Глава 17

В Академии, кроме управления собственной стихией, обучают также владению холодным оружием и рукопашному бою. Так же адепты тратят много часов на медитацию, и даже после выпуска я не прекратила свои занятия. После сильного магического выброса необходимо гармонизировать внутренние потоки, это помогает быстрее восстановить свой резерв. Есть и основной, самый быстрый способ, которым без зазрения совести пользуются многие маги, но я ни разу к нему не прибегала.

Любой темный эльф, независимо от пола и магических способностей, практически с рождения учится держать в руках холодное оружие. И пусть я родилась и выросла в Подгорье, моей родиной был и остается Сумеречный Континент, и в день моего рождения отец традиционно заказал у мастера пару скимитаров, выкованных с добавлением моей крови. Обстоятельства сложились так, что свой подарок я так и не получила, родителей не стало, когда мне исполнилось десять, но до этого времени отец занимался со мной, используя тренировочное оружие, обучал техникам клана Мрачных Теней. Поступив в Академию, в качестве оружия я так же выбрала скимитары, решив не изменять традициям темных.

В день своего совершеннолетия я должна была получить заказанную отцом пару клинков, выкованную в недрах Скаландра, и на протяжении двадцати лет впитывавшую в себя силу самой Никсы, но чуда не случилось. Возможно, если удастся вернуться из Аттинора в Солнечную Долину, я попрошу Императора освободить меня от клятвы и отправлюсь на Сумеречный Континент, и, может быть, мое оружие еще дожидается меня у того неизвестного мастера. Кроме кулона, подаренного матерью, это единственное, что осталось мне от родителей.

К сожалению, мои сборы в Аттинор были гораздо поспешнее и хаотичнее, чем я могла предположить, и из оружия я с собой взяла только тонкий кинжал, и то лишь потому, что заранее закинула его в сумку. Но вид такого же, как и я, безоружного эльфа, меня немного успокоил. Вероятно, он знает, что делает.

Не знаю, в какой момент мы поменялись местами, но теперь я практически бездумно следовала за Ронаром, стараясь не отстать. Он шагал быстро и уверенно, точно зная, куда нам надо попасть, а я смотрела на его широкую спину, на растрепавшуюся косу, а в голове вяло ворочались мысли о том, что только что произошло. Вероятно, посла чем-то опоили, что обычно спокойный и сдержанный человек внезапно сорвался. Это оправдывает его поведение, но не слова. Думаю, все то, что он бросил мне в лицо, действительно было в его голове. Он, и правда, считает меня способной сорвать дипломатическую миссию. Я всегда знала, что среди коллег у меня нет союзников, но не думала, что успела приобрести настолько дурную репутацию.

— Ты слышал весь разговор? — спросила я.

Спина Ронара едва заметно напряглась, но он не остановился, только бросил на меня взгляд через плечо, и в следующий миг вокруг нас слабо замерцал и стал невидимым купол тишины. Предусмотрительно, учитывая, что у стен здесь в прямом смысле есть уши.

— Каждое слово.

— Думаешь, он говорил именно то, что думает?

— Думаю, да, — эльф все же остановился и повернулся ко мне. — Но это не важно, потому что, проснувшись, он ничего не вспомнит.

— Ты усыпил его? — немного удивилась я.

— Я исцелил его. Кто-то отравил нашего посла веритой. К счастью, Адам не кинулся выплескивать свое истинное отношение к Драконам, его по какой-то причине больше заботит твой моральный облик.

Ронар усмехнулся, хотя ничего забавного в этой ситуации, конечно же, не было. Кто-то умышленно решил сорвать дипломатическую миссию, причем таким скандальным способом. Верита – сильный яд, заставляющий перед смертью выплеснуть все, что на уме. Своего рода сыворотка правды, только с летальным исходом. И можно действительно считать удачей то, что посол пошел обличать меня, а не драться с Раном Скайгардом, обзывая того тварью.

— Как думаешь, это кто-то из наших? — тихо спросила я.

— Нет. Императору выгодна эта сделка, и он бы не послал никого, кто мог поставить ее под угрозу.

— Но Драконы выбирали, кто полетит в Аттинор, не Император.

— Но они выбирали из тех, кто был на балу, а туда пригласили далеко не всех.

Я кивнула, потому что это подтвердило мою собственную догадку. Если задуматься, гостей на балу было не так чтобы много. И уж точно далеко не все сильные маги Солнечной Долины были там.

— Значит, это кто-то, кто был с вами на обеде, — предположила я.

Ронар задумался.

— Или кто-то, кто этот обед готовил. Или сервировал. Или прислуживал за столом, — начал перечислять он. — Это кто угодно может быть, вариантов много.

Он прав, гадать можно до бесконечности.

— Что ты делал возле моей двери? — спросила я следующее, что меня интересовало.

— Не услышал, как она закрывается. А это значит, что-то застало тебя врасплох. Пошел проверить.

Не знала, что у эльфов настолько тонкий слух. И что конкретно этому эльфу до такой степени не все равно.

— Где сейчас Адам?

— В моей комнате, — Ронар повернулся, чтобы продолжить путь. — Думаю, произошедшее лучше оставить между нами. Остальным, и тем более Драконам, незачем знать об этом инциденте до тех пор, пока мы не выясним, кто за этим стоит.

С одной стороны, я с ним согласна, не стоит поднимать шум раньше времени, но с другой стороны, кто-то отравил посла Солнечной Долины, и нам сильно повезло, что Ронару удалось предотвратить трагедию. Думаю, хозяева Аттинора должны быть уведомлены о чуть не случившемся международном скандале, и этой мыслью я поделилась с эльфом. Он некоторое время размышлял, взвешивая все за и против.

— Давай хотя бы подождем, пока Адам придет в себя. Он проспит еще пару часов, а потом мы спросим, что произошло, что он ел и с кем разговаривал. Может, он сам сможет пролить свет на случившееся.

Вместо ответа я пожала плечами. В конце концов, меня в эту поездку взяли не из-за моих дипломатических способностей. Уверена, у того же самого Ронара в ведении переговоров гораздо больше опыта.

Не встретив больше с моей стороны возражений, эльф еще несколько мгновений всматривался мне в глаза, как будто ища малейшую тень сомнения, и от этого внимательного, чуть встревоженного взгляда мое сердце запрыгало в груди, а желудок неприятно сжался. Я сглотнула внезапно наполнившую рот вязкую слюну и, глубоко вздохнув, криво усмехнулась в ответ. Что я умею делать превосходно, так это притворяться, что у меня все хорошо.

— Куда мы идем? — спросила я, чтобы разбить неловкую тишину, от которой мои мысли начинали метаться напуганными мышами, и никак не удавалось ухватить хотя бы одну из них. И дать бы себе пощечину, чтобы взяла себя в руки, но для этого не нашлось ни одного веского аргумента. Что вообще происходит?

— Я был уверен, что где-то здесь есть тренировочный зал. После обеда Тео объяснил мне, как туда добраться.

Тренировочный зал? Стоит испугаться, насколько оказались схожи наши мысли. Ведь буквально несколько мгновений назад я думала о том, что не могу возобновить свои тренировки без оружия, оставленного в доме, охваченном пожаром.

Мы вновь прошли по потрясающе красивой застекленной галерее. Солнце начало клониться к закату, тени удлинились, и в углах начала сгущаться тьма. Люблю это время суток. Близость мрака, в который можно в любой момент шагнуть и укутаться им, как плащом, придает мне уверенности. И дело не в том, что я трусиха, которая любит прятаться, просто магов обучают так, что они стараются пользоваться любым, даже малейшим преимуществом своей стихии.

Решив, видимо, что разговаривать мы пока больше не будем, Ронар снял купол тишины. Мир вокруг наполнился шорохами и тихими скрипами, присущими любому помещению, и я ненадолго остановилась и задержала дыхание, прислушиваясь, но поблизости никого не было. Замок, как и прежде, казался вымершим. И вроде мне объяснили, что слуги и стража перемещаются своими собственными путями, но после оживленного дворца Императора Солнечной Долины все это немного действовало на нервы, заигрывая с моей паранойей.

Как и обещал эльф, в замке нашелся просторный зал, способный вместить в себя Дракона. Распахнув высокие двустворчатые двери, мы почти одновременно шагнули внутрь. Свет проникал сквозь окна, расположенные практически под самым потолком, и Ронар дополнительно зажег магические светильники, встроенные в стены. Чуть приглушенное свечение не ослепляло, создавая ощущение ранних сумерек, и я благодарно кивнула своему спутнику, зная, что он сделал это для моего удобства. Деревянный пол помещения был расчерчен на зоны разного размера, линии местами выцвели, и создавалось ощущение, что здесь часто проходили тренировки. Вдоль дальней стены тянулась стойка с разным оружием, и, подойдя ближе, я некоторое время просто разглядывала матово-блестящие лезвия, потертые рукояти, вдыхала неповторимый запах металла, кожи и смазки, но, в конце концов, остановила свой выбор на покрытых вязью рун скимитарах. Все же, как говорила бабушка, свой клинок ближе к телу. Взвесив оружие в руках и убедившись, что баланс идеальный, я прикрыла глаза, позволяя своему телу сродниться с оружием. Несколько глубоких вздохов, и ярость, клокотавшая в моей душе после общения с послом, немного улеглась. Мастер в академии учил, что в бой надо вступать с холодным, чистым разумом, просчитывать каждый шаг противника, предугадывать, провоцировать, играть на его чувствах и эмоциях. У меня так никогда не получалось. Я летела в бой сломя голову, полагаясь лишь на свои инстинкты, гонимая ревущим в крови адреналином. Я, наверное, какая-то неправильная темная, но, как не странно, моя злость часто играла мне на руку, помогая побеждать там, где расчет подсказал бы вообще отказаться от схватки. Потому, думаю, и турнир, проводимый в академии, мне хоть и с трудом, но удалось выиграть.

Эльф не терял времени даром и тоже выбрал оружие. Я некоторое время наблюдала за его плавными движениями, напоминающими танец, пока он делал короткую разминку. Учась с ним вместе, я имела возможность как следует изучить все его приемы, и, если честно, с предвкушением ждала, когда наши мечи встретятся. Последний серьезный бой без применения магии состоялся все в той же академии, во время турнира, и позже, анализируя произошедшее, я начала сомневаться, так ли чиста была моя победа, потому что наши непримиримые отношения с эльфом после этого перешли в ту стадию, на которой я смело могла назвать его своим врагом. Замерев с оружием в руках, Ронар сделал несколько глубоких вздохов, а затем, будто разогнулась какая-то внутренняя пружина, и клинок заметался в воздухе, образуя знаменитый «белый веер». Все же у каждой расы своя, особенная, техника боя, и некоторые, например, те же Драконы, очень неохотно делятся своими секретами. Я бы, наверное, многое отдала, чтобы поближе изучить боевую косу Драконов. Знаю, что они как-то по-особому вплетают специальные лезвия в волосы и используют это в бою, и порой для противников это становится роковой неожиданностью.

Заметив мой интерес, Ронар чуть повел клинком, предлагая мне присоединиться. Я только этого и ждала. Рванувшись с места, я обрушила на противника град пробных ударов, почему-то уверенная, что это опасное, далеко не тренировочное оружие, не причинит ему вреда. Эльф слишком хорош в бою. Гораздо лучше, чем я, и мне есть, чему у него поучиться.

Движения Ронара были обманчиво плавными и довольно скупыми. Металл с тихим шелестом скользил по металлу, как будто он точно знал каждый мой следующий шаг. Воздух как будто сгустился и наполнился искрами рвущейся из меня тьмы, но дышать при этом стало легче. Я могу быть непредсказуемой и пустить в ход магию, но почему-то именно сейчас мне хотелось чистоты, которую может дать только это движение на грани. Рывки, увороты, прогибы, движение острой кромки меча в критической близости от разгоряченной кожи. Очень быстро мой противник перешел в атаку, и сознание как будто отключилось, перестав анализировать его движения. Тело, обученное годами тренировок, все делало само. Я лишь наслаждалась легкой болью в напряженных мышцах, биением крови в ушах и своим рваным дыханием. Злость ушла окончательно, смытая одним из самых древних танцев, и взгляд против воли все глубже проникал под распахнутую рубашку эльфа, скользил по гладкой коже, не тронутой загаром. Скулы Ронара порозовели, глаза потемнели, став практически черными, грудь вздымалась в такт учащенному дыханию, а я внезапно вспомнила, как мы ставили совместный щит, и как на это откликнулось мое тело. Это было ошибкой.

Одна подсечка, и я полетела на пол. Приземлиться на ноги не получилось, пришлось бы освободить хотя бы одну руку, выпустив при этом оружие, и, со всей силы приложившись спиной, я перекатилась, чтобы уйти от летящего следом лезвия. Удар меня неожиданно оглушил, перед глазами все заволокло туманом, и я тряхнула головой, собираясь вскочить и броситься в атаку, но не успела. Ронар обрушился на меня всем своим весом, коленями прижав мои руки к полу. Я лишь вздрогнула всем телом от боли и зажмурилась. Сонной артерии коснулось лезвие. Не меча, кинжала, видимо, из личного эльфийского арсенала, и мысль сбросить его с себя увяла на корню. Один неосторожный вздох, и острая кромка разрежет плоть. Открыв глаза, я, не мигая, уставилась на противника. Легкие начало жечь, и я осторожно вздохнула. Ронар чуть наклонился вперед, рассыпав по плечам выбившиеся из косы пряди.

— Смотрю, ты успела кое-чему научиться, — он убрал оружие от моего горла, и в сознании мелькнуло что-то, похожее на разочарование.

— У меня была хорошая мотивация для этого, — ответила я, зная, что он поймет. Если бы эльф не доставал меня в академии, я бы вряд ли стала одной из лучших магов Солнечной Долины. Ронар мгновенно помрачнел, его улыбка, чуть искривившая губы, истаяла, к глазам вернулся прежний изумрудный оттенок. Одним движением поднявшись на ноги, он протянул мне руку. Оставив оружие на полу, я воспользовалась предложенной помощью, стараясь не кривиться от боли. Но актриса из меня хорошая только для тех, кто плохо меня знает, и это не Ронар. Покачав головой, он перехватил меня за талию, когда я потянулась поднять оружие. Обернувшись, я встретилась с его напряженным взглядом.

— Что ты… — голос сорвался, когда я поняла, насколько близко сейчас его губы. Сердце как будто сделало кувырок, после чего запрыгало в груди, трепыхаясь обезумевшей птичкой. Эльф, как завороженный, смотрел на меня. Что-то тлело в глубине его красивых глаз, и я предпочла зажмуриться, чтобы не видеть. Лучше мне никогда этого не знать. Но даже сквозь опущенные веки пробилось золотистое сияние исцеляющей магии, и мое отбитое напрочь самолюбие постепенно перестало отзываться болью при каждом судорожном вздохе.

Отпустив меня, Ронар отступил. Между нами вновь повисло неловкое молчание. Я попыталась перехватить его взгляд, но эльф, подобрав мое оружие, пошел возвращать его на стойку. Похоже, тренировка окончена. Я все еще тяжело дышала, тело, разгоряченное дракой, жаждало действий, и в этот миг я отчетливо поняла, почему многие маги и воины после сражения снимают напряжение сексом. И казалось, откуда силы берутся. А вот они, бьют ключом, распирая жилы, да только девать некуда. Кажется, еще немного, и мой растерянный, разочарованный взгляд проделает дыру в напряженной спине моего врага. Захотелось сбежать. Распахнуть двери и вырваться наружу, и бежать до тех пор, пока тело само не остановится по колено в снегу, но обещание, данное эльфу, жжет раскаленным клеймом.

— Ронар, — позвала я тихо, зная, что он услышит, и когда эльф обернулся, я осторожно улыбнулась. — Спасибо.

Он кивнул. Пусть я не получила до конца то, чего хотела, но злость улеглась, а мысли пришли в еще больший беспорядок, и никакая тренировка не сможет этого исправить.

Из зала мы вышли молча, и по дороге думали каждый о своем. По-хорошему, мне бы принять душ, но обещание есть обещание, и когда мы с Ронаром оказались в моей комнате, я гостеприимно предложила ему располагаться в кресле, сама же расположилась на диване, на том самом месте, где совсем недавно сидел Адам Сивер.

— Начни с самого начала, — эльф все еще избегал смотреть мне в глаза, и я внезапно пожалела, что не догадалась обеспечить для этого разговора бутылку-другую алкоголя. В идеале хотелось бы оказаться в «Санктуарии», в надежных руках заботливого Ария, который всегда очень строго следил, чтобы я не сидела с пустым стаканом. Но на нет, как говорится, и суда нет. Да и лучше сейчас сохранить трезвую голову, учитывая, что кто-то пытается саботировать нашу дипломатическую миссию.

— Хорошо, — я уставилась на эльфа, потому что хотела увидеть его реакцию на свой следующий вопрос. — Только сначала ответь мне, мы все еще враги?