Глава 29

От чтения меня отвлек стук в дверь. Открыв, я без особого удивления пропустила в свои апартаменты свою горничную. Уна принесла укрепляющий отвар и перевязочные материалы. Она была бледнее и молчаливее, чем обычно, из чего я сделала вывод, что боевая магичка все же получила нагоняй от руководства. Позволив ей осмотреть свое запястью и наложить повязку, я обратилась к ней с просьбой.

— Можешь это почистить? — и даже губу закусила, боясь отказа. Я, конечно, могу платок постирать, но таким белоснежным он уже вряд ли будет. Уна хмыкнула, но просьбу мою выполнила.

— Ни за что не поверю, что маг вашего уровня не в состоянии осилить бытовые заклинания.

— Да как-то необходимости не было, — смутилась я, сжимая в руках чистый платок, и сделала в памяти зарубку обязательно взять учебник по нужной дисциплине, если получится из этой переделки выпутаться. То, что я успела расшифровать, дало мне слабую надежду, что Драконам без меня с ларками не справиться, а значит, можно будет поторговаться за свою жизнь.

Попросив горничную принести ужин в комнату, я закрыла за ней дверь и вернулась в свою спальню. Платок младшего Скайгарда отправился в шкаф. Мелькнула идиотская мысль положить его себе под подушку, но там его наверняка найдет Уна и как минимум поднимет меня на смех. Да и зачем мне в постели этот кусок ткани, если в действительности мне нужен его владелец? Осознание было неприятным, но я начала привыкать к мысли, что безнадежно, полностью покорена изумрудными глазами Высшего Дракона. К счастью, это разгорающееся чувство ничем мне не грозит, потому что нет ни единого шанса на взаимность, особенно теперь, когда сам объект в курсе происходящего. Поэтому вместо того, чтобы жалеть себя и лелеять обиду на судьбу, я вернулась к прерванному занятию и полностью погрузилась в изучение дневника. Информации было много, и она была настолько разрозненна, что я решила просто начать с самого начала. Почерк у моего предка был мелкий и аккуратный, и он использовал тот самый шифр, которому обучала меня бабушка. Для несведущего читателя понятны могли быть только рисунки, но без пояснений они были бесполезны. Записывать то, что удалось расшифровать, я не стала. Для своей же безопасности. Если содержимое дневника останется только в моей голове, у Драконов появится веский повод оставить меня в живых. Они, конечно, могут взломать мой разум и получить все и сразу, и мне остается только убедить их, что живая я все же полезнее, чем мертвая.

Время пролетело незаметно, и когда в мою дверь снова раздался стук, за окном уже стемнело. Я оторвалась от чтения, и только после этого заметила, что глаза уже болят, потому что я незаметно для себя перешла на ночное зрение, а тело затекло. Скатившись с кровати, я в полумраке прошла сквозь гостиную, и хлынувший из коридора свет на миг ослепил меня, так, что я неосознанно выставила вокруг себя щит, на случай, если темная фигура в проеме — враг. Но тихий смех удалось узнать с первого мгновения, и я посторонилась, пропуская в комнату храмовника. Камин погас, и стало немного зябко, так что я, активировав светильники, закинула в топку несколько поленьев, прежде чем узнать о цели визита. Адриан был бледен, и шрам на его лице выделялся яркой полосой, но на ногах стол твердо и на меня смотрел внимательно и как-то… странно.

— Рада, что вам лучше, — не дождавшись, пока он начнет разговор, проявила вежливость я.

— Только благодаря тебе, — храмовник подошел к камину и пошевелил дрова, которые никак не хотели разгораться. Похоже, в деле разведения огня я тоже не большой специалист. Яркие язычки заплясали, наконец, на сухих деревяшках, но я не спешила отходить, впитывая в себя неожиданно приятное тепло. — Айс Скайгард рассказал, что ты провела ритуал.

Я кивнула, не желая никак это комментировать. Сама не знаю, что на меня нашло. После всего надо было просто дать ему сдохнуть.

— Спасибо, — он оставался на месте, не пытаясь приблизиться, и я развеяла заклинание щита. В любом случае, он вряд ли станет вредить мне. А если станет, это еще раз докажет, какая я на самом деле доверчивая дура, и годы в Академии ничему меня не научили.

— Вы видели нападавшего? — сменила я тему, потому что ощущалась какая-то неловкость во всем этом. Наверное, так же чувствовал себя Ронар, когда внезапно исцелил меня после нашей дуэли, не дав отправиться в Сады Бесконечности. — И как ему удалось подойти незаметно?

Адриан некоторое время молчал, будто размышлял, говорить или нет.

— Никого я не видел, просто в какой-то момент перед глазами потемнело, и я успел только выставить руки, чтобы не разбить лицо. И пожалуйста, Кая, — он посмотрел на меня все тем же странным взглядом. — Перестань мне "выкать". Я слишком многим тебе теперь обязан.

Всего лишь жизнью.

Однако я покладисто кивнула. Не обещаю, что мы теперь станем лучшими друзьями, но перемирие установлено. В данный момент меня беспокоит совсем не это. Считается, что у магов, обуздавших Свет, прекрасно развита интуиция. Они по умолчанию сильнее всех остальных, иначе не удержали бы так долго свою власть. И как так получилось, что адепт Светлого Ордена не заметил опасность? Видимо, сомнения отразились на моем лице, потому что Адриан нахмурился.

— На рассвете я покину Аттинор, — сказал он. — Все, что знал, я рассказал айсу Скайгарду. Но, думаю, тебе тоже стоит знать.

— Что именно? — напряглась я. Неужели он действительно видел, кто подсыпал мне катализатор?

— Прежде, чем забраться на спину дракона, наш посол обронил фразу, которая заставила меня усомниться в его лояльности. Он поделился со мной уверенностью, что с Аттинором мы не прощаемся и, более того, вернемся очень скоро, но уже в новом качестве, потому что Император Илар Асгард не простит Ледяным Драконам похищение и убийство своей фаворитки. Поэтому я, как представитель Светлого Ордена, решил остаться и разобраться в сложившейся ситуации, а так же узнать, что имел в виду Адам Сивер, и в качестве кого ты остаешься в Аттиноре.

Это все, конечно, логично, но выяснить детали можно было и по прибытии в Солнечную Долину. На своей территории посол, возможно, выложил бы все карты на стол. А теперь остается полагаться лишь на догадки.

— О какой фаворитке идет речь? — не поняла я. Насколько мне известно, никого здесь не похитили и, тем более, не убили.

— О тебе, Кая, — его взгляд стал снисходительным. — Скажи, сколько раз на тебя покушались?

Если посчитать за покушение вторжение в мои апартаменты посла под воздействием вериты, то получается как минимум три раза.

Эту цифру я и озвучила храмовнику.

— Но я никогда не была фавориткой Его Императорского Величества, — добавила я.

— Это уже не имеет значения. Асгарду, насколько я понял, просто нужен повод нарушить мирное соглашение с Драконами.

— Мы же его только что подписали, — искренне удивилась я.

— Видимо, это не входило в планы нашего Императора, — храмовник уставился на пламя, отблески которого плясали в его черных глазах.

Я задумалась. Если все это — просто грандиозная провокация, то можно предположить, что посол делал все, чтобы саботировать подписание договора. Вериту он мог принять и сам, а потом подсыпать мне катализатор. Но делегация улетела, и кто в этом случае напал на Адриана? И с какой целью? Свои сомнения я так же озвучила храмовнику.

— Представь, что тебе по какой-то причине надо снова развязать войну, которая только-только отгремела, и Алассар едва начал восстанавливаться, — издалека начал Адриан. — Срыв мирного соглашения для этого хороший повод. Давай сопоставим факты. Даже если тебя изначально не брали в расчет, Император не думал, что подписание соглашения будет проходить в Аттиноре. Я более чем уверен, что на балу, устроенном в честь Драконов, кто-то должен был погибнуть, при этом таким образом, чтобы сомнений в причастности гостей не осталось. Но ничего не произошло.

— Но на балу был тот, кого Ледяные Драконы мечтали уничтожить, и сдерживались они с большим трудом.

Храмовник наградил меня подозрительным взглядом, но уточнять не стал.

— Этот план не удался, и Император снабдил посла всем необходимым, чтобы действовать на территории противника. Что именно делал Адам Сивер, находясь под воздействием вериты?

— Вломился ко мне, оскорблял, пытался ударить.

— Предполагаю, что-то опять пошло не так, — нахмурился храмовник. — И неприязнь к тебе пересилила все остальное. Вместо того, чтобы спровоцировать Драконов на агрессию, он сорвался на тебе.

А что, если целью с самого начала была я? Если кто-то знает, что кроме меня никто в целом Алассаре не сможет создать заклятие для подчинения ларков, потому что оно делается на основе крови рода Кьярн, и я последняя, в ком она течет. Сначала меня пытались убить у меня дома, вероятно, чтобы я не досталась Драконам. Потом надеялись, что владыки Аттинора не сдержатся на балу, и поняв, что и этот план провалился, Император сначала попытался оставить меня в Солнечной Долине, а получив отказ, дал приказ шпионить. Поймав меня на передаче информации, Скайгарды не стали бы вдаваться в подробности, казнили бы на месте. Но амулеты связи не работают через барьер, и я ни разу даже не попыталась воспользоваться артефактом. Тогда Адам принял вериту и заявился ко мне. Уверена, он собирался пойти дальше, просто не ожидал, что я воспользуюсь силой и вышвырну его прочь. Тогда в ход пошло последнее средство. Императору прекрасно известно о моем наследии, и он наверняка рассчитывал, что если меня не убьет инициация, то это сделают Драконы для спасения своей Долины. Но что-то опять пошло не так. И не надо гадать, кому я встала костью поперек горла. Своему же Императору. Даже нападение на храмовника можно подтянуть под эту теорию. Было использовано заклятие, созданное на основе магии смерти. На кого подумали бы в первую очередь? Других некромантов в этом замке нет, а к Адриану у меня, к тому же, личные счеты. Кожу на затылке стянуло от осознания, насколько здесь все сходится. И как бы мне ни хотелось считать себя просто мнительной идиоткой, похоже, кто-то действительно хочет избавиться от последнего средства, способного стать ключом к уничтожению ларков. Я закрыла глаза, радуясь, что храмовник смотрит на огонь и не видит моего лица. И все же хотелось бы дослушать его мнение до конца.

— Допустим, — на удивление ровным голосом продолжила я. — Катализатор тоже он мне подсыпал?

— За все время, что ты стояла в зале с напитком в руках, рядом с тобой были айс Скайгард, лесс Ронар Элланд и Адам Сивер. Не думаю, что это сделал эльф или, тем более, Дракон.

— Думаешь, это сделал Адам, пока приносил извинения за то, что наговорил под веритой?

— Допускаю такую вероятность, — уклончиво ответил Адриан, оторвавшись, наконец, от созерцания пламени.

— С ним понятно, а на что рассчитывал ты, советуя айсу Скайгарду меня убить?

— Спасти всех невинных, кто был в замке на момент твоей спонтанной инициации, — развел руками храмовник. — Это принцип меньшего зла.

Знаю я этот принцип. Одна жертва для спасения многих. Разумно. Жестоко. Но в большинстве случаев — действительно оправданно. Только моей злости это не отменяет.

— Понятно, — процедила я. Значит, храмовник уверен, что цель Адама — спровоцировать Драконов. — А на тебя зачем было нападать?

— Чтобы показать, что ты непредсказуема и опасна. Мне, если честно, до сих пор не понятно, почему никто тебя не обвинил.

Я пожала плечами. Потому что Драконы знают, что я из себя представляю? Особенно младший Скайгард, вместо завтрака выпотрошивший мой разум?

— Расчет, скорее всего, был на то, что тебя обвинят и приговорят, и на этом основании Император разорвет мирное соглашение, слишком возмущенный смертью своей фаворитки.

— Я не его фаворитка, — начиная по-настоящему злиться, напомнила я.

— Знаю, — он поднял руки в знак примирения. — Но кто об этом знает, кроме тебя и непосредственно Императора?

Никто. Даже у Ронара были определенные подозрения.

— Но теперь, когда и этот план провалился, тебя, скорее всего, попытаются грубо устранить. Никаких больше провокаций, инициаций и подстав.

Ну, хоть в этом наши мнения сошлись.

— Вернувшись в Солнечную Долину, я попытаюсь выяснить, кто роет нам всем могилу. Старейшинам Ордена не понравится перспектива новой войны с Драконами, и если бы не необходимость доложить им об угрозе, я бы остался с тобой.

Я улыбнулась и покачала головой.

— Делай, что должен. Если ты поделился своими соображениями с айсом Скайгардом, уверена, он предпримет меры для моей защиты.

— Мне не показалось, что он сильно печется о твоей безопасности, — усомнился храмовник.

После того, как я расскажу, что мне удалось почерпнуть из дневника, моя безопасность станет для него приоритетной задачей. Правда и сейчас меня, хоть и своеобразно, но оберегают.

— Мы сможем оставить прошлое в прошлом? — Адриан смотрел пристально и как-то жадно, будто от моего ответа зависело слишком многое.

И я, наверное, слишком добра.

— Сможем, — и еще кивнула для верности, чтобы он уж точно понял, что все забыто и прощено. К тому же, мы вряд ли еще когда-нибудь увидимся, но произносить это вслух необходимости не было, все ясно без слов.

— Спасибо, Кая, — шагнув ко мне, он порывисто меня обнял и на одно мгновение прижался губами к моему лбу, подарив какой-то полный незнакомого щемящего чувства поцелуй, после которого сразу же отстранился. — Береги себя. И прощай.

— Прощай, Адриан, — растерянно пробормотала я, все еще чувствуя кожей его жалящее прикосновение. Прощай, еще один эпизод из моей жизни, который мне удалось пережить, понеся некоторые потери. Бросив на меня последний странный взгляд, храмовник быстрым шагом покинул мою гостиную, и я, закрыв глаза, послала следом за ним следящий импульс, чтобы убедиться, что он в целости добрался до своих апартаментов.

Что ж, это было странно. Еще один старый враг прощен. Может, я наконец-то на правильном пути?

Когда Уна принесла ужин, за окном уже совсем стемнело, а мне кусок не полез бы в горло от того, что я узнала из записей в дневнике. Есть вероятность, что я просто подзабыла немного шифр и что-то неправильно поняла, но она слишком мала. И теперь я не знала, что делать. Идти разыскивать айса Скайгарда, чтобы поделиться с ним ценными знаниями? А вдруг он уже спит? Хотя, с одной стороны, я действительно могу помочь, потому что сведения о том, что для создания ларков использовалась кровь одного из рода Кьярн, и, самое главное, по какой причине это было сделано, упоминались в записях более одного раза. С другой, я понятия не имею, как были созданы новые ларки, и как именно они проникли на территорию Аттинора, минуя защитный купол. Но, в любом случае, не стоит помогать просто так, когда есть возможность поторговаться за свою жизнь. Несмотря на то, что она одинока и порой полна опасностей и разочарований, я все равно предпочитаю быть живой, чем мертвой и преданной забвению. И даже уверенность в том, что после оказанной помощи Драконы вряд ли станут относиться ко мне по-прежнему, не отменяет того факта, что на мне все еще лежит проклятие, которое неотвратимо толкает меня все ближе к краю могилы, выкопанной для меня еще моим предком. От размышлений меня оторвала вернувшаяся Уна. Неодобрительно покосившись на нетронутый ужин, она сообщила, что владыка Скайгард желает срочно меня видеть. На всякий случай захватив плащ, я вслед за ней покинула свои апартаменты.

Горничная молча шла впереди, освещая путь магическим светлячком, заключенным в стекло, потому что основное освещение в замке было погашено. Дойдя до лестницы, она начала спускаться вниз, и мое сердце сжалось от тревожного предчувствия. Насколько я помню, кабинет верховного Дракона находился наверху, внизу же мне довелось побывать лишь в темнице и допросной, и ничем хорошим ни то, ни другое не закончилось. Однако мы свернули в знакомый уже коридор и, миновав не менее знакомую кладовку, подошли к лаборатории. У входа Уна меня оставила, но я и без нее легко нашла дорогу, потому что уже была здесь однажды. Защита на этот раз не стояла, и я беспрепятственно вошла в лабораторию, где уже были оба Скайгарда и целитель. На столе перед ними лежало тело, и это точно был не тот Дракон, что раньше.

— Подойдите, лесса Кьярн, — даже не повернув головы, позвал меня Ран Скайгард.

Я, нерешительно замершая у порога, наконец-то сдвинулась с места и подошла. Мужчина на столе был обнажен до пояса, так что рана, ставшая для него смертельной, была видна во всех подробностях. Почерк оказался знаком. Те же рваные, воспаленные края, кровь, застывшая в состоянии желе поверх торчащих сломанных ребер, как будто кто-то подцепил когтями грудную клетку и попытался выдрать ее из тела. Все это я уже видела в дневнике, с подробным описанием и, конечно же, картинками.

— Это был ларк, — я подошла ближе и заглянула в рваную дыру, где между раздробленными ребрами расплескалось сердце. Сгустки, оставшиеся от некогда жизненно-важного органа, уже успели приобрести характерный, черно-багряный оттенок. — Этот Дракон умер не от раны, а от яда, занесенного в кровь отравленными когтями. Видите, сердце буквально разорвало.

Взяв с подноса щипцы, я разжала мертвецу челюсть и, подцепив, вытащила наружу язык. Абсолютно черный. Продемонстрировав его всем собравшимся, я передала щипцы целителю, и тот склонился ниже, внимательно разглядывая хлопья пены, появившиеся в уголках рта. Я же приподняла мужчине одно из плотно сомкнутых век и получила еще одно подтверждение своей догадки, потому что белок полностью окрасился кровью.

— Сомнений нет, — я с сожалением посмотрела на владыку Скайгарда, чувствуя в произошедшем свою косвенную вину. — Когда это произошло?

— В ночь вашей инициации, — хмуро ответил Дракон. Во время бала был найден один труп, который можно было списать на случайность, но сегодня нашли еще несколько, и мэтр Сигвальд дал заключение, что все они погибли несколько суток назад.

— И сколько их всего? — оглядевшись, спросила я. Других тел в лаборатории не было.

— Семь, — на этот раз мне ответил младший Скайгард. — Раны у всех примерно одинаковые, глубокие и рваные. Все убитые, кроме первого, на момент нападения находились в человеческой ипостаси, и опасность встретили лицом к лицу.

— Я еще не до конца завершил исследования, — вступил в обсуждение мэтр Сигвальд, — но могу с уверенностью утверждать, что все убийства совершила одна и та же особь. Если это, как вы говорите, был ларк, то он на территории Хрустальной Долины пока в единственном экземпляре. Что, пожалуй, является в этой ситуации хорошей новостью.

— Да уж, — хмыкнул владыка и, сложив руки на груди, отошел от стола. — Что еще вы можете нам рассказать, лесса Кьярн? Может, есть больше хороших новостей?

Прежде чем говорить, я выразительно посмотрела на целителя. Перехватив этот взгляд, Ран Скайгард понимающе усмехнулся и предложил подняться в его кабинет. Помня об учиненном там разгроме, я чуть помедлила, но вариантов, если подумать, особо и нет. Надо идти. Оставив целителя заканчивать свои исследования, мы проследовали обратно на жилые этажи замка, после чего поднялись в кабинет. Мебель там стояла новая и от сломанной практически не отличалась. Напротив массивного стола стояли два мягких кресла, в одно из которых мне предложили опуститься.

— Итак, — Владыка Скайгард занял свое место, а его брат расположился напротив меня, при этом кресла стояли боком к столу, и наши колени практически соприкасались, что не добавляло мне душевного равновесия. — Странная получается ситуация. Мы десять лет не слышали об этих проклятых тварях, а в день прибытия делегации из Солнечной Долины случаются сразу семь нападений. Не похоже на простое совпадение.

Мне нечего было на это ответить, и я промолчала, чувствуя себя насекомым под увеличительным стеклом — так внимательно на меня смотрели две пары одинаковых глаз. А у меня в голове никак не могло уложиться, что в Аттинор я прилетела только вчера утром. Столько событий произошло за двое суток, включающие в себя три покушения на мою жизнь. А ведь Праздник Забвения был всего три дня назад, и я сидела в "Санктуарии", окруженная заботой Ария, и придумывала, как отвертеться от встречи с Ледяными Драконами. Но сейчас, оглядываясь на все произошедшее, я склоняюсь к тому, что все же рада, что Ронар меня по какой-то причине не убил.

— И еще одна занятная деталь, — продолжил Ран Скайгард. — После преодоления барьера на нас напали виверны. А они во время войны были некоторым образом магически модифицированы и могут чувствовать ларков задолго до их приближения. Так скажите нам, лесса Кьярн, какого такого ларка почувствовали эти дикие твари?

Кажется, у меня есть ответ на этот вопрос, но он настолько невероятный, что, скорее всего, вызовет у Драконов вспышку ярости.

— Ларк  не тот багаж, который можно незаметно привезти с собой, — осторожно начала я. — И в кармане его не спрячешь.

Скайгарды молчали, ожидая продолжения.

— Поэтому я думаю, что эти события никак между собой не связаны, — в последний момент я все же решила придержать свои умозаключения при себе, не желая быть голословной. Доказательств у меня все равно нет. — Из того, что я успела узнать из дневника, при создании ларков за основу были взяты несколько видов крупных животных. Самыми восприимчивыми к изменениям оказались кошки, на них и продолжились дальнейшие эксперименты. Но если путем магического вмешательства в генную структуру были улучшены такие характеристики как сила, ловкость, скорость и прочие, то процесс размножения остался без изменений.

— К чему вы ведете, лесса Кьярн? — голос Киану прозвучал обманчиво спокойно.

— К тому, что даже если бы кому-то из нас удалось провезти в своем багаже котенка, он не сумел бы вырасти до взрослой особи за столь короткое время, и точно не смог бы убить семь Драконов.

— А что, если это новый вид?

— Мы не узнаем об этом, пока не поймаем хотя бы одного, — заметила я, чем заслужила очередной полный раздражения взгляд. Но, уверена, сами Драконы прекрасно понимают, что я права. Неизученный враг — проигранная война.

— Допустим, Император Солнечной Долины действительно ни при чем. Откуда тогда взялся ларк?

Я бросила умоляющий взгляд на Киану, и он понял меня мгновенно.

— Император Солнечной Долины здесь очень даже причем, — ответил он брату, вызвав у того некоторое недоумение. Похоже, Скайгарды не успели обсудить между собой результаты моего допроса. Однако, задавать уточняющие вопросы Владыка Ледяных Драконов не стал.

— Значит ли это, что ларк все же был доставлен сюда вместе с делегацией? — спросил он.

— Я полагаю, что каким-то образом именно так и было, — осторожно ответила я, практически не сомневаясь, как именно это было сделано. Но если моя догадка верна, то наш Император действительно вывел принципиально новый вид, и моя кровь может оказаться бесполезна.

— Каким? — сверкнул на меня глазами старший из братьев.

— Невероятным, — выдохнула я, чем окончательно его выбесила.

— Лесса Кьярн, — он поднялся. — Вы помните наш утренний разговор?

Еще бы. Но это как будто произошло в другой жизни.

— Если вам есть, что нам рассказать… — не дождавшись ответа, начал Ран Скайгард, — то не в ваших интересах отмалчиваться.

— Что ж, — оглядев мужчин и поняв, что они не отстанут, пока не выжмут из меня всю доступную информацию, я вздохнула. — Я только приступила к расшифровке дневника, и выяснила, что создание ларков началось за восемьдесят лет до начала войны, то есть сто тридцать лет назад. Причиной стал поиск способа уничтожить всех Драконов Алассара.

— И чем мы так насолили вашим родичам? — поморщился Киану.

— Не только моим, — уточнила я, не зная, как бы так сформулировать свое внезапное открытие, чтобы оно звучало правдоподобно. — И не совсем вы. Что вы знаете об истории генезиса?

— Полагаю, то же, что и все остальные жители Алассара, — в голосе старшего Скайгарда прозвучало раздражение. — Шесть богов создали шесть изначальных рас, одна из которых оказалась настолько агрессивна, что была удалена в Элизиум. Затем во время войны людей с эльфами последние заключили договор с Никсой, и некоторые из них получили дар тьмы, за что были выселены на Сумеречный Континент. Это если вкратце.

— А Драконы? — я склонила голову на бок, разглядывая лицо владыки, снова опустившегося на свое место.

— Драконы, как и прочие обладатели второй ипостаси, были выведены искусственно в лабораториях Пилара древними шанарами.

— И где теперь эти шанары? — задала я наводящий вопрос, надеясь, что Ран Скайгард сообразит раньше, чем окончательно выйдет из себя.

— Низвержены, — выдал известную всем истину Дракон. — После того, как был создан Кровавый Каратель, способный наносить раны не только смертным, но и богам, Альвин наказала пернатых за тщеславие, обрушила Пилар на землю, а шанар лишила одного из крыльев и заперла в мертвых землях, но прошло уже несколько сотен лет с тех пор, как они вернулись в Алассар.

Он замолчал и уставился на меня.

— Хочешь сказать, сто тридцать лет назад именно шанары решили уничтожить Драконов? — нарушил воцарившуюся тишину Киану.

Я кивнула.

— Зачем? — спросил он, хотя ответ уже читался в его глазах.

— Искупление, — подтвердила я. — У них тоже есть пророчество. Исправив все, что натворили, они вернут себе крылья.

— Немыслимо, — владыка Драконов закрыл глаза рукой и откинулся на спинку кресла. — Мы сорок лет воевали с эльфами и людьми, даже не  подозревая, кто за всем этим стоит.

— Я уже много лет не слышал ни единого упоминания о шанарах, — добавил младший Скайгард.

— Они больше не покидают пределов Сумеречного Континента, — поделилась я информацией, взятой из дневника. — Их осталось слишком мало.

— Ладно, — Ран Скайгард потер виски. — Допустим, в создании ларков участвовали шанары. Что нам это дает?

— Ответ на вопрос, кому и зачем нужна была эта война, — я пожала плечами. — В дневнике подробно описана сделка, заключенная между пернатыми и родом Мрачных Теней.

— Есть причина, почему они обратились именно к вашему роду? — а Киану не откажешь в проницательности.

— Есть, — вздохнула я. — Дело в древней легенде. Когда часть эльфов получила темный дар и отделилась от своих сородичей, Никса за это была наказана своей материю — Богиней Альвин — и заперта в темнице Элизиума навсегда. Узнав об этом, Ашш втайне от своей супруги создал ключ к темнице, так как питал запрещенные чувства к собственной дочери, но воспользоваться им не смог. Никса сама нашла лазейку. Ее верные последователи пробудили в одном из шанар силу Кровавого Карателя, способного разрубить любые замки. Но вместо того, чтобы освободить свою возлюбленную Богиню, он разделил с ней вечность в Элизиуме, и когда ключ был доставлен в темницу, в нем отпала необходимость. Ключом была кровь некой темной эльфийки из древнего рода Даханавар, и Никса нейтрализовала ее, чтобы пылающий нездоровой страстью Ашш не смог добраться до нее. И все бы так и закончилось, но до того, как отправиться в темницу, та эльфийка обрела своего истинного супруга и зачала от него малышку. Полукровку эльфа и шанара. И дар ключа передался ей, хоть и не такой сильный, как у матери.

— И какое отношение ты имеешь к этой полукровке? — Ран Скайгард, кажется, уже не способен был удивляться. У меня же от такой непривычно длинной речи пересохло во рту, и пришлось прокашляться прежде, чем продолжить.

— Самое прямое, — призналась я. — Та полукровка положила начало роду Мрачных Теней. Во мне, если верить дневнику, течет все та же отмеченная Одноликим кровь.

— Допустим, — Киану подался ко мне. — Почему те же самые верные последователи Никсы не истребили весь ваш род, пытаясь выпустить из Элизиума свою богиню?

— Они пытались. Но после пробуждения Кровавого Карателя Никса недолго побыла в заточении. Ее возлюбленный супруг, которого теперь все знают под именем Великого Жнеца, сжалился и выпустил ее, взяв обещание не уничтожать Алассар. В ключах просто отпала необходимость.

— Хорошо. Так скажи нам, Кая, к чему весь этот экскурс в историю и легенды нашего мира? Какое отношение это имеет к созданию ларков и к тому, как нам их остановить.

— Такое, — мой голос сорвался, и я ненадолго замолчала, чувствуя, как от внутреннего напряжения холод ползет по позвоночнику, а сердце постепенно ускоряется. — Что для создания этих тварей было использовано заклятие, основанное на крови ключа. Остановить ларков можно, но для этого понадобится другой заклятие, для которого тоже понадобится эта же кровь.

— И ты это заклятие знаешь? — я смотрела только на Киану, поэтому заметила, как его лицо озарилось какой-то кровожадной радостью, а губы растянулись в хищной, клыкастой улыбке.

— И ты последняя и единственная в своем роду? — я повернулась к старшему Скайгарду, и бешено стучащее сердце внезапно споткнулось под его обжигающим, полным мрачного предвкушения взглядом. — Тогда откуда взялись новые ларки? Кому ты дала свою кровь, Кая?