Глава 23

Холодно так, будто я все еще погружаюсь в озеро. Обхватив себя руками, я огляделась. Тесноваты новые апартаменты. И обстановка какая-то скудная – куча прелой соломы в углу и все, даже ведра не поставили. Светильников в камере не было, но благодаря особенности своей расы я прекрасно все видела, хоть и в непривычном для меня черно-сером спектре. Запястье продолжало кровоточить, и я, не долго думая, оторвала от подола полоску более или менее чистой ткани и сделала повязку, кое-как затянув ее, помогая себе стучащими от холода зубами. Не хватало еще кровью истечь. Это была бы более чем бесславная смерть для боевого мага. Как и утопление в озере в процессе инициации. И смерть от болезни в тюрьме. Нет уж, после всего, через что мне пришлось пройти в этой жизни, я либо погибну в бою, либо защищая кого-то, кто мне действительно дорог. Таких персонажей в моей жизни можно пересчитать по пальцам, но они есть, несмотря на то, что я тщательно оберегала свое сердце от привязанностей. Ни к чему они мне были. Глупая была, думала, одиночкой проще выжить.

С платья натекла уже приличная лужа, и я разрывалась между желанием содрать с себя мокрую тряпку и ощущением хоть какой-то защиты. Белья на мне не было, и если я сниму с себя то, что осталось от великолепного творения Микаэллы, останусь абсолютно голая. И в туфлях от модного дома Рэмин, которые, даже побывав в озере, выглядели как новенькие. Дракон сказал, что мы увидимся утром. Значит, мне предстоит провести здесь несколько часов, и то при условии, что на балу не приключится ничего непредвиденного, что его задержит. Но если по приходу он надеется обнаружить мой холодный труп, то его ждет большое разочарование. Я прислушалась к себе на предмет магии. Резерв все еще был вычерпан до донышка и наполняться даже не думал. Похоже, в этом подземелье что-то глушит магию так же хорошо, как и звуки, хотя природа последнего явления стала для меня загадкой. Я не слышала собственных шагов, зато слышала голос Тео и грохот захлопнувшейся двери. Значит, это не полог безмолвия. Может, какой-то минерал? У меня есть много времени, чтобы решить эту загадку.

Стиснув зубы, чтобы не стучали, я измерила шагами свою клетушку. Четыре шага от одной стены до другой в длину, и три шага в ширину. Изо рта при каждом третьем шаге вырывалось облачко пара, кончики пальцев на руках и ногах онемели настолько, что я перестала их чувствовать. Вряд ли у меня получится согреться, даже если я, не останавливаясь, буду курсировать между покрытыми инеем стенами. Глаза уже закрываются не то от усталости, не то от переохлаждения. Скорее всего, к утру я окончательно превращусь в сосульку, и пусть в этом случае сосулька будет в одежде, чем без. Единственное, что я предприняла – оторвала подол от платья, чтобы мокрая ткань не липла к ногам. Теплее от этого не сделалось, но так я могла свободно шагать, не путаясь в складках. Остатками промокшего подола я вытерла лицо, удаляя с него следы потекшей косметики. Погоды мне это не сделает, но не хотелось бы, чтобы меня нашли утром с черными кругами под глазами.

Не знаю, сколько прошло времени, но ноги начали уже подкашиваться от усталости. Я старательно растирала себя ладонями, дула на пальцы, не чувствуя ни капли тепла. Мокрое платье, кажется, примерзло ко мне намертво, став второй кожей, твердой и скользкой. Раз, два, три, четыре – звучал в голове мой монотонный голос. Я распустила волосы, и они влажными прядями рассыпались по бледным обнаженным плечам, но это все равно было лучше, чем причиняющая боль ледяная корка на голове. Шпильки, за неимением карманов, пришлось носить в руке. Окрыленная внезапной идеей, я даже совершила попытку вскрыть замок моей камеры, но механизм оказался слишком сложным для моих базовых навыков.

В какой-то момент отпала необходимость сжимать зубы, чтобы они не отбивали торжественный марш. По телу начало разливаться приятное тепло, как в тот момент, когда я медленно погружалась на дно ледяного озера. Это плохой знак. С одной стороны, конечно, хорошо, что холод отступил, а с другой я, похоже, умираю. В который раз подойдя к зарешеченному окошку на двери, я закричала, призывая охранника, но коридор за пределами камеры отозвался мертвой тишиной. Как и много раз до этого. Я прекрасно помню угрозу младшего Скайгарда пустить меня босиком по снегу, заморозить насмерть. Наверное, интуиция меня в очередной раз подвела. В какой-то момент мне начало казаться, что несмотря на все свои угрозы, он вовсе не желает моей смерти и не получит удовольствия, убивая меня. Может, именно поэтому меня заперли здесь? Чтобы не видеть? Чтобы просто забыть? Скорее всего, утром никто не придет. И потом тоже. Иначе мне оставили бы хотя бы плошку с водой. Но в этой камере кроме холодных стен и прелой соломы нет ничего. Кричать бесполезно, никто не услышит, потому что здесь никого нет.

Я остановилась. Так есть ли смысл в этой бесконечной гонки от смерти? Я мечусь по своей крошечной клетке в бесполезных попытках согреться, но это лишь оттягивает миг моего поражения. Может, пора уже покориться? Тряхнув мокрыми волосами, я продолжила ходить. Может, никто этого и не узнает, но хотя бы перед собой мне не будет стыдно от осознания того, что Кая Кьярн, последняя из рода Мрачных Теней, боролась до последнего. Не сложила послушно лапки, позволив холоду сковать сердце, а сражалась за каждое мгновение своей жизни. Спать хотелось все сильнее, но я упрямо встряхивалась, ускорялась, прыгала на месте, делая все, чтобы разогнать кровь по заледеневшим жилам.

Не знаю, сколько прошло времени, когда за дверью раздался обеспокоенный голос.

— Кая? — узнала я голос младшего Скайгарда. Губы невольно растянулись в усмешке. Надеется, что все уже кончено, что не придется марать руки проклятой кровью. Не дождется. Придется ему сделать это самому, потому что я сдаваться не собираюсь. Хотелось ответить ему что-то язвительно-насмешливое, но изо рта вместо слов вырвалось лишь тихое шипение. Горло сковало спазмом, и я только сейчас заметила, насколько болезненным стал сам процесс дыхания. Как будто кто-то наполнил мою грудь горящими углями, а глотку – битым стеклом.

Тихий щелчок в замке, и дверь распахнулась, впуская в мое более чем скромное обиталище Дракона в сопровождении двух оборотней. Одного из них я знала по поездке в город, он нас сопровождал. Хотя, какая мне от этого разница. Я невольно отступила к стене, встретившись с пылающим взглядом младшего Скайгарда. Он медленно оглядел меня от кончиков поджатых пальцев на ногах до губ, подрагивающих не то от холода, не то от страха. По пути его взгляд задержался на обнаженных, ободранных коленках и перевязанном запястье, потом метнулся по камере, отмечая каждую мелочь.

Глаза Дракона потемнели, и когда он шагнул ко мне, я непроизвольно вжалась спиной в стену, уже почти не чувствуя убийственный холод, исходящий от нее. Татуировка между лопатками напомнила о себе пульсирующей болью, но я даже не смогла поморщиться, замерзшее лицо отказалось передавать мои эмоции. Младший Скайгард выглядел расстроенным, и от этого стало по-настоящему больно. Настолько, что глаза защипало, и пришлось собрать остатки самообладания, чтобы не дать пролиться свидетельству моей слабости. Я ведь правда до последнего надеялась, что это ошибка.

Наверное, что-то отразилось в моих широко распахнутых глазах, потому что Дракон с сожалением покачал головой.

— Я вовсе не хотел этого, Кая, — тихо произнес он.

И почему-то я ему поверила. Сразу и безоговорочно. И, как будто этого было недостаточно, он опустил свой ментальный щит, позволяя мне проникнуть в его мысли. Я почувствовала это сразу по тому, как безмолвие, окружающее его, внезапно наполнилось тихим гулом. Это не магия тьмы или смерти, это врожденная особенность темных эльфов, как ночное зрение, то, чего у нас не отнять никакими блокировками. Но я не полезла искать истину. Достаточно того, что он открылся. Только это больше не имеет никакого значения.

Видимо, либо утро еще не наступило, либо бал продлился до самого рассвета. Дракон был в свежей рубашке, но видно, что спать он еще не ложился. Из переплетенной косы выбивались непослушные прядки. Из-за спины Дракона внезапно выступил один из оборотней, и прежде, чем я успела задаться вопросом, что все это значит, меня за плечи оторвали от стены. Я неловко переступила ногами, и если бы Киану не придержал меня, скорее всего, упала бы. В следующий миг меня закутали в длинный теплый плащ, принадлежащий оборотню.

— Теперь действительно нужен целитель, — младший Скайгард вернул свои ментальные щиты на место.

Второй оборотень понятливо кивнул и вышел прочь из камеры. За дверью он припустил трусцой. Дракон, подхватив меня на руки и прижав к себе, последовал за ним.

— Постарайся не терять сознание, — прошептал он мне в ухо.

Я кивнула, хотя перед глазами все заволокло тьмой. Дыхание с хрипом вырывалось из легких. Плащ не согревал, в отличие от того, чье сердце стучало под моей щекой, размеренно и сильно. Значит, я все же не ошиблась на счет Дракона. То, что я оказалась в темнице, всего лишь недоразумение, иначе зачем ему приходить за мной?

Подземелье мы покинули довольно быстро. Взлетев по лестнице на второй этаж, младший Скайгард даже не сбился с дыхания. Я постепенно начала оттаивать. Плащ, надетый на меня, весь пропитался влагой, я снова начала дрожать от холода, и Дракон это почувствовал.

— Еще немного, — попросил он. — Мы почти пришли.

В знакомом уже коридоре нас встретил Ронар. Я не видела его, спрятав нос между ключиц Киану, зато прекрасно слышала.

— Что произошло? — в голосе эльфа звучала неподдельная ярость.

— Недоразумение, лесс Элланд, — грудь Дракона завибрировала, когда он заговорил. — Мы разберемся.

— Что с Каей? Она жива?

— Жива, но только благодаря вашей бдительности, лесс Элланд, — младший Скайгард отвечал предельно вежливо, и одной Никсе ведомо, чего ему это стоило.

Я услышала, как открылась дверь, и, войдя внутрь, Дракон осторожно опустил меня на кровать. Я вздохнула и закрыла глаза, радуясь, что наконец-то смогу отдохнуть. Холод все еще был практически непереносимый, но я слишком устала даже для того, чтобы дрожать. Зато вне стен подземелья мой резерв начал постепенно наполняться и, прислушавшись к своим внутренним ощущениям, я с сожалением поняла, что это магия смерти. Интересно, будет ли мне теперь доступна тьма?

— Открой глаза, Кая, — словно сквозь туман донесся до меня голос Ронара. Я попыталась ему улыбнуться. Значит, только благодаря его бдительности я не замерзла насмерть в драконьей тюрьме. А ведь я думала, ему нет до меня никакого дела. Поняв, что не достигла успехов в мимических проявлениях своих эмоций, я набрала в грудь больше воздуха и, собрав всю свою волю, открыла глаза. Эльф прав, сейчас не время спать. Оглядевшись, я поняла, что в комнате остались только Ронар и Киану Скайгард. Обстановка напоминала мои прежние апартаменты, но это совершенно точно были не они.

— Сейчас придет целитель, — Дракон, поймав мой взгляд, приблизился.

— Что произошло? — Ронар нахмурился. Уверена, он заметил и мое плачевное состояние, и порванное платье, и перемотанное запястье – когда меня уложили на кровать, плащ с одной стороны распахнулся.

Киану не успел ответить. Дверь распахнулась, и в комнату быстрым шагом вошел мужчина с увесистым саквояжем. Не обратив внимания на находящихся тут же Дракона и эльфа, он бросил сумку у входа и прямым курсом проследовал ко мне. Присев на край кровати, он перехватил мое запястье, отсчитывая пульс. Его губы беззвучно шевелились, пока он, наконец, не закончил. Его рука скользнула по моему лбу, а затем он просто закрыл глаза, и магия внутри меня отозвалась глухим раздражением на золотистую диагностическую сеть, раскинутую целителем над моим телом.

— Истощение, — наконец, подал голос мужчина. — Это лечится, резерв уже восполняется. И переохлаждение. С этим хуже. Сколько она пробыла в холоде?

— Не просто в холоде, — кажется, Дракон смутился. — Сначала лесса Кьярн упала в мертвое озеро и пробыла в ледяной воде не менее десяти минут, затем в мокрой одежде была сопровождена в подземелье.

Целитель посмотрел на него с искренним изумлением.

— Вы уверены, что вам нужен именно я? — на всякий случай уточнил он. — Если необходимо добить эту крайне везучую особу, лучше обратиться к палачу.

— Делайте свое дело, — рыкнул Дракон, потеряв терпение, и целитель, пожав плечами, переключил все свое внимание на меня. Ронар же, преисполненный негодованием, сверлил младшего Скайгарда испепеляющим взглядом. Уверена, как только целитель закончит, нам троим предстоит непростой разговор.

— Надо снять с нее мокрую одежду, — целитель выпутал меня из плаща и отбросил его в сторону. — И велите наполнить ванную.

Без лишних вопросов Дракон прошел в соседнее помещение, и через миг до меня донесся шум воды. Поразительно, младший Скайгард, брат владыки Ледяных Драконов, собственноручно наполняет для меня ванную. Где бы записать, чтобы не забыть? Хотя, кто мне поверит? Ронар бросил на меня растерянный взгляд. Я тоже не в восторге от перспективы оказаться обнаженной в компании троих мужчин, только двое из которых мне знакомы. Скулы эльфа слегка заалели и, пробормотав что-то о том, чтобы позвали, как только я буду в порядке, он ретировался. Сбежал. Целитель понимающе хмыкнул.

— Сейчас я сделаю, что смогу, — деловым тоном обратился он ко мне. — Необратимых повреждений нет, но ваш организм сильно переохладился. Сейчас вы, образно говоря, живете в долг, черпая жизненную энергию из магии смерти. Насколько я понял, произошла спонтанная инициация. Многие энергетические каналы повреждены, но это я сейчас поправлю. Очень сильно пострадали легкие. Еще немного, и они бы свернулись окончательно. В данный момент идет процесс исцеления, но не могли бы вы придержать свою магию, чтобы она не сбивала процесс?

Я кивнула, понятия не имея, о чем он говорит. Однако постаралась сосредоточиться и заметила, как во все стороны от меня расползаются крошечные щупальца. Тьма, родная, все это время тоже была во мне, только я ее не чувствовала. Наверное, проблема в тех самых поврежденных каналах. Как только я втянула темные жгуты обратно, губы целителя расплылись в одобрительной усмешке. Но кое-что еще осталось непонятно. Живу в долг? И когда этот долг предстоит выплачивать? Этот вопрос я задала вслух.

— Вам не стоит об этом беспокоиться, лесса, — целитель на миг отвел взгляд, — просто ваш резерв ушел в минус, но сейчас он быстро восполняется. Еще некоторое время вы будете ощущать магическое истощение, но это практически не отразится на ваших способностях.

Что-то он не договаривает.

— Сейчас целительная магия сделает свое дело, и вы отправитель в горячую ванную. Я оставлю для вас специальный состав, который надо будет принять после купания, затем вам предстоит как следует выспаться.

Хороший план, поддерживаю.

Дракон вернулся и, не обнаружив в комнате эльфа, вопросительно уставился на меня. Я, все еще не чувствуя своего тела, смогла только моргнуть.

— Благородный лесс просил позвать его, как только угроза жизни лессы минует, — пояснил целитель.

— Ясно, — процедил Киану. — Чего и следовало ждать от благородного лесса. Вы закончили?

— Да. Пойду проверю температуру воды.

Оставшись наедине со мной, Дракон некоторое время смотрел мне в лицо, затем отвел глаза.

— Я так понимаю, сама раздеться ты не сможешь.

Я вздохнула. Уверена, меньшее, что ему сейчас хочется – это продолжать возиться со мной. Что мешает ему в этом случае позвать Уну, мою горничную, видимо, не моего ума дело. В любом случае, раздевать себя этому мужчине, как и любому другому, я уж точно не позволю.

— Смогу, — прошептала едва слышно и, оперевшись руками о постель, с трудом села. Я, в конце-концов, боевой маг.

Целитель вернулся и, окинув меня удивленным взглядом, все же никак не прокомментировал мои попытки встать с постели. Достав из своего саквояжа непрозрачную бутылку, он поставил ее на прикроватную тумбочку.

— По одному глотку каждые шесть часов, — не глядя на меня, посоветовал он. — Пейте больше горячего, лесса, и воздержитесь в ближайшее время от больших всплесков магии, каналы еще нестабильны. Я кивнула.

Попрощавшись, целитель поспешно удалился.

— Ты точно справишься? — строго глядя на меня, спросил Дракон.

— Абсолютно, — с уверенностью, которой вовсе не испытывала, ответила я. — Мне уже намного лучше.

Во взгляде младшего Скайгарда было такое откровенное сомнение, что я начала опасаться, что он все же останется и самолично займется моим купанием. Но, видимо, отвращение взяло над ним верх, и, пообещав вернуться в течение часа, мужчина быстрым шагом покинул мои апартаменты. Я вздохнула и закрыла глаза. Знал бы он, что все мои силы ушли на то, чтобы просто сесть. Встать с постели? Он слишком высокого обо мне мнения. Стащив с кровати покрывало, так как марать одеяло своей грязной одеждой я не посмела, я завернулась в плотную ткань, как в кокон и, опрокинувшись навзничь, позволила своему сознанию соскользнуть в спасительную тьму.