Глава 40.

Глава 40.

Ночью уснуть не выходит. Слишком часто бьется сердце, слишком много мыслей в голове, слишком много воспоминаний.

Едва дождавшись восьми утра, звоню в больницу.

- Ей хуже стало, - говорит врач, - ночью делали диализ.

- Она в сознании?

- Сейчас – да.

- Я приеду, - говорю в трубку и отключаюсь.

Какая бы опасность мне не угрожала, я не могу не попрощаться с бабушкой.

Одевшись в брючный костюм, закалываю волосы в высокую прическу. Немного подкрашиваю глаза и наношу румяна на бледные щеки. На кухне наспех выпиваю чашку горького кофе и иду к дяде в кабинет. Он любит поработать там с утра.

Стукнув в дверь, сразу ее открываю.

- Доброе утро, - неожиданно смущаюсь, встретившись глазами с Алексом.

Сидя напротив дяди, он просматривает какие-то бумаги.

- Доброе, - отвечают мне.

- Бабушке хуже, - произношу сипло, чувствуя, как горло сдавливает спазм.

- Я уже знаю. Сейчас поедем.

Сам дядя тоже выглядит неважно. Взгляд уставший, кожа бледная, а в уголках глаз залегли ярко-выраженные морщины.

- Машина готова, можем ехать, - говорит Алекс, поднимается со стула и, подойдя, берет мою ладонь.

Я мгновенно камею. Он ведет меня по коридору, а я, стараясь не отставать, переставляю непослушные ноги и смотрю на наши сцепленные руки. Мои пальцы дрожат, Алекс сжимает их крепче.

Только оказавшись на крыльце, я вспоминаю, что мы изображаем влюбленных. Играем роли.

Подавившись разочарованием, я все же сдерживаю порыв вырвать свою руку. Послушно иду рядом и даже улыбаюсь, когда он помогает мне сесть в бронированный джип.

Дядя устраивается рядом, а Алекс и Михаил впереди. Следом за нами выдвигается машина сопровождения, в которой едут Лев, Андрей и Алексей.

В больнице Грозовой позволяет себе еще большую вольность. Ведет до реанимации, обняв за плечи, и со стороны мы действительно выглядим, как пара.

- Только, пожалуйста, не долго, - просит доктор, запуская нас с дядей в палату.

Бабушка не спит, дыша открытым ртом, смотрит в потолок, а услышав посторонний шум, скашивает глаза в нашу сторону.

- Привет, ба… - шепчу тихо.

Она моргает, переводит взгляд на дядю. Делает еле заметный жест рукой, призывающий его склониться ниже. Понимая, что она хочет ему что-то сказать, отхожу к окну.

Смаргивая слезы, терпеливо жду своей очереди. Бабка хрипло шепчет, дядя больше молчит, иногда поддакивает.

- Ирма, подойди, - зовет он, отходя к двери, - я в коридоре подожду.

От меня не укрываются слезы на его глазах, но решаю сделать вид, что не заметила их, потому что дядя ненавидит слабость.

- Как ты, ба?..

- Немного мучиться осталось… - хрипит с трудом.

Судорожно вздохнув, я закусываю губы изнутри. Аккуратно беру сухую ладонь в руки и подношу ее к губам.

- Приехал? – спрашивает тихо, и мне кажется, я вижу проскользнувшую на ее изможденном лице улыбку.

- Приехал…

- К тебе…

- Нет, ба, не ко мне, - качаю головой.

- К тебе, дура… - шепчет еле слышно, - смотри, не просри…

Не спорю. На миг представив, что это правда, улыбаюсь сквозь слезы.

- Я постараюсь…

- Дочку Лизкой назови.

- Хорошо.

Внезапно ее лицо расслабляется, глаза закатываются.

- Ба!

- Все… иди…

Склонившись, я порывисто прижимаюсь к еле вздымающейся груди, затем целую впалые щеки. Бабушка болезненно морщится.

- Иди, внучка…

- Ирма Сергеевна, - слышу над головой голос реаниматолога, - довольно, не мучайте ее.

Кивая, бросаю на нее последний взгляд и выхожу в коридор, где сразу же попадаю в объятия дяди. Алекс стоит рядом, но посмотреть на него у меня не хватает духа.

Мы проводим под дверями реанимации еще примерно час, после чего дядя отправляет меня с Алексом домой, а сам остается с матерью.

К машине иду, снова держась за его руку. Сидя на заднем сидении джипа, откидываю голову на подголовник и устало прикрываю глаза. Сказываются бессонная ночь и нервы.

Алекс внимательно смотрит на меня через зеркало заднего вида. Его осязаемый взгляд ни с чем не спутаешь. По лицу расползается тепло, воздух в салоне становится гуще.

Я вспоминаю слова бабушки. Есть ли в них хоть доля истины или это бред умирающей?

Так хочется верить и так страшно обмануться.

- Ирма, розы купить?

Открыв глаза, встречаюсь с ним взглядом и отрицательно качаю головой.

Те красные розы, что лежали в луже его крови, были последними розами, которые я для себя купила. Знал бы он, сколько раз я видела их в кошмарах. Сочные алые бутоны с капельками крови на лепестках.

Теперь я их ненавижу.

Очередное пророчество бабки сбылось. Если бы я ее тогда послушала, если бы перестала покупать эти цветы, не подставила бы Алекса под пули.

- Прости меня, - проговариваю через спазм в горле, когда он помогает мне выйти из машины во дворе нашего дома.

- За что?

Я фокусирую взгляд на его груди, на том месте, где по моим предположениям должен находиться шрам.

- Ты чуть не погиб из-за меня…

Лицо Грозового моментально меняется, оно заостряется, глаза темнеют до цвета морской бури, захват его пальцев на моем предплечье ощутимо усиливается.

- Ирма, - шипит он, - это я тебя чуть не убил.

- Если бы я тогда не попросила остановиться…

- Если бы я тогда не пошел на поводу у эмоций, ничего этого не случилось бы!

- Ты о чем?

- Ни о чем…

Держась одной рукой за крышу джипа за моей спиной, второй растирает шею. Глядя на то, как он это делает, я вспоминаю свою собственную привычку. Когда мне от волнения трудно дышать, я тоже тру горло.

- Ты вернулся из-за чувства вины?

- Из-за него тоже.

- Из-за чего еще? – продолжаю пытать его.

- Ирма, - протянув руку, вдруг нежно проводит костяшками по щеке, - я тебя сейчас поцелую, не отталкивай меня.

И прежде, чем я успеваю осмыслить сказанное, его губы прижимаются к моим. Толчок сердца, как разряд дефибриллятора. Испуганно распахнув глаза, я дергаюсь.

Алекс вплетает пальцы в волосы на моем затылке, а второй рукой притягивает меня к себе.

Это не честно. Я не могу сопротивляться. Я так сильно этого хотела.

Сгребая в кулаки черную ткань рубашки, подаюсь ему навстречу. Он целует неспешно, без языка, лаская своими губами мои. Но отчего-то этот поцелуй кажется мне интимнее полового акта.

Я отвечаю. Мы вжимаемся друг в друга и целуемся, пока не начинаем задыхаться. Он отстраняется первый, глядя затуманенным взглядом на мой рот, проводит подушечкой большого пальца по нижней губе.

Оглянувшись по сторонам, склоняю голову набок.

- А никого нет.

- И что? – спрашивает, пытаясь спрятать усмешку за хмурым выражением лица.

- Для кого был спектакль?

- Будь уверена, на нас сейчас смотрит не менее десятка глаз.

- Да?

- Да… - подыгрывает мне и, взяв за руку, ведет к дому.

Я шагаю рядом и с удивлением смотрю по сторонам, словно вижу наш двор впервые за год. Краски стали ярче. Сочная листва и синие гортензии в горшках.

Задрав голову, улыбаюсь пушистым облакам, плывущим по небу. Затянувшись, наполняю грудь ароматом хвойного леса.

Где все это было раньше? Почему я этого не замечала?..