Глава 11

Чален Пэлгрейв почувствовал, как у него подскочило давление, пока он пытался осмыслить слова подчиненного. Это было достаточно грубое пробуждение от крепкого сна.

– К чему именно вы клоните, Роан?

Выражение лица Роана не изменилось, оно осталось совершенно бесстрастным. Насколько мог судить Чален, чертов британец вообще не испытывал никаких эмоций.

– Деллакорт сбежал.

Да. Так и сказал этот паршивец. Чален заставил себя наклониться вперед, хотя на самом деле ему хотелось лишь одного – взять планшет и выбросить его с балкона. Проклятье. Это было неправильно. На самом деле ему хотелось вцепиться когтями в горло Роана и сжимать до тех пор, пока британец не умрет.

– Что значит, сбежал? Деллакорт – идиот! А вы – лучший наемник, которого можно купить за деньги, по крайней мере, такова ваша репутация!

Чалену не удалось нанять по-настоящему уважаемую фирму. В вампирском мире вопросами безопасности всегда занимались частные компании, но они, как правило, были щепетильны, когда дело касалось потенциального нарушения закона. Роан и его люди были вне этого круга, но стоили чертовски дорого. Разумеется, Чален и не собирался им платить, но Роану об этом знать было вовсе не обязательно.

– Он оказался довольно хитрым. – Лицо Роана стало задумчивым, словно он пытался разгадать головоломку. – Я сцепил ему руки за спиной и надел на него электронные наручники. Как его освободить, знал только я и мой заместитель.

Прекрасно.

– Значит ваш заместитель – предатель! Нужно казнить его прямо сейчас!

Роан настолько снисходительно вздохнул, что у Чалена заныли клыки.

– Гарри работает со мной десять лет. Уверяю, он не стал бы помогать другому члену королевской семьи, уж точно не Данте Деллакорту.

Чален знал все о команде Роана. Все они являлись членами королевских семей, лишенные гражданских прав и отвернувшиеся от своего народа. В том, что разоренные королевские особи идут в армию, не было ничего удивительного. Они делали это, чтобы потом работать на крупные корпорации. Роан ушел в отставку сам, прихватив с собой часть своей бывшей команды. Он утверждал, что не хочет работать ни на кого, кроме себя. Никому из них нельзя было доверять. Чален задумался, а не предложил ли им Деллакорт больше денег?

– Никто из вас не гнушается убивать друг друга за деньги.

Теперь глаза Роана сузились. Его губы изогнулись, обнажив идеально острые клыки.

– Вы обвиняете меня и моих людей в невыполнении подписанного мною контракта?

Чален отступил. Ему все еще был нужен наемник. Правда ненадолго, но, если он хоть как-то покажет, что настроен против Роана, дела пойдут неважно. Роан был известен как человек, выполняющий свои обязательства, но о нем также говорили, что он мстительный. Пока Чален не будет готов избавиться от наемника, придется с ним ладить.

– Вовсе нет. Меня разочаровывает отсутствие прогресса. Если предателя нет, может, у вас имеется версия того, как Деллакорт и его консорт сбежали? Полагаю, вы также упустили и Мег Финн, иначе вы бы начали с этой новости.

На лице Роана снова появилось бесстрастное профессиональное выражение.

– Деллакорт сбежал с женой своих кузенов. У меня есть версия, но вы посчитаете меня сумасшедшим. Я уверен, что у него есть хорошо выдрессированная собака.

– Собака? Чертова собака его спасла? Вы позволили собаке перехитрить себя?

– Что ж, признаюсь, я принял ее просто за очаровательную сучку. В этом задании все пошло не так, как я ожидал. Когда я устраивал отвлекающий маневр, я предполагал, что поймаю Деллакорта, когда он будет убегать с рынка. И был весьма удивлен, когда ему удалось убить людоеда.

Чален и сам был удивлен, но Деллакорту всегда сопутствовала удача.

– Все это не объясняет, как собаке удалось вытащить его из электронных наручников.

– Гарри был неподалеку, когда Деллакорт расправился с людоедом. Он сказал, что Деллакорт пытался спасти собаку, и называл ее Кайя. Странное имя для собаки, особенно для той, которую он отказался признать своей. Он пытался объяснить мне, что эта Кайя – одна из его подружек для развлечений. Я тогда не придал этому значения. Подумал, что он просто пытался защитить собаку. Возможно, он решил, что я причиню ей вред, если узнаю, что она его. Глупо, но в этом есть смысл. Собака была рядом, когда я надевал наручники на Деллакорта.

Чален всерьез усомнился в сообразительности наемника.

– Вы ведь в курсе, что у собаки нет пальцев? А это своего рода требование к электронным наручникам.

– Ну, в собачьем обличье у нее их не было. И, скорее, она была больше похожа на волчицу. А вдруг она изменила обличье? И еще, клянусь, у волчицы было слабое свечение. Так обычно светятся консорты.

Мозг Чалена заработал на полную катушку.

– Мироходцы забираются все дальше и дальше в поисках консортов и пар для связи. Любопытно, что ж там за волчица такая.

Если Деллакорт нашел экзотического консорта, Чален желал знать об этом. Если она была сильной и редкой, то Чален и впрямь хотел узнать о ней побольше. Она могла оказаться ценной. А если нет, то ее убийство расстроит Деллакорта, и это будет еще один способ заставить этого негодяя заплатить.

– Уверен, что вы расстроены этой неудачей, мистер Пэлгрейв. Если хотите, я могу забрать своих людей и уйти. Не сомневаюсь, что вы найдете другой отряд для выполнения этой работы. – Роан поправил бронежилет. – Они ушли пешком, без техники. У Деллакорта было оружие, но полагаю, собака его прихватила. Возможно, оружие уже у него. Вроде как оно огнестрельное. Удачи, сэр.

– Подождите! – Чалену это не нравилось, но ему не найти никого другого в короткие сроки. И оставалась небольшая проблема – разобраться с самим Роаном. С ним легче справиться, если он будет под присмотром. – Просто выполните свою работу. Найдите Деллакорта и его консорта, и приведите мне близнецов.

Он отключил связь и лег на кровать, когда планшет снова просигналил. Чален закрыл глаза. Еще одна змея, с которой нужно разобраться. Правда, эта змея была королевского рода Фейри.

– Король Торин, – Чален почтительно склонил голову.

Торин Финн был мужчиной в расцвете сил. Он был немного похож на своих племянников. Цвет кожи был таким же, но ему была присуща худоба, которая придавала ему вид скряги.

– Чален. Звоню узнать, как у тебя дела.

– Заставьте его все рассказать, мой повелитель, – произнес неприятный голос.

Ведьмы Торина. Желудок Чалена скрутило. Он видел их истинное лицо всего один раз, но ему хватило. Их было двое, и они стояли позади короля. В человеческом обличье они выглядели прелестно, но Чален все равно помнил их настоящие лица. Достаточно было лишь мельком взглянуть на них.

– Успокойся, женщина, – прорычал Торин. Он повернулся к Чалену. – Близнецы у тебя?

Ведьмы отступили, но ненадолго. Они всегда были рядом, служили опорой для Торина. До Чалена доходили слухи, что ведьмы эффективно подавляли возникавшие восстания. Везде, где они появлялись, текла кровь.

– Пока нет, сэр, но у меня есть план, как заманить их в ловушку. – Чален взял пример с Роана и старался выглядеть как можно увереннее. – Для этого я использую их жену.

Зеленые глаза Торина сузились.

– Да, я слышал, что они образовали связь. А я-то думал, что смог им помешать. Проклятые демоны-мироходцы.

Новому королю Благих Фейри не удалось договориться с демонами. Ему нечего было им предложить, и он не сможет этого сделать, пока не откроет границы. А Торин их не откроет, ведь его племянники ждут, когда их снова впустят в родной мир. Чалену было интересно, насколько плохо обстоят дела в Тир-на-Ног, отрезанном от всех миров, с которыми они раньше вели дела. Не будь это задание связано с местью, Чален постарался бы извлечь выгоду. Он не сомневался, что контрабандисты промышляли убийствами. Но сейчас нужно было думать о другом.

– Они придут за своей парой. В моих руках и их кузен.

– Молодой мистер Деллакорт. – кивнул Торин. – Его семья устраивает мне ад в правительстве вампиров. Думаю, те давно официально признали бы меня, если бы не Дональд Деллакорт. Он годами не дает мне туда прохода. Я больше этого не потерплю.

– Когда его сын умрет, он переключится на что-нибудь другое. – Чален хотел, чтобы Дональд Деллакорт снова обратил свое внимание на Торина. Никто не должен был узнать, что Чален причастен к смерти Данте Деллакорта.

Стоявшие за Торином ведьмы смотрели на него сквозь экран планшета, их темные глаза сверкали, словно видели его насквозь. Торин повернулся к той, что была слева. Он поднял бровь.

– Он сделает то, что сказал. Он верит, что это удовлетворит темное место в его душе, которое жаждет крови. Он верит, что близнецы что-то у него отняли, – сказала ведьма.

Чален не говорил ведьмам, почему хотел помочь Торину. Жаль, что Торин им рассказал. Чалену не нравилось, что ведьмы знали о нем что-то настолько личное. Он старался держаться их как можно дальше, но сейчас не было причин молчать.

– Они убили моего брата.

Ведьма справа хихикнула. Это было ужасно.

– Да, ты такой умный, раз догадался об этом! Очень умный!

У Чалена появилось отчетливое впечатление, что над ним насмехаются.

– Что ты знаешь, ведьма?

Торин протянул руку и отвесил женщине пощечину. Ее голова с треском запрокинулась. По подбородку стекала тонкая струйка крови, но на лице сияла улыбка. Ее сестра встала на колени и потерлась головой о колени короля. Чалена затошнило от этого зрелища.

– Не обращай на них внимания, – сказал Торин, отстраняясь от ведьм. – Они полезны, но им нравится устраивать хаос. У нас есть достоверные сведения, что именно воинственная половина близнецов убила твоего брата. Твой брат каким-то образом представлял для них угрозу. У меня в их мире был свой шпион. Ее они тоже убили.

Ведьма с окровавленными губами наклонилась к планшету.

– Это была наша сестра.

Другая злобно улыбнулась, обнажив блестящие зубы. Она отдаленно напоминала рептилию.

– Близнецы заплатят, и их сучка тоже! Они думают, что мы ничего не видим. Но мы видим все!

– Значит, ты видела, как умер мой брат. – Чален должен был знать.

– О, да, дорогой, – ответила ведьма слева и глухо засмеялась. – Мы все это видели. Когда умирает вампир, это так неприятно!

Чален сжал кулаки и поклялся убивать Беккета Финна медленно. Если Кинси разлетелся на куски, значит, мерзавец поразил его в сердце. Это был единственный случай, когда вампир буквально взрывался. Говорили, что это была ужасная, варварская смерть, совсем не для его брата. Да, близнецы заплатят так же, как и их сучка, и их кузен-паршивец.

– Я достану вам их головы.

– И я вознагражу тебя, – успокаивающе произнес Торин. – Все Благие Фейри благословят твое имя. Через наш мир пойдет торговля. Ты станешь героем, Чален Пэлгрейв. Итак, чем тебе помочь? Людоед выполнил свою работу?

Людоед был подарком короля. По-видимому, Торин заключил сделку с определенными группировками в мире Неблагих.

– В настоящее время беглецы находятся в мире беженцев в лесах. Эти леса огромны, ваше высочество. Не могли бы вы выделить поисковую группу? Моим наемникам будет трудно их выследить.

– У меня есть несколько друзей, которые смогут помочь. На самом деле они, конечно, не друзья. Они вонючие Неблагие, но за золото готовы на все. Предупреди своих наемников, пусть ожидают группу гоблинов. Они бывают весьма коварны. И, Чален…

– Да?

– Я не рассчитываю снова увидеть этих своих друзей. Ты понял?

Нужно будет сказать Роану, чтобы тот убил гоблинов, когда задание будет выполнено. А, возможно, гоблины могли бы убить и Роана. Надо подумать над этим. Предательство – дело непростое.

– Безусловно, ваше высочество.

Когда экран планшета погас, Чален снова лег в постель, и его сны наполнились кровью.

* * *

– Данте, отстань от бедной девочки. – Мег стояла над Кайей, закатив глаза, а затем посмотрела на Данте.

Кайя улыбнулась ей. Это было легко, ведь Мег была ее подругой. Ее первой подругой.

– Я не возражаю. – Ей нравилось, что Данте положил голову ей на колени. Она погладила его по голове. Одежда на Кайе была странной, но Данте заверил, что она ей необходима. Он дал ей кое-что из своей одежды. Как по волшебству, она превратилась в юбку и рубашку, а оставшаяся одежда на Данте восстановилась, и он ничего не потерял, отдав ее Кайе.

– Так хорошо, Кай. – Данте закрыл глаза. – А тебе, Мег, разве нечем заняться?

Мег уперла руки в бока.

– Ну, я думала, что смысл наших телодвижений в том, чтобы сбежать и попытаться выжить. А ты превращаешь все в медовый месяц.

– Почему месяц нужно подслащивать? – Кайя была крайне озадачена.

Мег со смехом села рядом с ней.

– Похоже, импланты-переводчики владеют земным жаргоном не в совершенстве. Видишь ли, в мире, где я родилась, когда пара женится, она отправляется в совместное путешествие отпраздновать свой союз. Это время и называют медовым месяцем.

Данте зевнул, потянулся и обнял Кайю за бедра.

– Мы называем это временем сближения. Это особое и священное время между вампиром и его консортом. Гарпия не должна его прерывать.

– Гарпия? – прищурилась Мег. – Ты что, забыл, что вчера нас взяли в плен? Я не нагнетаю. Но ты же понимаешь, что Торин объявился.

Кайя кое-что усвоила, слушая, как Мег и Данте спорили все утро. Мег была королевой. Это было что-то вроде Первой среди женщин. Ее мужья были королями своего мира. Существовало много миров и много дверей. Через одну из этих дверей Кайю провело существо, называемое демоном. Данте собирался отвести Кайю в свой мир, чтобы познакомить со своей стаей – семьей.

Она познакомится с семьей Данте.

Ее сердце заколотилось. Что, если она им не понравится?

– Ну, Торин мог бы выбрать время и получше, – посетовал Данте. Они остановились у чудесного ручья, чтобы немного передохнуть, прежде чем отправиться дальше. Солнце грело лицо Кайи, рассеивая все тревоги. Ее кожа все еще пылала после утреннего сеанса с Данте. Он оказался верен своему слову и разбудил ее, навалившись на нее всем телом. Он целовал ее и ласкал грудь. К тому времени, как он вошел глубоко в ее тело, Кайя уже умоляла его взять ее.

С тех пор как они покинули лагерь этим утром, они дважды делали остановку. Каждый раз Данте уводил Кайю в лес и занимался с ней, как он выразился, «развратными делами». Однажды он кормился ею.

О, ей нравилось, когда он был голоден. Когда он впервые поймал ее взгляд, она перестала бояться. После того первого раза она с радостью подчинилась. Удовольствие, которое охватывало ее, когда он кормился ею, было несравнимо ни с чем, что она испытывала раньше. Пока он пил ее кровь, Кайя чувствовала себя связанной с ним. Чувствовала тепло, защищенность и любовь.

Но она больше не видела его душу. В первый раз, когда Данте кормился от нее, Кайя увидела кусочки его детства. Это было воспоминание о Данте и его семье. На столе стояла чаша с пуншем, в которой плавали свечи. Данте был мальчиком, и пытался задуть восемь свечей, чтобы получить свои игрушки. Когда Кайя была им в тот момент, то чувствовала себя частью семьи. Родители Данте любили его.

Но потом видение исчезло, и, сколько она ни пыталась вернуть его, так и не смогла. Было лишь удовольствие, но не было той близости, от которой в первый раз таяло сердце.

Мег покачала головой и расслабленно откинулась на траву.

– Если меня убьют, виноват будешь ты.

Данте открыл глаза.

– Кай, любовь моя, чувствуешь, что за нами идет армия?

Кайя отнеслась к вопросу серьезно. Она закрыла глаза, потому что зрение зачастую подводило. А вот нюх не лгал. Кайя сделала глубокий вдох. Аромат Данте был самым сильным. Ей нравилось, как смешивались их запахи. Его был на ней, а ее на нем. Кайя все еще ощущала аромат их занятий любовью. Это успокаивало. Она чувствовала Мег. За всем этим был лишь лес и чистый запах воды.

– Нет. Хотя поблизости есть мелкие существа, – в животе у нее заурчало. Кайя оглянулась на кусты позади себя. Прямо перед кустом росло стройное дерево.

Она выпрямилась, потому что была абсолютно уверена, что раньше его здесь не было. Она вспомнила, как смотрела на густые колючие кусты, и знала, что может добыть там еду. Перед кустами не было дерева. Она изучила то, что было сейчас. Дерево было стройным. Совсем крошка по сравнению с окружающими его гигантами. Ствол был пепельно-серым, а из его верхушки росли прекрасные, изящные ветви. Она заметила, что земля вокруг него была взрыта. Она образовывала почти идеальный круг вокруг основания дерева, будто оно было посажено руками, а не росло естественным путем.

Она осторожно убрала голову Данте со своих колен.

– Кайя? – Данте сел, но она уже работала над проблемой. Ее мозг лихорадочно соображал. Что-то было в этом дереве. Кайя порылась в памяти. Деревья выглядели одинаково. Но обоняние не обманывало.

Она поднялась на ноги и подошла к дереву. Дотронулась до него, пощупав кору. Это было молодое деревце. Кора еще не была шершавой. Она была мягкой. Кайя принюхалась к веткам. Они пахли иначе. Она помнила тот запах с прошлой ночи.

– Это дерево нас преследует.

Данте вскочил на ноги рядом с ней.

– Ты просто не понимаешь, как все устроено в этом мире. Деревья, как правило, растут в земле. У них есть такие штуки, которые называются корнями.

Данте продолжил, но Кайя улыбнулась. Маленькое деревце покачало ветвями. Оно словно поняло, что его раскрыли, и прекратил игру. Высунув одну ветку, дерево игриво погладило Кайю по щеке, а затем переключило свое внимание на Мег.

Данте вскинул руки.

– Слушайте, это очень странно. Что это, черт возьми, такое? Какая-то загадочная штука Фейри? Может, нам его срубить?

Вытянулась ветка, листья которой образовали нечто вроде человеческой руки. Кайя подумала, что дерево вот-вот взмахнет рукой, но оно просто сжало свой «кулак», оставив только средний «палец».

– Это просто невежливо. – Данте пристально посмотрел на дерево. – С каких это пор саженцы показывают мне средний палец?

– Киан! – шагнула вперед Мег со слезами на глазах.

– И как давно Киан превратился в дерево? – Данте взял Кайю за руку и потянул за собой.

Кайя не понимала, от чего Данте пытался ее защитить. Не похоже, что дерево было настроено враждебно. И оно, казалось, гораздо больше интересовалось Мег.

Дерево протянуло ветку и коснулось волос Мег. Нежность этого жеста невозможно было не заметить.

– Это Киан, – сказала Мег, у нее перехватило дыхание. – Он нашел меня. – Мег прикоснулась к стройному стволу и закрыла глаза.

Данте ослабил хватку, но продолжал обнимать Кайю за талию.

– Киан обрел свою силу несколько месяцев назад. Он Повелитель леса. Ты знаешь, что это значит?

Кайя не знала, но могла сделать пару выводов.

– Он обладает властью над растениями.

Мег загадочно улыбнулась. Не открывая глаз, она положила обе руки на дерево.

– Ему подвластно все зеленое и живое. Он использовал деревья, чтобы выследить нас. Он придет за мной.

Когда начался небольшой дождь, Мег подняла голову.

– Бек тоже здесь. – на лице Данте появилась улыбка. – Бек управляет бурями.

Кайя понимала, что ей следует бояться. Существа, которые управляли стихиями, были колдунами, и стая убивала их. Но стая во многом ошибалась. Бек и Киан были добры к ней.

– Они знают, где мы? – спросила Кайя.

– Похоже на то, – ответил Данте. – Мег, дерево или дождь случайно не сообщат примерное время прибытия? И скажи им, чтобы вернули мои мотоциклы. Путь до вампирского мира утомителен, а я увез нас в противоположном направлении, чтобы обмануть наемников, которые пытались меня убить. И, надеюсь, кузены зарядят аккумуляторы!

Мег открыла глаза. Она казалась такой оживленной от того, что ее окружали свидетельства любви и заботы ее мужей.

– Киан приедет. Беку нужно разобраться с делами в деревне, но Киан нас найдет уже сегодня днем. Дождемся его.

Данте притянул Кайю к себе. Опасность, очевидно, миновала. Он провел руками по ее бедрам.

– Ну, если у нас есть время, я придумаю, чем заняться.

Он был неизменен в своей привязанности. Кайя погладила его руки. Если она сбежит, пойдет ли он за ней? Она смотрела, как Мег улыбается ласкающему ее дождю, и так сильно желала того же. Ее мужчины совершили удивительные поступки, чтобы найти ее. Их любовь друг к другу была очевидна.

Данте хотел ее. Он постоянно хотел ее, но что это значило? Свен тоже хотел ее. Очевидно, это чувство прошло. Пройдет ли страсть Данте?

– И, Данте, Киан рад, что вы с Кайей сближаетесь. – Мег улыбнулась им. Кайя радовалась ее одобрению.

Данте поцеловал Кайю в волосы.

– Не так часто, как хотелось бы, из-за того, что Мег все время куда-то торопится. Но теперь можно расслабиться, потому что ее охраняют дерево и дождевая тучка. Значит, я могу по-настоящему сблизиться со своим консортом. Скажи Киану, чтобы поторопился. Я хочу вернуться домой к своей уютной удобной кровати и другим вещам, которые делают время сближения особенным. Надеюсь, у меня хватит пальчиковых батареек.

Данте взял Кайю за руку и повел прочь.

– И, Мег, я бы на твоем месте был поосторожнее с деревом. Похоже, у него есть шипы. Остерегайся его веток. Уж лучше поиграть под дождем, если ты понимаешь, о чем я.

Кайя бросила взгляд на Мег, улыбающееся лицо которой было поднято к небу, и дождь нежно целовал ее кожу. Если она и слышала Данте, то не подала виду. Она была поглощена любовью своих мужей.

Кайя последовала за Данте, шаркая ногами. Трава под босыми ступнями была мягкой, но мысли Кайи были заняты совсем другим. Мег была так любима.

Здесь было легко раствориться в себе. В уединенной обстановке леса Данте ощущался единственным мужчиной в мире. А она была единственной доступной ему женщиной. Он был молод и находился в расцвете сил. Она слышала о молодых мужчинах. Они спаривались при каждой возможности.

И это все, чем она для него была? Возможностью спариваться? Что все это значило? Испытывал ли Данте к Кайе хотя бы малую толику того, что испытывала к нему она?

Данте остановился, как только они оказались в окружении густых деревьев. Это было уединенное место, хотя они могли бы услышать Мег, если бы она захотела. Данте немедленно заключил ее в объятия. Она почувствовала, как его возбужденный орган слегка коснулся ее.

– Наконец-то мы одни.

Останется ли Кайя снова одна, когда страсть Данте иссякнет?

Он прижался губами к ее губам, а язык томно проник в ее рот. Данте целовал ее, расстегивая одежду, которая была на Кайе.

– Детка, обещаю, что не выпущу тебя из постели целую неделю, как только мы вернемся домой. Я буду любить тебя шестью способами, начиная с воскресенья.

Ее тело уже отвечало ему. Он многому научил ее за те дни, что они были вместе, но почти все это касалось того, как получать и доставлять удовольствие. Кайя хотела большего.

– Что это значит?

Данте усмехнулся и сжал округлости ее ягодиц, притягивая ее к своим бедрам.

– Это значит, что я с тебя не слезу, консорт. Быстренько поздороваемся с семьей. Меня похвалят за то, что я нашел великолепного консорта, и мы с тобой исчезнем на неделю или две. Я попрошу прислугу приносить тебе еду, а сам буду кормиться из твоей прелестной шейки. Кстати, рядом с твоим лоном тоже есть милая венка. Черт, мне нужно ее попробовать. Я почувствую твой аромат, когда ты кончишь. Ты всегда испытываешь оргазм, когда я кормлюсь.

– Я не это имела в виду. – Кайя толкнула его в грудь, пытаясь привлечь его внимание к чему-то еще, кроме своей груди.

Данте остановился, словно наконец понял, что она говорила серьезно.

– Что, черт возьми, происходит?

– Я не понимаю, что для тебя значу. – Кайя прикусила нижнюю губу.

Данте закатил глаза, и из его груди вырвался многострадальный вздох.

– Ох, уж эти женщины. Кай, нам обязательно выяснять это сейчас?

Она не понимала, что именно означало «это».

– А когда?

Данте раздраженно пожал плечами.

– Не знаю. Будь моя воля, мы бы вообще этого не делали. Разве нельзя просто хорошо провести время?

Кайя подумала о Мег. Она не проводила время хорошо. Когда она поняла, что ее мужья были с ней, нашли ее, она выглядела счастливой. Она выглядела необыкновенной. Кайя могла бы поспорить, что Бек и Киан никогда не говорили Мег, что их отношения не должны длиться вечно. Они никогда не предлагали ей купить красивый дом, когда они с ней расстанутся, потому что они никогда с ней не расстанутся.

– Не думаю, что сейчас подходящее время. – У Кайи защемило сердце.

Лицо Данте стало жестким, линия подбородка заострилась.

– Не пытайся сказать, что тебе не нравится заниматься со мной сексом. Я знаю, что это ложь. Я до сих пор чувствую, как ты сжимала меня.

А Кайя все еще ощущала его прикосновения. Они по-прежнему говорили на двух разных языках, хотели совершенно разных вещей. Ей было легче, когда она чувствовала его мысли, но Данте отключил эту возможность. В последний раз, когда они занимались любовью, она почувствовала, как между ними рухнула стена, а потом он словно захлопнул дверь перед ее носом.

– Мне нравится спаривание. Но мне не нравится, что я чувствую, когда понимаю, что это ненадолго.

Данте расслабился и протянул руки, будто уговаривая.

– И это все? Детка, не волнуйся. Обещаю, все образуется.

Возможно. А возможно и нет.

– Я прожила всю свою жизнь, надеясь, что все образуется. Но ничего не вышло. Просто так ничего не образуется.

Данте улыбнулся ей, приглаживая волосы.

– Конечно, образуется. Все время образовывается. Расслабься, и все будет хорошо. Так или иначе, о тебе позаботятся.

Но Кайя не хотела, чтобы о ней заботились. Она хотела, чтобы ее любили. Возможно, Данте научил ее большему, чем просто получать удовольствие. Если бы несколько недель назад кто-нибудь спросил ее, чего она хочет, она бы ответила, что хочет теплой постели, наестся досыта, и покоя. Данте предлагал ей все это, но теперь Кайя хотела большего. Она была достойна большего.

Его руки легли ей на плечи, успокаивая ее.

– Послушай, возможно, наше будущее уже решено. Судя по нашему подходу к сексу, ты можешь быть беременна.

Детеныш. Малыш. Люди Данте называли их младенцами. Возможно, она беременна, в ее животе рос ребенок. Раньше эта мысль приводила в панику, но сейчас Кайю охватила странная нежность. Она беспокоилась, что стая не примет ее ребенка так же, как не приняла ее саму, но мир теперь стал намного больше. Она и сама стала больше, чем раньше. Кайя могла проложить себе дорогу в этом мире.

А если не сможет, то найдет другой мир. Она никогда не прекратит поиски. Она будет бродить по мирам, пока не найдет место, которому принадлежит.

Она любила Данте.

– Кай, не плачь. – Данте поник.

Она чувствовала, как слезы текли по ее щекам, но он не понимал их причину. Кайя не была грустной, совсем нет. В ее слезах была какая-то радость. Она стала сильнее, и все потому, что любила Данте. Неважно, что он не мог полюбить ее в ответ. Ее любовь к нему делала ее лучше.

Ребенок. Кайя могла бы родить от Данте ребенка. Ребенка, которого можно было бы держать на руках, любить и показывать ему мир. От этой мысли у нее потеплело на сердце. Раньше это пугало ее. Теперь она об этом мечтала. Ребенок с зелеными глазами Данте. Ребенок, которому она могла бы отдать всю свою любовь.

– Кайя, – сказал Данте мучительно тихим голосом. – Я больше не буду. Нам не обязательно снова заниматься любовью, пока мы не пропишем тебе противозачаточные. Если ты действительно не хочешь рисковать, я достану лекарство, которое решит проблему.

Кайя покачала головой. Это было последнее, чего она хотела.

– Не хочу лекарство.

Волчица, сидевшая внутри Кайи, все еще хотела убежать от Данте. Он мог так легко сломить ее, и, вероятно, так бы и сделал, но женщина, которой она становилась, стояла на своем. Если она не будет бороться, то будет ли жалеть об этом? Как бороться за мужчину? И получится ли вообще, если он не захочет быть с ней?

Кайя обняла Данте, приняв решение. Она проведет это время с ним. Сохранит все воспоминания, которые сможет вместить в своем сердце. Когда придет время уходить, она сделает это с достоинством. Не убежит в лес. А найдет дом. И построит свою жизнь.

– Поцелуй меня. – Она подняла лицо к солнцу, как это сделала Мег, когда поняла, что ее мужья рядом. На данный момент Данте был солнцем Кайи.

Он пристально посмотрел на нее, ища ее взгляд.

– Уверена? Я действительно не хочу причинять тебе боль. И никогда, слышишь, не собирался этого делать.

– Почему ты купил меня? – Кайе нужно было знать правду.

Данте слегка покраснел, но крепче сжал ее талию.

– Мне нужна была жена. Ты была первой, кого я нашел.

Она была удобной. С этим можно было смириться. Она тоже кое-что получила от этой сделки. Свою жизнь.

– Но навсегда тебе жена не нужна.

Данте придвинулся ближе к Кайе.

– Проклятье. Я же тебе объяснил. Я без ума от тебя. Просто не думаю, что из меня выйдет хороший муж. Послушай, я же не брошу тебя на произвол судьбы. Мы женаты навсегда. Пути назад нет, но однажды мы, возможно, захотим разойтись. Я не хочу тебе лгать. Я хочу быть счастливым сейчас. Настоящее – это все, что у нас есть.

Да, это так. Настоящее – это все, что у них есть, если Данте этого захочет. Кайя не могла заставить его испытывать к ней те же чувства, что она испытывала к нему. Она не могла заставить его принять ее навсегда. Она могла лишь контролировать то, что было в ее сердце. И хотела лишь одного – Данте. До тех пор, пока они будут вместе.

– Тогда поцелуй меня.

– Я реально от тебя без ума. – лицо Данте сосредоточилось, а на лбу появились морщинки.

Безумие – это не любовь. Даже Кайя это знала.

– Поцелуй меня.

Он наклонил голову, коснувшись губами ее губ.

– Знаю, ты мне не веришь. Я докажу тебе.

Данте обхватил Кайю за ягодицы и приподнял. Она обвила его ногами, когда он подвел ее к ближайшему дереву и прислонил спиной к огромному стволу.

– Боги, надеюсь, мой кузен не околачивается здесь поблизости, – пробормотал Данте, снова завладевая ее губами.

Кайе нравилось, как он целовал ее. Ее никто так не целовал. Она раскрыла рот навстречу его губам. Его язык ласкал ее язык, и она вздохнула. Она была зажата между твердой корой дерева и Данте, но ей не хотелось находиться где-то еще. Когда он целовал ее, они были единственными людьми в мире.

Конечно, когда он кормился ею, когда ее кровь вливалась в его тело, казалось, что они – одно целое. Это ей нравилось больше всего на свете.

Данте прижался к Кайе, упершись эрекцией в ее лоно. Его бедра двигались так, словно не могли удержаться.

– Боги, я хочу тебя. Хочу постоянно, черт возьми. Почему я так сильно тебя хочу?

Он поцеловал ее, завладев ее ртом. Одной рукой Данте обхватил грудь Кайи, лаская соски, и провел губами по ее шее. Там все еще оставались крошечные дырочки от утреннего кормления. Казалось, они быстро затянулись, но заживающие бугорки все еще остались. Данте облизывал их, находя их бесконечно очаровательными.

Все тело Кайи словно вспыхнуло, когда Данте коснулся ее шеи. Она никогда не считала свою шею особенно чувствительной, но теперь извивалась каждый раз, когда он прикасался к ней.

– Пожалуйста. – Кайя прекрасно понимала, о чем умоляла. Она хотела этого укуса. Хотела почувствовать его. – Пожалуйста, только не закрывайся от меня. Прошу.

Данте поднял голову.

– Ты тоже это чувствовала?

Кайя сжала его плечо, глядя ему в глаза. Радужки стали шире, но еще не полностью окрасились в зеленый цвет.

– Мне никогда не было так хорошо, как в те моменты, когда я проживаю твои воспоминания. Я не знаю, что это, но мне это нужно, Данте.

– Это пугает меня до чертиков, – пробормотал он.

Возможно, душа Кайи была не такой прекрасной, как у Данте. Если она видела его воспоминания, то и он, скорее всего, видел ее. Быть ею было неприятно. Уродливо и одиноко. Она была эгоисткой.

Она опустила ноги.

– Кайя?

– Просто поцелуй меня. Позже научишь, как как закрывать связь друг от друга.

Данте заключил ее лицо в ладони.

– Что не так? Для чего тебе это?

– Я не подумала сразу, – призналась Кайя. – Считала, что была единственной, кто мысленно ощущал наше единение в своем сознании. Теперь понимаю. И не хочу, чтобы ты видел мои воспоминания. Прости.

– Хочешь скрыть себя от меня, консорт? – клыки Данте внезапно показались длиннее, чем прежде, являя другого Данте. Теперь его глаза были огромными и зелеными.

– Ты не можешь хотеть меня видеть. Это уродливо. Я сначала не поняла. Но научусь отключать связь, как это делаешь ты. Ты научишь меня.

Данте крепче сжал ее плечи.

– Я не стану учить тебя прятаться от меня. Ты будешь открыта. И отдашь мне все. Посмотри на меня.

Кайя была поглощена его взглядом. Она почувствовала, как расслабилась. Она знала, что должна бороться с ним, но ей было слишком хорошо, когда Данте брал контроль в свои руки. Кайя верила, что он не причинит ей физического вреда. В отличие от ее сердца.

– В этом нет никакого смысла, Кай. – Теперь он больше походил на Данте. – Это пугает меня до чертиков, но как только ты начинаешь говорить о возведении барьеров и стен между нами, я схожу с ума. Детка, ты доводишь меня до безумия, и я ничего не могу с собой поделать. Ты мне тоже чертовски нужна. Боги, на вкус ты как солнечный свет!

Данте схватил Кайю за волосы и запрокинул ей голову, обнажая линию шеи. Ее сердце подпрыгнуло в груди, когда он вонзил клыки в вену.

И вот оно. Кайя почувствовала его, его душу и существо, соприкасающиеся с ее душой и существом. Они сплелись воедино.

Он был любим. Родителями, сестрой, учителями. Никто не мог устоять перед ним в детстве и даже в юности. Данте был невероятно умным. Он притягивал к себе как магнит. Все его уважали и ценили, и все хотели быть рядом с ним.

Когда это изменилось? Когда его мальчишеское обаяние стало просто ребячеством?

Он так же был не уверен в себе. Чего он стоил? Денег? Они имели свойство исчезать. Данте наблюдал это миллион раз. А с чем он останется? Его интеллект не продвинул его далеко. Он был потерян, плыл по течению без всякой реальной цели, которая имела бы значение.

Ее разум был поглощен сексом. Данте начал рано и с тех пор особо не останавливался. Он любил трахаться, и у него это хорошо получалось. Но он не воспринимал это всерьез. Он был уверен, что ни одна из женщин, с которыми он ложился в постель, тоже не относилась к этому серьезно, пока не встретил волчицу.

Кайя потянулась к чувствам. Она была там, в его душе, но ее место было таким неопределенным. Данте хотел ее, но не хотел хотеть.

Для него она была прекрасна.

Кайя почувствовала его клыки на своей шее, ее тело обмякло, и тут на нее нахлынуло одно воспоминание.

– Что значит, она мертва? – Кайя произнесла эти слова, но голосом Данте. Она была им и смотрела на его кузена. Киан. Это был Киан, и он был таким бледным и худым. Ее сердце, сердце Данте, сжалось от сострадания.

– Ее убили люди Торина, – ровным монотонным голосом произнес Киан. – Бронвин умерла у меня на руках. Я даже не смог вытащить ее тело. Пришлось оставить ее. Мерзавец, скорее всего, ее сжег.

Кайе стало плохо. Бронвин, милая, озорная Брон, не могла умереть. Данте любил Брон. Он проводил так много времени в Белом дворце, играя с Кианом и Бронвин.

Торин лишил его этого. Он забрал у него дядю, тетю и милую кузину.

Теперь намеревался забрать Бека и Киана.

Внутри Данте разгорался огонь. Кайя чувствовала его. Он скрывал его, потому что не верил, что сможет помочь, но это была страсть Данте – увидеть, как кузены вернутся на свой трон.

За это он готов был умереть – если бы только у него хватило смелости признать это.

Кайя вынырнула из воспоминаний, лежа спиной на мягкой траве, а Данте нежно толкался между ее ног.

– С возвращением, – мило улыбнулся он. – Я думал, что все мои труды пройдут даром. Не то чтобы я собирался останавливаться или что-то в этом роде.

Он протолкнулся глубоко внутрь Кайи. Она вздохнула. Ей было так приятно.

– Если я когда-нибудь встречу твою стаю, знай, я убью их всех, любовь моя. Выпотрошу всех до единого. – Данте наклонился, не прекращая медленные толчки. Куда делась одежда? Кайя была совершенно обнажена и соприкасалась с Данте кожа к коже. Его плоть прижималась к ее, окружая ароматом и ощущениями.

Что он увидел? Коснулся ли он ее души так же, как она коснулась его? Знал ли он, какой пустой она была до встречи с ним?

– Не отстраняйся от меня сейчас, – прорычал Данте. – Я пережил самое неприятное. Теперь хочу перейти к веселенькому. Связь странная и сбивает с толку, но, должен признать, мне это нравится.

Он вошел глубже. Кайя ахнула, почувствовав его наслаждение. Их разумы снова встретились, и она почувствовала радость, которую Данте испытывал от их спаривания.

Ему нравилась ее тугое лоно. Ему нравилось, как Кайя крепко прижимала его к себе. Даже то, как она впивалась ногтями в его спину, доставляло ему удовольствие. Он наслаждался ею.

Свечение. Кайя была окружена им. Она видела глазами Данте. Для него она была прекрасна. Ее окружало великолепное золотое свечение. Именно так вампир узнавал своего консорта. Данте думал, что она похожа на ангела из так называемого Рая. Она и была его ангелом.

Ее сердце переполнялось радостью. Кайя увидела себя его глазами и больше никогда не почувствует себя уродливой. Данте был ее воином, даже если не знал об этом.

Кайя открылась и выплеснула все эмоции наружу. Удовольствие, любовь, радость.

– О, детка, малышка, Кайя, – Данте сбивался с ритма. Он ускорил темп, словно больше не мог этого отрицать. Его сердце бешено колотилось. Она чувствовала это. Ее сердце билось в унисон. Кайя приподняла бедра, обхватив ладонями его ягодицы. Ей нравилось ощущать, как его мускулистые бедра вдавливаются ей между ног. Она чувствовала, как Данте приближался к блаженству.

У основания позвоночника возникло покалывание, и наслаждение растеклось по его телу, заставляя его извиваться от удовольствия. Кайя была переполнена чувствами и эмоциями Данте. Она ощущала, как ее собственные мышцы сжимались вокруг него. Было так приятно отдавать ей все, что у него было. Это ощущалось правильным. Данте хотел отдать Кайе все. Жаждал наполнить ее.

Обессиленный, он буквально рухнул на Кайю.

Кайя пришла в себя и почувствовала, как связь между ними закрылась, но перед тем, как все исчезло, она уловила последнюю эмоцию Данте.

Покой.

Она принесла ему покой.