло едва ли не лететь над ступенями, и у спальни мы оказались почти одновременно с Каллеманом.

— Вот. Тут все и было.

Я проехала в комнату и остановилась рядом со столом.

— Что вы делали, когда напал неизвестный?

— Читала книгу.

— Понятно, — тихо сказал Каллеман.

Он медленно обошел комнату, изредка останавливаясь и к чему-то прислушиваясь, а потом подошел к столу, прикрыл глаза и замер.

Хольм понаблюдал немного за другом, затем направился к окну, зачем-то отодвинул штору, нахмурился и оглянулся, обводя взглядом комнату. А через минуту передвинулся к другому окну, и я заметила, что крылья его носа раздулись, словно Хольм к чему-то принюхивался.

Я так засмотрелась на оборотня, что пропустила появление в комнате еще одного действующего лица.

— Что здесь происходит? — послышался от двери знакомый голос, и я, обернувшись, увидела вошедшего в спальню Давенпорта. — Снова вы? — холодно посмотрел он на Каллемана. — Кажется, я предупреждал, чтобы вы держались подальше от моей подопечной?

— Рэн, успокойся, — тихо сказал Хольм, незаметно перемещаясь поближе к Давенпорту. — Эрик всего лишь хочет помочь.

— Нам не нужна помощь полиции. И вообще, оставьте леди Бернстоф в покое, в ее положении вредны любые волнения.

— Успокойтесь, Давенпорт, — негромко сказал Каллеман. — Я не собирался причинять неудобства леди Бернстоф. Всего лишь зашел проверить возникшую догадку.

— Что за догадка? — заинтересованно спросил Лукас. — Ты что-то чувствуешь?

— Белла, тебе лучше вернуться в комнату тети, — остановив рукой Хольма, собирающегося продолжить, велел мне Давенпорт.

— Но я хочу знать, что произошло.

Я сжала подлокотники кресла, не собираясь подчиняться.

— Белла, не волнуйся, — голос опекуна зазвучал тише и мягче. — Пусть полиция делает свою работу, о результатах тебе потом обязательно расскажут.

— Я никуда не уйду.

Я уставилась в холодные карие глаза, и те вдруг утратили свой морозный налет, ожили, закипели горячей лавой. И лицо преобразилось, на нем проступило настоящее волнение. Но все это длилось лишь пару секунд. Давенпорт мгновенно сумел взять себя в руки, и холодно процедил:

— Как опекун леди Бернстоф, я настаиваю на том, чтобы все присутствующие покинули ее спальню.

Его взгляд уперся в Каллемана, и мне показалось, что я вижу на широком лбу главы полиции красную лазерную точку от снайперской винтовки.

— Лорд Давенпорт, но лорд Каллеман хочет помочь!

Даже рискуя рассориться с опекуном, я не смогла промолчать.

— Белла, пожалуйста, поезжай вниз, — сухо сказал Давенпорт, так и не отводя взгляда от главы полиции.

— Думаю, мы все можем спуститься вниз, я уже закончил, — спокойно сказал Каллеман.

Он коротко посмотрел на Лукаса, и я успела заметить, как Хольм еле заметно кивнул.

— Я жду, теры, — поторопил Давенпорт.

Он взялся за спинку моего кресла, но не спешил выкатывать его из комнаты, с намеком глядя на Каллемана.

Глава полиции едва заметно усмехнулся и молча пошел к выходу. Хольм, выразительно посмотрев на Давенпорта, отправился следом, а опекун Беллы отпустил кресло и тихо спросил:

— Это правда, что Хольм вчера ночевал в доме?

— Да. Его нога еще не успела прийти в норму.

— Вот как.

Давенпорт нахмурился.

— Белла, ты должна заботиться о своей репутации. То, что я пошел у тебя на поводу и не стал нанимать компаньонку, еще не значит, что ты можешь делать все, что заблагорассудится.

Я тихо хмыкнула. Да куда уж мне!

— Но я требую, чтобы ты помнила о своем положении, и не совершала поступков, которые могли бы повлиять на твое честное имя, — продолжал гнуть свою линию опекун.

— Лорд Давенпорт, я могу спросить?

Я пристально посмотрела на опекуна. Тот настороженно кивнул.

— К сожалению, я мало что помню из прошлого. Но разве моя репутация не страдает, когда мы с вами находимся в моей спальне наедине? Или это нормально?

— Белла, о чем ты говоришь?

В глазах Давенпорта мелькнула растерянность.

— По законам Дартштейна, как опекун, я приравниваюсь к твоему отцу. И общение со мной тебя никоим образом не компрометирует. Но мне хотелось бы знать, откуда в твоей голове взялись подобные мысли?

Давенпорт впился в мое лицо таким внимательным взглядом, словно пытался найти там ответ.

— Значит, любые отношения между нами, выходящие за эти рамки, невозможны?

Я машинально сказала вслух то, что собиралась произнести про себя, и мысленно отпустила себе затрещину. Ну надо ж было такое ляпнуть?!

— Пока я являюсь твоим опекуном — да, — ответил Давенпорт, и у меня в голове мелькнуло неопределенное пока подозрение.

Что, если вся эта нарочитая холодность — всего лишь маска, за которой Рэн прячет свои чувства к Белле? Я присмотрелась к Давенпорту внимательнее, но тот выглядел привычно невозмутимым и холодным. Нет, наверное, глупо подозревать его в симпатии к подопечной. Но тогда почему он иногда так странно себя ведет? И почему в его глазах изредка мелькают самые настоящие эмоции?

Никогда не понимала мужчин. Что творится у них внутри? Умеют ли они чувствовать так же глубоко, как женщины, или все в их жизни сводится только к базовым инстинктам? Поел, выпил, переспал…

— Есть еще какие-то вопросы, на которые я должен ответить?

Мне показалось, или в голосе Давенпорта прозвучал намек на иронию?

— Нет.

Я покачала головой.

— Что ж, тогда отдыхай. А я спущусь вниз, провожу тера полицейского, — сказал Давенпорт.

И то, как небрежно он «понизил» Каллемана в должности, снова навело меня на мысли о вражде между ними. Правда, ответить я не успела. Опекун быстро пересек расстояние до двери и вышел из комнаты, оставив меня в одиночестве.