Глава 13

Первая партия рыбы была готова к отправке на материк. Мы приготовили скумбрию горячего копчения,на поставку которой был заключен контракт и еще немного по технологии холодного копчения – на пробу.

Фасовкой рыбы заведовал Шер. Он же должен был составить полный отчет и заполнить накладные для передачи товара покупателям. В этом мире не было никакой формы отчетности между покупателем и продавцом кроме основного контракта. Но идея с документом на каждую конкретную партию моим коллегам по рыбозаготовке понравилась.

– Свободна? – спросил Корс, заглядывая в комнату, которую мы использовали для хранения рыбы.

Я кивнула и вышла, оставив Шера заканчивать подсчет.

– Предлагаю прогуляться и кое-что посмотреть, пока Фит еще не отплыл на материк, – сказал рыжий и хитро сощурил глаза.

Я не стала отказываться, уж больно интригующий у него был вид.

– Куда пойдем? – спросила я, пока мы шли к выходу из замка.

– Поедем, – уточнил мой спутник.

Внизу нас уже ждала запряженная телега. Корс легко запрыгнул на облучок и взялся за вожжи.

– Так куда мы? – спросила я, устраиваясь поудобнее на низком ящике с соломой, служившем сиденьем для тех, кто ездил в телеге.

– Сначала доедем до деревни, – сказал он, – посмотрим, как устроились семьи новоселов. Надеюсь, Фит в эту поездку сможет привезти ещё две или три семьи.

– До деревни могли бы и пешком дойти, – ответила я, подпрыгивая и покачиваясь из-за неровностей на дороге, – не очень я люблю в телеге трястись.

– Вниз пешком быстрее, а наверх нам будет удобнее на лошади, – ответил Корс уклончиво.

Явно он что-то задумал, но рассказывать не торопился. Я постаралась устроиться поудобнее, подложив под спину побольше соломы, чтобы не биться спиной о край телеги. Чтобы отвлечься, я смотрела по сторонам. Мне очень редко доводилось спускаться по дороге, обычно я предпочитала крутую тропинку, которая сильно экономила время.

На северном склоне от холма, на котором располагался замок, апельсины только начинали поспевать. Я не планировала больше отправлять их на материк в свежем виде. Выгоднее будет переработать их в мармелад или варенье, выварить в сахарном сиропе, чтобы получить красивые апельсиновые дольки или цукаты.

Обязательно надо будет придумать что-то на замену меренгам, которые так активно продает Альва. Конечно, я не думала тогда, что создам себе такую конкуренцию, если поделюсь рецептом выпечки с соседкой. Но быть второй в этом мире я не хотела. Поэтому лучше придумать другой вид сладостей. Карамель? Зефир?

– О чем замечталась? Опять о рецептах? – спросил Корс, когда спуск завершился, и мы выехали на ровную дорогу, ведущую к деревне.

– Да, не хочу, чтобы про меня говорили, что я украла рецепт меренг. Ведь это был мой рецепт! Хочу продавать то, что никто еще не придумал до меня.

– Какие амбиции! Думаю, для воплощения всего задуманного, тебе понадобится большое количество работников. Давай посмотрим, как устроились переселенцы и сколько семей Фит сможет привезти с материка в эту поездку, – предложил Корс, спрыгивая и подавая мне руку, чтобы я спустилась.

Слезть элегантно не получилось и я повалилась кулем вниз, благо, Корс успел подхватить меня, и я избежала позорного падения.

Выходные в этом мире были не предусмотрены, но я настояла, что женщины с детьми не могут работать каждый день. Поэтому каждый четвертый день был выходным, и женщины оставались в деревне. При этом им выделялись продукты, чтобы они могли приготовить похлебку или кашу, чтобы накормить детей.

Сегодня был как раз такой день. Пока мужчины готовились к отплытию на материк, женщины и дети остались в деревне. Малышня не бегагала под ногами у взрослых, а женщины отдыхали перед большой уборкой, которая ждет нас завтра.

Первыми, кто заметил наше появление были, конечно же, дети. Которые подбежали, стали здороваться, обниматься и спрашивать про сладости. Будто мы не виделись с ними не со вчерашнего дня, а минимум месяц. Я была рада всем, каждого обняла, похвалила и посмотрела, кто чем хвастался. Ощущение было, будто снова вернулась в родную школу и мои пятиклашки бегут ко мне после выходных. Как же мне не хватало своих детей в прошлом мире! Надеюсь, судьба дала мне второй шанс не просто так, и здесь я смогу выбрать себе мужа по душе и родить собственных детей.

Следом за детьми вышли и матери, которые в свой законный выходной занимались стандартной женской работой: стиркой, уборкой, латанием дыр на одежде непоседливой ребятни. Но при этом все они были довольны и счастливы, ведь раньше все это им приходилось делать ночью после изнуряющего трудового дня.

– Корс, Тоника! Идемте пить чай, – зазывали нас женщины в дом.

Было очень интересно посмотреть, как же они устроились. Мы зашли в дом, который занимал капитан Фит вмест с семейством. Внутри было чисто и довольно уютно, несмотря на отсутствие каких-то важных в обиходе вещей.

– У нас тут бедненько, – немного смутилась хозяйка дома, разливая ароматный травяной чай по разномастным кружкам, – но в скором времени Фит сможет привести с рынка все, что нам необходимо. Главное – нам больше не нужно искать теплую одежду и обувь для всех детей сразу и не придется выбирать между покупкой вязанки дров и булкой хлеба.

Я с сочувствием смотрела на эту изможденную женщину, на то, как она держит натруженными руками кружку с чаем и как постепенно расслабляются ее пальцы с воспаленными от работы в ледяной воде суставами. Что ждет в будущем ее детей? Если не овладеют каким-то ремеслом, то такая же изнуряющая работа за копейки.

Женщина настояла, чтобы мы обязательно съели по паре блинчиков, которые она напекла к ужину для детей. И как мы не отказывались, была непреклонна. Блинчики в ее исполнении были толстенькими и плотными, как оладушки и подавались с медово-апельсиновым сиропом. Корс так увлекся, что потянулся сначала за третьим, а потом и за четвертым блинчиком. Пришлось пару раз пнуть его под столом, пока он не сообразил, что не стоит объедать детей.

– Корс, кажется мы куда-то ехали, чтобы посмотреть кое-что интересное. Не думаю, что ты имел в виду чай с блинами, – напомнила я ему о цели поездки.

– Действительно, нам пора, – сказал тот поднимаясь и сердечно благодаря радушную хозяйку.

– Мы едем смотреть заброшенную стекольную фабрику, – сказал он, когда мы вышли из дома на улицу.

– Я видел упоминания о ней в документах в библиотеке, но она заброшена довольно давно, поэтому я не думал, что стоит туда ехать. Вот даже дорога совсем заросла, – показал он на едва различимые следы, которые выходили с противоположного от замка конца деревни и терялись где-то в лесу.

Стекольная фабрика представляла собой длинное одноэтажное здание из серого камня. Толстая труба, возвышающаяся над крышей, явно принадлежала большой печи, которая находилась внутри.

Здание находилось в полнейшем запустении: подъездную дорожку давно и прочно облюбовал кустарник, влажные стены покрылись мхом, а из крыши проросло дерево. Окна были наглухо заколочены иссохшими от времени досками.

Вход, перегороженный упавшим деревом, мы отыскали с трудом.

– Что-то это здание не кажется мне безопасным, – пробурчала я, продираясь сквозь кустарник.

Немного провозившись и содрав кожу на руках (я – точно), все-таки отволокли дерево в сторону и смогли наконец открыть дверь и войти.

Внутри царил полумрак и тишина. Я ожидала, что все будет разорено и сломано, как это было в деревне или в замке, но нет – здесь был полный порядок, только все поверхности покрывал толстый слой пыли, которая от влажного воздуха превратилась в плотные слежавшиеся пласты, в том числе и на полу. Наши шаги были едва слышны и почти не нарушали застоявшейся тишины.

– Кажется, люди покинули это место очень давно, – заметила я.

– Точно намного раньше, чем три года назад, – согласился со мной Корс, – в брошенных домах в деревне не было столько пыли.

Глаза постепенно привыкли к полумраку, и мы попытались осмотреться получше. Длинные стеллажи вдоль дальней стены. У входа – высокий стол-конторка и массивный шкаф. А вглубь, насколько было видно, уходили ряды котлов, вдалеке виднелся силуэт большой печи с поддувалом.

Я хотела было пойти дальше, но Корс задержался у конторки.

– Надо поискать документы и уточнить, когда фабрика перестала работать и по какой причине, – сказал он, – может, печь сломалась или сырье закончилось, поэтому продолжать производство больше не смогли. Может быть где-то осталось готовое стекло.

Света от двери было достаточно, чтобы провести осмотр стола.

– Как удивительно, что все здесь осталось нетронутым, – заметила я, стряхивая пыль с маленькой фигурки дракончика, изрыгающего пламя, которая стояла на столе.

Внезапно, фигурка сверкнула золотым, а спустя мгновение внутри нее разлился ровный теплый свет. Не успела я удивиться, как под потолком и на стенах загорелись стеклянные светильники, в которых переливалось точно-такое же жидкое золото. Тьма отступила, и все помещение наполнилось желтоватым уютным светом.

– Ух ты! Какое тут освещение интересное! – восхитилась я. Такой технологии не было даже в моем прежнем мире.

– Магические светильники, – проговорил Корс, – раньше такие были и в замке, но я не нашел ни одного целого. Видимо, когда жители покидали остров, они решили избавиться от них.

– Их тоже делали на этой фабрике? – спросила я, оглядываясь по сторонам и подмечая все новые детали.

– Да, но очень давно, когда в печи горел драконий огонь. Потом волшебное пламя было утрачено. Кажется, кто-то потушил печь. А когда ее разожгли вновь, то магическим огонь уже не был, но стекло продолжали выплавлять еще долгое время.

Мы подошли к длинным стеллажам, на которых стояло огромное количество разнообразных красивейших вазочек, кубков, кувшинов и баночек. Все целые и готовые к отправке на продажу. Под слоем пыли видно было плохо, но я заметила, что все изделия выполнены по различным технологиям. Были они прозрачные и цветные, однотонные и яркие, словно цветочная поляна. Но преобладал строгий лаконичный узор, когда тончайшие золотые нити вплетались в толщу стекла.

Я взяла одну низкую вазочку, идеально подходящую для подачи гостям сладостей. Наверняка она стоит целое состояние.

– Интересно, сможем ли мы снова разжечь печь и запустить производство?

– Разжечь печь? – Корс удивленно поднял бровь, словно не понимая, что означают мои слова.

– Ну да, поищем, как это сделать, в документах и книгах. Наверняка что-то есть в библиотеке, – в моей голове уже складывался план, – новые жители острова получат возможность получить хорошую работу. Сможем восстановить и замок, и деревню.

Я так воодушевилась, что мысленно уже открывала в разросшейся деревне школу, а на материке – магазинчик с диковинными товарами с Драконьего острова. А сам остров станет местом, где каждый сможет заработать на жизнь себе и своим детям.

– Зачем тебе это, Тоника? – ворвался в мои мечты голос Корса. – Здесь столько посуды, что мы сможем ее продать и заработать целое состояние. Ты тут всего на три года, а потом уедешь на материк с таким приданным, что сможешь выйти замуж за какого-нибудь Ивара Мейда.

– А люди, Корс? Как же люди, которых мы зовем переехать на остров? – возмутилась я. – Мы обещали дать им хорошие условия, а теперь привезем сюда, но здесь нет ни еды, ни работы? А потом еще и уедем сами, прихватив с собой все деньги от продажи стекла? Понятно же, что через год люди снова сбегут с острова, побросав дома и пожитки, которые не смогут забрать с собой!

Моему возмущению не было предела! Как можно предлагать такое? Я догадывалась, что Корс какой-то мошенник, возможно, даже вор, и скрывается на острове от правосудия. Но я надеялась, что он благородный и сочувствует простым жителям, которые задыхаются от неподъемных налогов. А тут он предлагает мне забрать и продать то, что нам не принадлежит.

Я хотела высказать этому нахалу все свое возмущение, но он неожиданно успокаивающе коснулся моей руки и сказал:

– Тоника, ты удивительная девушка! Я никогда не видел человека, который бы так сильно переживал о других. И это при том, что твое положение довольно шаткое. Давай заберем документы и образцы посуды. И попробуем разузнать, как запустить печь.

Мы забрали все бумаги, какие только смогли найти. Несколько вазочек и баночек разных размеров сложили в ящик с соломой в телеге, чтобы посуда не разбилась при транспортировке. Уходя, я снова погладила фигурку дракончика, и золотистый свет погас.

К замку мы вернулись как раз вовремя: пора было готовить скумбрию к отправке на материк. Встретив капитана Фита, мы показали ему образцы стеклянных изделий и попросили узнать хотя бы примерный порядок цен на подобные вещицы в местной лавке.

– Почему ты не сказал ему, что это лишь малая часть того, что мы нашли? – спросила я Корса, когда телега, груженая рыбой отправилась вниз.

– Ты очень наивная девочка, Тоня, – от того, как он меня назвал, мурашки побежали. Это имя использовали только близкие в моей прошлой жизни. Хоть сейчас мое имя и было созвучным, но так ко мне здесь никто не обращался.

– Почему? – спросила я, когда смогла справиться с волнением.

– Ты готова доверить важные секреты первому встречному. Не знаю, откуда у тебя все эти невероятные рецепты, но ты поделилась секретом блюда с соседкой, которая сделала на этом целое состояние, – Корс говорил, а я понимала, как он прав. – Ты готова показать человеку, который пошел работать сюда только потому, что ему нечем было кормить семью, что здесь есть настоящие сокровища. Где гарантия, что он не выкинет всю твою рыбу в море и не вернется сюда завтра же с толпой головорезов, которые перебьют всех жителей острова и не украдут стеклянную посуду?

– Ты бы так и сделал? – спросила я и внимательно посмотрела на него, стараясь прочитать ответ по глазам до того, как он его озвучит.

– Раньше – может быть. Только я бы не стал убивать никого. На фабрику же можно проникнуть так, что никто не увидит.

– Что же сейчас изменилось? Или не изменилось, и ты обчистишь фабрику этой ночью?

– Ты меня изменила, – тихо проговорил Корс.

Я видела, что он в смятении, но не могла понять, от чего именно. И почему-то меня этот разговор тоже приводил в волнение.

На следующий день я долго не могла придумать себе занятие. Корс предложил вместе изучить найденные на фабрике документы, но у меня быстро разболелась голова от попыток разобрать витиеватые записи.

Наконец, я сдалась и отправилась на кухню.

– Тоника, я совсем забыла, что у наших помощниц из деревни сегодня генеральная уборка в рыбном хранилище, и мы не будем делать мармелад. Да и меренги сегодня не получится сделать, потому что печь сильно разогрета для выпечки пирогов и хлеба, – с сожалением сказала Гара, – а я уже продукты приготовила.

– Не убирай ничего, у меня есть идея, – обрадовавшись внезапно посетившей меня мысли, проговорила я.

Конечно же, точных пропорций я не помнила, да и ингредиенты тут совсем не те. Но меня внезапно охватил такой азарт, что даже отсутствие миксера и термометра меня не испугали.

Я решила готовить зефир. У этого блюда было много рецептов и загустители использовались разные. Желирующие водоросли подходили как нельзя лучше.

Сначала я приготовила сладкий сироп из сахара, апельсинового сока и экстракта водорослей. Затем дважды его вскипятила, чтобы желе было максимально устойчивым. Пока сироп закипал, остывал и снова закипал, я занялась взбиванием белков. Руки привычно кружились над миской, постепенно делая пену все более упругой. Щепотка соли для того, чтобы ускорить процесс…

Гара опять с любопытством наблюдала за моими манипуляциями. Она готовила на ужин рыбную кулебяку и не глядя защипывала тесто.

– Можешь помочь мне? – спросила я, и женщина с готовностью подошла. – Аккуратно вливай горячий сироп тонкой струйкой во взбитые белки.

– А белок не свернется? – поинтересовалась она прежде, чем исполнить мою просьбу.

– Нет, если лить медленно и дать мне возможность все перемешать.

Я продолжала быстро перемешивать белки, пока Гара медленно вливала густой оранжевый сироп. Наконец все было готово.

– Гара, давай сюда большую доску, на которой у нас сохнет мармелад.

– Ты не будешь это печь? – удивилась женщина, подавая мне тонкую промасленную доску, на которой мы доводили мармелад до готовности.

– Нет, это зефир. Его не выпекают, – пояснила я, – сама все увидишь.

Дальше нужно было действовать быстро, пока желирующее вещество не схватилось. К сожалению, кондитерского мешка у меня тоже не было, поэтому пришлось формировать зефиринки ложкой, выкладывая их аккуратными горками.

Масса схватывалась очень быстро, и я едва успела выложить все прежде, чем зефир перестал быть пластичным.

– Теперь несколько часов на сушку, – сказала я, – и за ужином можно будет попробовать.

Зефир оказался не такой приторно-сладкий, как меренги, и был более нежным, чем мармелад. Упругий, воздушный, с миллионом застывших маленьких пузырьков, зефир вызвал настоящий восторг. А легкий аромат апельсина придавал ему изысканности и едва уловимую кислинку.

После ужина мы с Анитой занялись декоративной косметикой. Больше всего ее интересовала тушь и краска для бровей. Мы решили использовать толченый уголь в качестве красителя.

– Надо нагреть вязкую жидкость с краской, разлить по баночкам и дать загустеть. А затем доставать маленькими порциями, разогревать над свечой в металлической ложке и наносить на брови и ресницы жесткой кисточкой, пока жидкость снова не загустела, – сказала я, – после того, как краска схватится, смыть ее водой не получится, и можно будет ходить накрашенной несколько дней.

– Ты так здорово это придумала, – ответила девушка, стараясь накраситься первой несмываемой декоративной косметикой в этом мире.

– Обязательно приготовь этот свой зефир к приезду Ивара Мейда. Пусть знает, что у тебя есть еще большой запас рецептов, – посоветовала Анита, любуясь в зеркало на результат своих усилий.

– Боюсь, что он не даст нам и половину той цены, по которой будет продавать зефир на материке, – с сожалением сказала я.

– Зато ты сможешь произвести на него впечатление, хотя он и так от тебя в восторге, – хихикнула Анита.

– Боюсь, что в восторге он только от размера прибыли, которую я могу ему принести, – ответила я.

– Это ли не залог успешного брака? – удивилась девушка.

– Я бы не хотела выходить замуж по расчету, – ответила я, – хочется, чтобы будущий муж видел во мне женщину, а не мешок с деньгами.

– Именно поэтому мы тут втроем сидим на острове и ждем, когда наш чешуйчатый женишок прилетит и выберет себе суженую, лишь только взглянув на нас. Хотя Белту из этой гонки можно исключить.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась я.

– То, что слишком часто Мика ходит помогать ей чистить курятник, – ответила Анита и удалилась, прихватив с собой баночку с косметикой.

Всю ночь я ворочалась и вздыхала, думая о том, в какую беду может угодить Белта. Я решила непременно с ней поговорить. Возможно, она и не знает о наказании, предусмотренном неверной драконьей невесте. Но за все утро девчонка ни разу не попалась мне на глаза. Меня успокаивало только то, что Мики сейчас тоже не было на острове.

– Чего сама не своя? – спросила меня Гара.

– Переживаю из-за Белты, как бы беды не случилось, – ответила я.

– Чего ты за нее переживаешь? У каждого своя голова на плечах, – ответила кухарка, – какая тебе морока?

– А как иначе? Она же нам не чужая, – удивилась я тому, как рассуждала Гара.

– Каждый сам кузнец своего счастья, - ответила женщина, – а тебе она никто. Так, соперница на фиктивном отборе. Не сможет утерпеть до конца срока – тебе же лучше будет! Приданное на вас с Анитой поделят, когда с острова уедете.

Второй день подряд меня удивляли странные высказывания тех людей, с кем я бок о бок прожила уже почти четыре месяца. И оказалось, что каждый из них думал только о своей пользе и поддерживал меня только тогда, когда это ему было выгодно.

– А ты бы и вообще не лезла не в свое дело, – продолжала ворчать Гара, – старшей тебя тут никто не назначал, указывать другим невестам, как себя вести, ты не можешь.

Я не нашлась, что ответить и поспешила покинуть кухню, чтобы не начать спорить и не поругаться с Гарой. Переубеждать ее у меня желания не было.

Не зная, куда себя деть, я направилась в библиотеку. Рывком открыв дверь, я с разбегу налетела на Корса, который в этот момент выходил.

– Куда спешишь, Тоня? – голос веселый и игривый, но мое имя произносит с мягкостью. – Почитать решила?

– Не знаю, – смутилась я от того, в какой близости от меня он стоял. Достаточно поднять руку, и можно коснуться лица с легкой рыжей щетиной.

– Смотри, что я нашел, – Корс сунул мне в руки книгу, исписанную круглым ровным почерком.

Сам он встал сбоку от меня, невзначай прижавшись к моему плечу и показал пальцем на раскрытую страницу. Буквы плыли перед глазами.

– Не могу разобрать, – честно призналась я, удивившись, каким хриплым оказался мой голос.

– Прости, все время забываю, что ты не заканчивала университет. Уж больно ты образована для крестьянской девушки, – смутился Корс, – здесь описано, как разжечь печь. И даже схема есть. Если уж мы с коптилкой справились, которую ты по памяти рисовала, то и тут сможем.

– Это… это чудесно! – воскликнула я, поворачиваясь к Корсу. Мы стояли так близко, что я видела задорный огоньки, пляшущие в его глазах.

– Корабль! Корабль вернулся! – донеслось откуда-то снизу, и мы услышали топот приближающихся детских ног.

– Не терпится узнать, во сколько оценили наши сокровища? – спросил рыжий несколько отстраняясь и открывая дверь.

Я кивнула в ответ. Мы решили пойти коротким путем и почти бегом спустились по крутой тропинке. Корабль только причалил к берегу и мужчины помогали сходить на берег новым переселенцам. Оба матроса были задействованы на разгрузке пожитков, которые привезли с собой три новые семьи.

– Сейчас Дилан спустится на телеге, – сказал Корс, – и поможет всем новоприбывшим перевезти вещи в деревню. Узнал что-то интересное, капитан?

– И да, и нет, – ответил Фит и поманил к себе щуплого подростка, который, кажется, приехал совсем один, – это Варус, внук стекольщика.

– Внук? – удивилась я.

– Вы не думайте, что от меня не будет толку, тисса! Мне дед столько рассказывал о стекле, будто это магия какая-то! У нас издревле в семье все были стекольного дела мастерами, и дед, и прадед…

– И ты умеешь что-то? – спросил Корс.

– Я никогда не видел вживую, как это работает, но дед так ярко мне рассказывал об этом, когда я был малышом, что я запомнил его слова наизусть.

– Дед рассказывал внуку о том, как выплавляют стекло? – не удержалась я от иронии.

– Других сказок он не знал, – печально ответил парнишка, – моя мать рано умерла, отца я не знал никогда. И только дед заботился обо мне, как мог. Зато я хоть сейчас могу слово в слово повторить дедовы слова про то, как прокалить песок или подготовить известь. А уж по тому, как он рассказывал про стеклодувное мастерство, можно картины писать, настолько он это ярко описывал.

– А где же сейчас твой дед? – спросил Корс. – Он бы нам пригодился больше.

– Деда не стало в тот год, когда он пристроил меня уборщиком в стекольную лавку. Мастерство я там не освоил бы, но находиться рядом со стеклом мне очень нравилось. Я знаю как за ним ухаживать, каким оно бывает и сколько может стоить не у этого скряги, а в больших лавках в столице.

Мы с Корсом переглянулись. Если это не розыгрыш, то судьба нам дала отличный шанс на возобновление работы фабрики.

– А ты знаешь как готовить сырье и печь разжечь? – спросила я.

– Про фабрику на Драконьем острове я знаю очень много, – ответил мальчишка, – мой далекий предок заложил ее из серого камня и впервые разжег огонь с помощью драконьего пламени. В нашей семье хранится и первый образец, выплавленный в этой печи.

Мальчишка сунул руку за пазуху и достал маленький шарик, не больше елочной новогодней игрушки. Он был мутноватый, немного неровный, с вкраплениями золотого. Варус погладил шарик, и внутри разгорелся точно такой же золотой свет, какой мы с Корсом уже видели на фабрике.

– Так я, конечно, не смогу, – сказал он смущенно, – тут нам нужно будет пламя дракона. Но если вы дадите мне немного времени, я обязательно разберусь с обычной посудой.

– Раз ты приехал один, то будешь жить пока в замке, – Корс был очень доволен, – пойдешь с нами, подберем тебе комнату.

– Кстати о драконе, – сказал Фит, – на рынке говорили, что в день Осеннего равноденствия в столице было знамение. На небе явился силуэт огненного дракона в золотой короне. Многие посчитали это тревожным сигналом. И теперь ждут не то пришествия Дракона, не то возвышения Драконьего острова.

– Кажется, именно это нас и ждет в ближайшее время, дорогой Фит, – Корс почти сиял от счастья, – стоит только запустить стекольную фабрику, и мы с вами озолотимся!

– Смотрите, там еще корабль! – ребятня, которая кружила на пристани, указывала в сторону горизонта, где появился силуэт еще одного парусника.