Глава 7

Утро началось непривычно рано. Меня подняли уже на рассвете и потащили в купальню. Пока слуги в несколько рук обмазывали меня различными отварами и мазями, пока промывали и сушили волосы, мне некогда было думать, что настал самый поворотный день в моей жизни. Но когда из пополнившейся вчера гардеробной вынесли подготовленное свадебное платье, пришло это понимание.

Оно было очень красиво — украшенный драгоценными камнями корсет, по поясу и подолу пышной юбки вилась серебристая вышивка в виде морозных узоров, украшенная мелкими сапфирами. Но это не то, о котором я мечтала.

Слуги повесили платье и вышли, оставляя меня одну на час. По традиции в это время родственники и друзья невесты заходили, одаривали её, поздравляли. Точно так же и жених в своей комнате оставался на этот час без слуг, только с поддержкой близких. Но ко мне здесь заходить было некому. Этот час я проведу в полном одиночестве. Я села в кресло, совершенно неаристократично поджав под себя ноги. Обхватила руками плечи, покрытые мурашками от страха и переживаний. В глазах всё плыло, но я сдерживалась, не даваясь пролиться ни одной слезинке. Конечно, как у любой девушки, у меня с детства были мечты, как именно должен пройти этот день. Но как любая аристократка, я понимала, что он может пройти не так, как в мечтах. Что муж будет не любимый, а «подходящий»; что декорации будут другие; что гости будут приглашены не для поздравлений и поддержки, а потому, что их нельзя не пригласить.

Но мне и в страшном сне не могло присниться, что моя свадьба будет такой. Без гостей, без праздника, и главное: в одиночестве. Раньше на чужих свадьбах я видела, что часа прощания бывает мало. Сейчас же каждая минутка тянулась, словно вечность. Я не отводила взгляда от платья, а видела на его месте то, о котором мечтала. Лёгкое, летнее, цвета золота, без лишних украшений.

Подняла голову к потолку, пытаясь проморгаться. Не должна будущая герцогиня идти к алтарю с красными заплаканными глазами, надо брать себя в руки. Но, боги, как же это сложно!

Услышав стук по стеклу, я испуганно подскочила. Кинулась к окну, распахнула.

— Что ты здесь делаешь⁈ — Оглядела заснеженный сад, убедилась, что он пуст. Помогла Риедлену забраться в комнату. — Я же тебе уже всё сказала! Договор подписан, я не могу пойти против воли родителей!

— Но разве ты меня не любишь⁈ У нас последний шанс сбежать! Прошу, пошли со мной! — Он схватил меня за руку, притягивая к себе.

— Мне больно! — прошептала, пытаясь освободить запястье. — Не терзай моё сердце, молю тебя, мне и так непросто!

Возлюбленный слегка ослабил хватку.

— Эледия, ты не можешь выйти замуж за этого герцога! Он же тебя не любит, ты будешь несчастлива!

— У меня нет выбора, как ты не понимаешь⁈ Это мой долг!

— Выбор есть всегда! — Риедлен резко наклонился, впиваясь в мои губы. Я попыталась его оттолкнуть, но в этот момент хлопнула дверь комнаты.

Я взвизгнула, когда Риедлен отлетел, врезавшись в стену. Стоило ему вскочить, как герцог выпустил в него несколько ледяных стрел.

— Нет! — Я кинулась наперерез, зажмурилась. Лишь чудом Вирен успел махнуть рукой, меняя направление заклинания.

Я осторожно открыла глаза. Герцог тяжело дышал, сжимая кулаки. Стрелы торчали в стене и изголовье кровати. Я слегка отступила в сторону, держа в поле зрения обоих мужчин.

— Выкиньте его из замка. Усильте охрану. — Бросил он отрывистый приказ заглядывающей в дверь страже и повернулся к Риедлену. — Если я тебя ещё раз увижу на своей территории — убью. Это понятно?

Тот быстро закивал, бочком пробираясь вдоль стены на выход.

— Теперь ты. — Герцог повернулся ко мне. Я напряглась, опуская взгляд. — Из замка ты не выйдешь без моего разрешения. Свадьбу отменять не собираюсь. Но брак не будет консумирован ближайший месяц. Я должен убедиться, что ты не понесла от этого слизняка.

Я вспыхнула, вскидывая голову.

— Но я не!..

— Мне плевать! — Резко оборвал он, не давая мне и шанса объясниться. — Собирайся. Твоё время вышло.

Я вздрогнула от сильного хлопка двери. Осела на пол, прикусив губу до крови. Всё тело била дрожь. Я всё же опозорила родителей. Если завтра утром в магической книге жрецов не появится надпись о новом члене рода Алдорских, все поймут, что брак заключён не до конца. А отложенная консумация всегда означала подозрение в несохранённой девичьей чести. Слухи разносятся по высшему обществу молниеносно. И мне теперь репутацию вовек не отмыть! Что же мне делать⁈

— Леди, пора готовиться, — дверь тихо открылась, на пороге стояла Лисси с двумя горничными, которые кидали на меня презрительные взгляды.

— Хорошо. — Я поднялась с пола, тяжело опираясь на руку своей служанки. Умылась холодной водой, остужая разгорячённые щёки. Девушки забегали вокруг, накладывая макияж, делая причёску. К их чести, несмотря на изменившееся отношение ко мне, старались они на славу. Макияж в серебристых тонах был идеальным. Волосы завили, собрали в сложную высокую причёску, украсили шпильками с мелкими топазами. Помогли надеть тяжёлое свадебное платье. Дверь открылась, впуская появившуюся экономку.

— Милорд просил передать. Это фамильные драгоценности, они обязаны быть в свадебном образе. — Экономка положила футляр на туалетный столик, проигнорировав мою протянутую руку. Я медленно её опустила, сжимая пальцы.

— Леди, гляньте, какая красота! — Восхищённый голос Лисси в напряжённой тишине прозвучал очень громко и царапнул по ушам. Я была ей благодарна: бедняжка всего лишь пыталась разрядить обстановку, видя, как обмениваются другие служанки издевательскими усмешками. Но легче мне от этого не становилось. Выжить среди зимы мне и так было бы сложно, а когда ещё и все люди замка настроены недружелюбно, это всё утяжеляет. Даже если это слуги. Хотя не так: особенно если это слуги. Ведь именно они отвечают за комфорт, и кто, как не они, умеют портить жизнь очень виртуозно и так, что придраться не к чему.

Перед выходом я бросила взгляд в зеркало. Красные пятна на щеках успешно скрыты макияжем. Комплект украшений: тиара, колье и серьги из белого золота, в виде снежинок с маленькими капельками-топазами — прекрасно дополнял платье и оттенял цвет моих глаз. Идеальную внешность портило лишь одно. Плескающийся в глазах страх.

— Я готова.