Глава 6.

Аврора

Я замерла, словно меня ударили чем-то тяжелым по затылку. Тело отказалось мне подчиняться.

А все пристально смотрели на меня и ждали ответа. Они ждали правды или лжи, все равно чего, но что спасет мне жизнь.

Но слова не приходили, а язык лежал во рту неподвижно.

— Аврора, — Марта шагнула ко мне, натянув халат поближе к груди. Лицо у нее было растерянным и испуганным. — Деточка, скажи господину Хальброну правду. Где ты была? Может, ты просто не слышала тревоги? На кухне засиделась? Ну, бывает же… Скажи хоть что-нибудь.

Ее голос дрожал, будто она сама стояла на краю обрыва, а я не могла даже пискнуть. Впервые так оцепенела.

Признаться, что я была с принцем? Сказать, что он каждый раз тайно звал меня в Восточную башню в тишине ночи? Что я сегодня бежала туда так быстро, как только могла, потому что сердце рвалось к нему?

Нет. Если скажу, меня казнят. И ему достанется.

Я так не могу.

Я попыталась сглотнуть, но во рту пересохло до режущей боли.

— Я…, — попыталась выдавить я из себя, но мысли спутались, а голова стала пустой.

Можно было всего лишь повторить за поварихой, сказать, что я засиделась на кухне, что я убиралась в кладовой, что я пересчитывала посуду.

Да что угодно можно было сказать!

Но я стояла, как преступница, пойманная с поличным, хотя не сделала ничего дурного кроме того, что полюбила не того человека.

Господин Хальброн посмотрел на меня так, будто все понял. Хотя, возможно, ничего он и не понял, и именно это меня пугало.

— Что ж, — сказал он, не скрывая ледяного удовлетворения. — Раз девка молчит, значит, есть что скрывать.

— Господин Хальброн, — Марта тихо взмолилась, — она хорошая девочка, она не могла…

— «Хорошие девочки» не шляются ночью где попало, — перебил он резко повариху. — Особенно в тот самый час, когда в замке умирает Его Величество.

Сердце у меня мгновенно свалилось в пятки.

Слова Хальброна прозвучали так, будто он уже ткнул в меня пальцем: вот убийца!

Его оценивающий взгляд скользнул по мне сверху вниз, а мне захотелось прикрыться накидкой.

— В темницу ее, — резко приказал он, посмотрев на стражу. — До выяснения обстоятельств.

— Нет! — воскликнула Лиля, но ее сразу грубо оттолкнули назад.

— Подождите! Зачем в темницу? — взвизгнула я, но было уже поздно, двое стражников шагнули ко мне и перехватили меня под локти.

Пальцы, сжимающие мои руки, были грубыми и причиняли боль.

Мой мир стал страшным и темным.

— Марта, — прошептала я, когда стражники потащили меня к лестнице.

Повариха плакала огромными слезами, которых я никогда прежде у нее не видела.

— Аврора, милая, скажи хоть что-нибудь, — рыдала она.

Я не могла предать Эсмонда, и не могла спасти себя.

Стража дернула меня за руку, и я услышала последний отзвук строгого голоса Хальброна:

— Разберемся с ней утром. Если она не виновна, ночь в темнице ей не навредит.

Но в его глазах не было ни намека на желание разбираться.

Меня вывели в холодный коридор, мне хотелось кричать. Хотелось, чтобы кто-нибудь пришел мне на помощь и во всем разобрался здесь и сейчас.

Ведь я была не виновата!

Пожалуйста, пусть это будет только страшный сон. Но стены не исчезли, а руки стражников не растворились.

И тьма, которую я увидела впереди, была настоящей тьмой темницы.

Дверь захлопнулась за мной с глухим ударом, и мгновение я стояла, прислушиваясь к обстановке. Холод пробирался к костям, а каменные стены давили своей сырой тяжестью.

Где-то сверху капала вода, в дальнем углу кто-то скребся, и короткие, пронзительные писки заставляли меня вздрагивать.

Это были крысы. Я знала, что они здесь есть. Они чувствовали чужое тепло, и, возможно, мой страх.

Я шагнула вперед, и мои пальцы скользнули по холодной стене. В этом месте было невозможно спрятаться, но я старалась быть тенью, маленькой и почти незаметной.

— Все будет хорошо, — тихо сказала я себе, сжимая кулаки. — Утром меня отпустят. Утром во всем разберутся.

Я начала расхаживать из стороны в сторону, не находя себе места. Каждый шаг отдавался эхом, будто кто-то шел со мной.

Тонкая подошва скользила по сырому камню, и холод от пола проникал через башмаки прямо в пальцы ног.

— Все будет хорошо, — повторяла я снова, как заклинание. — Все будет хорошо…

Но мысли разбегались: Эсмонд, где он сейчас, знает ли, что я здесь? Он все еще может что-то сделать? Он вообще думает обо мне?

Я остановилась посередине камеры, и закрыла лицо ладонями. К горлу подступал ком, глаза наливались слезами, а запах сырости и земли давил на грудь.

Скрип и писк где-то в углу не утихали, и мое тело вновь дрогнуло.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь сосредоточиться и победить нахлынувшие слезы.

Спокойно, Аврора.

Надо протерпеть только ночь и этот собачий холод. А утро принесет свет и радостные новости.

Я снова начала ходить по темнице, угол за углом, сторона за стороной. Она не уменьшалась, но каждый шаг помогал мне как-то держаться.

Я считала каменные плитки, шаги, писк… Каждое движение приближало меня к маленькой надежде, что ночь скоро закончится.

Надо было всего лишь дождаться утра.