Глава 4.

Аврора

Принц Эсмонд стоял, прислонившись плечом к холодной каменной стене, словно ждал меня уже давно. Лунный свет стекал по нему серебром, и на мгновение мне показалось, что он не принц, а один из древних духов этих стен.

Но когда он поднял взгляд и увидел меня, его глаза потеплели так, что я забыла, как дышать.

— Аврора, — прошептал он мое имя, как тайную молитву.

Сердце в груди сорвалось на бег.

Я сделала шаг вперед, и он тут же оказался рядом, осторожно обнимая меня. Его руки были теплыми после ночного холода, и я позволила себе на миг уткнуться лбом в его грудь. Я сразу же почувствовала запах кожи и дорогого мыла.

— Ты устала, — мягко сказал он, проводя пальцами по моим волосам. — Я слышал, что на пиру была неразбериха.

Я тихо рассмеялась.

— Пир, как пир. Беготня, блюда, сто криков сверху и двести снизу.

— И все же ты пришла, — его тон чуть снизился, стал хриплым от нежности. — Ко мне.

Я подняла голову и увидела, как он смотрит на меня. Никто и никогда не смотрел на меня так. Так смотрят те, кто выбирает любовь несмотря ни на что.

— Конечно, пришла, — призналась я, чувствуя, как щеки вспыхнули. — Иначе бы сердце не выдержало.

Он улыбнулся своей красивой улыбкой, от которой у меня внутри все переворачивалось.

— Тебе понравился мой пирог? — тихо спросила я.

— Конечно, он был бесподобен.

Я довольно улыбнулась.

Мы стояли в тишине, слыша только ветер между зубцами башни. Мы стояли слишком близко и слишком опасно, но нам вдвоем было так прекрасно. И я не могла отстраниться.

Эсмонд взял меня за руку.

— Я должен тебе кое-что сказать.

Мой живот сжался от предвкушения.

— На следующей неделе, — он глубоко вдохнул, раскрывая свою грудь, — я расскажу обо всем отцу и матери. Я расскажу им о нас, Аврора.

Я резко отстранилась от него, как от обжигающего пламени.

— Эсмонд, нет, — прошептала я, чувствуя, как дрожь пробегает по пальцам. — Ты не можешь. Ты же понимаешь, чем все закончится?

— Я прекрасно понимаю, — твердо сказал он. — Они узнают, что я люблю тебя.

Слово «люблю» упало меж нами, будто что-то драгоценное и запретное одновременно. У меня ноги стали ватными, и я вцепилась в его теплые руки.

— Ты не должен этого делать, — прошептала я. — Если король узнает…, а если королева… Меня просто вышвырнут из дворца или того хуже.

— Я этого не позволю, — Эсмонд подошел ближе и мне пришлось задрать голову, потому что принц был высоким. — Аврора, я устал от скрытности и ото лжи. От того, что я вынужден видеть тебя урывками, будто ты не человек, а тень.

В его голосе впервые звучала зрелая решимость, и она пугала меня больше всего.

— Пожалуйста, — я едва дышала, глядя в его бездонные глаза. — Подумай еще раз, Эсмонд. Ты – наследник. А я… Я никто.

Он бережно обхватил мое лицо ладонями и слегка наклонился. Между нами оставалось совсем немного места для воздуха.

— Для меня ты не никто.

Грудь болезненно сжалась. Мне хотелось в это верить, хотелось броситься в его объятия, как в теплую воду. Но я знала дворец, я знала людей, я знала, что любовь не спасает, любовь ломает, если она слишком явная.

— Я боюсь, — прошептала я. — И за тебя тоже. Они решат, что я охмурила тебя, что я играю выше своего положения.

— Пусть думают, что хотят, — дыхание принца коснулось моих губ. — Они давно забыли, что у меня есть право выбирать.

Он стоял опасно близко, мне не хотелось нарушать столь интимный момент, но внутренний голос все же заставил меня шагнуть назад.

А потом я достала сверток из кармана своей накидки. Он был немного потрепанный, завязанный обычной ниткой, совсем не то, что обычно дарили принцам.

— Это тебе, — выдохнула я, смутившись. — Пустяковый подарок на день твоего двадцатилетия.

Эсмонд взял сверток, разворачивая его так аккуратно, словно держал королевскую реликвию. На его ладонь мягко лег медальон. Он был простой и тонкий, с вырезанным цветком, похожим на тот, что рос в саду, где мы впервые говорили так долго, что забылось время.

Принц широко улыбнулся, соблазняя своими прекрасными ямочками на щеках.

— Аврора, — он поднял глаза, — он прекрасен.

— Это, конечно, не королевский подарок…

— Этот подарок лучше любого королевского. Потому что он твой, — сказал он, и повесил медальон себе на шею.

И в следующий миг он медленно потянулся ко мне, давая мне время отступить. Но я не отступила, я уже не могла.

Его ладонь легла на мою щеку, затем пальцы скользнули к затылку.

Мир стал тихим и нереальным, как в сказке, что матушка читала мне на ночь.

Эсмонд наклонился еще чуть-чуть, и я поняла, что именно сейчас произойдет наш первый поцелуй.

Мой первый поцелуй. Такой долгожданный и такой до боли в груди желанный.

И как только его губы почти коснулись моих, над дворцом разорвался страшный и пугающий звон колоколов. Сначала зазвенел один, потом десятки, словно все королевство истошно кричало.

Мы с принцем одновременно отпрянули, вскинув головы.

— Что происходит? — прошептала я.

В окно башни ворвался порыв ледяного ветра, погасив ближайшую свечу. И вместе с ветром до нас донесся отчаянный и панический крик:

— Король! Король мертв!

— Король умер!