Глава 42

                Народ довольно скоро разошелся, ошеломленный случившимся. Ричард тоже попытался ускользнуть. Но кто б ему позволил? Уж точно не я.

         Решительно заступив ему дорогу, я с намеком произнесла:

– Ваша светлость, я хотела бы с вами поговорить. Наедине. Поверьте, это очень важно.

         Мученический вздох на меня не подействовал. Я давно разучилась сочувствовать излишне хитрым страдальцам. И потому лишь вскинула брови поближе к волосам в жесте удивления.

         Ричард вздохнул еще раз, но все же остался. Вернулся к своему креслу, уселся в него, дождался, пока я закрою дверь за последним родственником и сяду на свое бывшее место.

– Вы не будете выкладывать на стол тот синий камушек-амулет в золотой оправе? От прослушки? – спросила я.

         Ричард хмыкнул, пожал печами.

– Смысла не вижу. Злоумышленники схвачены. Ваши родственники, если и захотят что-то узнать, ничего нового для себя не откроют.

– А вот мне хотелось бы открыть. Трое. Не очень ли много для одного рода? Настоящая преступная группировка.

– У вас бедный род, ваше сиятельство. И связывают свои жизни ваши родственники с такими же бедняками, как и они сами, пусть и титулованными. А детей много. И кормить их надо.

– И? Не надо так смотреть. У меня крепкое сердце. Разжалобить не получится. Как эта троица умудрилась убить пятерых здоровых мужчин? И почему лично вы чувствовали ко мне притяжение, если нет проклятия?

         «Жестокая женщина», – прочитала я во взгляде Ричарда. Наивный. На Земле так думала уйма людей. И ничего, я и выросла, и выжила, и обзавелась всем тем, о чем мечтала. Так что подобные мысли и взгляды меня никогда не пугали.

– Начнем со второго вопроса, – решился Ричард. – Я не чувствовал, а чувствую. Сейчас – не знаю, почему. Возможно, мои чувства искренние, и меня действительно тянет к вам если не из-за любви, то из-за влюбленности. А раньше… Это был приворот, ваша светлость. Его практикуют до сих пор, но чаще всего – в глубинках, там, где много невест и мало женихов. Прямо как в этом регионе. Обычно на портрет невесты накладывают заговор или прыскают его какими-то специальными духами, в которых уже есть необходимое заклятье. Занимается подобным какая-нибудь бабка-травница. И доказать ее действия практически невозможно. После этого сваты или близкие друзья идут к выбранной жертве, простите, к жениху, расхваливают невесту, показывают ее портрет. Жених чувствует запах духов и влюбляется. Он сам не может объяснить себе, почему сходит с ума по той или иной девушке. Чаще всего ему из-за самонадеянности и в голову не приходит мысль о привороте. Ну и потом – свадьба, детки, как принято в больших семьях. Чем сильнее приворот, тем крепче семья. Возможно, искусственные чувства потом переходят в настоящие.

         Отлично. Нет проклятья, но есть приворот. И поди пойми, что хуже.

– А что насчет троих моих родственников? Они тоже с моим портретом ко всем женихам приходили?

         Ричард кивнул.

– Я пока не знаю точно, кто именно придумал этот способ обогащения. Полагаю, что Уильям. Он кажется мне умней остальных. Опять же, у вас глубокая провинция. Здесь до сих пор верят в проклятия. И боятся их. На этом и сыграли ваши родственники. Они привораживали к вам того или иного жениха побогаче. Этим, думаю, занимался Адам. В общении со мной там, в столице, он вел себя естественно и действовал привычно. Так что ему было не в новинку расхваливать невесту перед потенциальным женихом. Затем, после свадьбы, троица или подпаивала молодого супруга, или еще как-то на него влияла, допустим, магически, с помощью амулетов. Тот слабел. Его убивали и обставляли дело как несчастный случай. Ваш отец, полагаю, самолично отправлял новых родственников на тот свет. Он сильней остальных. Ну а потом у вас требовали деньги. Вот и все.

– Это только ваши догадки? Или есть доказательства?

         «И в кого ж ты такая умная?» – спросил взглядом Ричард.

– Есть, ваше сиятельство, – ответил он. – Магия помогла увидеть моменты убийств в последних двух случаях. Остальные, за давностью времени, уже не раскрыть. Но, полагаю, ваши родственники сами все расскажут, постараются свалить вину с себя на другого, чтобы облегчить свое будущее.

– И что им грозит?

– Зависит от тяжести вины. Думаю, Адам отделается десятью-двенадцатью годами, как соучастник. Уильям получит пожизненное, как глава, как вы выразились, преступной группировки. А вашего отца казнят.