Глава 19. Следы уходят на север
– Так каков же твой ответ, миледи? – поинтересовался Ромир. – Отпусти моего сына, и ты получишь, что просишь.
– Про «отпусти» речи не было. Я могу лишь подарить ему жизнь, но не более. Если отпущу, сама понимаешь, Ричард в любой момент заявит права на престол, а мне это совершенно не нужно. Племянник останется жив, но из подземелья не выпущу, а вот девчонке брюхатой уехать позволю. Ты же этого хотела, Айрис? Не девочка у неё родится, не девочка… Я прав?
Айрисиэль молчала. А что здесь скажешь?! Ромир умён, очень умён.
– Но бастарда я не боюсь, а наследник будет при мне, пока ты, моя дорогая, не родишь мне сына. Вот тогда, посмотрим, может, и отпущу! Ты же родишь мне деток, милая? – Ромир ходил кругами вокруг Айрисиэль и облизывался.
– Сегодня я узнала, что у меня погиб муж! Дай мне достойно похоронить его, отдать должные почести и выдержать положенный траур. Я никуда от тебя не сбегу. Жизнь сына в твоих руках.
– И не одного сына, милая! У тебя их ещё два! Не забыла?
Айрисиэль лишь одарила Ромира колючим взглядом.
– Хорошо, даю неделю тебе на всё про всё. Больше ждать я не намерен. И так заждался…
***
В лагере князя Глэдис царила суета. Нет ничего хуже, когда стадо теряет пастуха. То же касалось и войска. Между солдатами возникла смута. Кто-то готовился перейти в армию Ромира и немедленно выступить против кочевников, другие предпочитали ждать распоряжений свыше.
– До меня дошли вести, что лорд Ромир пошёл на поправку и скоро присоединиться к своему войску, – сказал один солдат.
– А нам-то что до этого? Мы князю Эгару служили, значит, будем служить теперь Ричарду, – ответил второй солдат.
– Где он Ричард-то ваш? Почему не поехал с нами? У мамкиной юбки остался сидеть? А где Джонатан? Разбежались все, как трусливые щенки! Даже хоронить князя некому!
– Что ты плетёшь, Герман? Побойся Бога! Тело князя отправили в столицу. Похоронят там, как положено, в семейном склепе.
– Похоронить-то, похоронят, только вот нам-то что делать? Забросили сюда посреди стужи дикарям на забаву.
***
Глэрион прибыл в Эрмут, как раз к церемонии прощания. На центральной площади перед замком собрались практически все жители города.
Народ князя Эгара любил и боготворил.
У гроба стояла Айрисиэль, вся в чёрном, лицо скрывала прозрачная сетчатая вуаль. Выглядела бледнее обычного. Она не плакала, нет! Слёз уже не осталось! Смысл оплакивать то, что было неизбежным. Леди Эгар всё это предвидела. Она однажды предрекла и свой конец, который неумолимо приближался.
Официальная часть прощания окончилась, Айрисиэль склонилась к мужу и прошептала:
– Прощай, любимый! Жаль, что мы больше не будем вместе! Единственное, о чём сейчас жалею, так это о том, что я не человек, и в ином мире не смогу быть с тобой рядом, милый!
Из глаз леди Глэдис выкатилась прозрачная слеза и упала на щёку князя.
Гроб унесли. Люди стали расходиться. Флаги на зданиях и замке останутся приспущенными неделю, пока будет длиться траур. Ричарда проститься с отцом не отпустили. Ромир стоял рядом со вдовой. Всем видом изображал на лице скорбь и сострадание.
Леди Глэдис не захотела оставаться на поминальную трапезу. Ромир сопровождал её до покоев. Они остались наедине.
– Ромир, я надеюсь, наш уговор в силе? – начала Айрисиэль. – Я выхожу за тебя через неделю, ты оставляешь моему сыну жизнь.
– Я держу слово.
– Поклянись мне на крови! Сейчас! – потребовала Айрисиэль. – Чтобы ни случилось, останешься верным данному мне слову. Сохранишь жизнь Ричарду. Человекоубийство – тяжкий грех, убийство эльфа не прощается. Ты будешь проклят!
– Ричард не эльф, – возразил Ромир.
– Пришло время открыться, – сказала Айрисиэль и сняла с себя головной убор.
– Ты…
– Да! Мои дети – полукровки, но в них течёт кровь божественного народа. Не бери грех на душу более того, что есть. Клянись, что не тронешь моего сына! Ромир вынул из пояса кинжал и разрезал ладонь:
– Клянусь, я не трону твоих детей, миледи!
Айрисиэль взяла окроплённый кинжал и испачканным в крови лезвием провела по своей руке:
– Клянусь, стать твоей через неделю после окончания траура по мужу. Вот только сердце моё принадлежать тебе никогда не будет!
– Я и не прошу, – хмуро отрезал.
***
Глэрион нашёл Ромира в тёмном коридоре замка, когда тот направлялся в трапезную. Юлить не стал.
– Мне нужно поговорить с леди.
– Зачем! Оставь её!
– Ты обещал мне Эвелин! – зло напомнил Глэрион.
– Девчонки в замке нет и в городе тоже!
– Так спроси у вдовы. Она же клятву тебе приносила. Потребуй на правах супруга!
– Я ей ещё не супруг!
Глэрион сплюнул. Его распирало от нетерпения. Не привык проигрывать и быть одураченным. А сейчас чувствовал, что его, как щенка, умело водят за свиной сосиской.
– В таком случае дай мне поговорить с ней!
– Она отдыхает…
– Тем лучше, – Глэрион не спросил даже, как пройти к покоям княгини. И так знал!
Врасплох Айрисиэль тёмный эльф не застал. Она ждала его и подготовилась. Впервые за всё время пребывания в Ноделе Айрисиэль эль Луидон де Глэдис надела своё эльфийское платье и распустила волосы как раньше.
Глэрион поразился красоте эльфийки. Да, Эвелин сильно похожа на мать, но всё же девушке недостаёт великолепия и блистательности Айрис. Даже чистокровные эльфы уступают первородным, что уж говорить о полукровках.
– Неожиданно, – протянул тёмный. – Решила поприветствовать дальнего сородича в истинном виде?
– Ты мне не сородич, и никогда им не был! – грустно ответила Айрисиэль. – Скорее враг!
– Где Эвелин? – сверкнул глазами Глэрион.
– Далеко отсюда, надеюсь.
– Где Эвелин? Я ещё раз тебя спрашиваю! – колдун применил подчинение и проник в мозг эльфийке.
Острая боль иглой вошла в голову леди Глэдис, но Айрисиэль успела выставить щит, собрав все силы.
– Что ты делаешь? Зачем? Ты же умрёшь? – изумился Глэрион, когда увидел, с какой силой она противостоит ему.
– Мне есть ради чего умирать! – еле выговорила.
– Дура! – Глэрион разозлился и влил ещё больше чёрной силы, подпитываясь природной энергетикой.
Айрисиэль закричала от боли и упала, теряя сознание. Даже умирая, не открыла мыслей об Эвелин. Глэрион увидел многое: ранние дни, тёплые взгляды Светлейшего князя Ауралиэля, дружбу с Савириэль и Найриэль, их совместную последнюю луинильскую ночь, когда подруги простились с Савири, горе от утраты близкой души, нежные, почти материнские чувства к юному осиротевшему барсу, взаимную симпатию, его ревность, разрыв и уход, отказ, отречение, боль… Вся жизнь Айрис до встречи с Эгаром пролетела перед сознанием тёмного эльфа, а дальше даже смерть не могла заставить эльфийку сдаться. До последнего удерживала щит на той части воспоминаний, которая относилась к семье. Ничего… кроме заснеженных пиков Высоких гор, Глэрион так и не узнал. Эльф брезгливо сплюнул, взглянув на бездыханное тело прекрасной светлой эльфийки.
– Дура! Она всё ещё любит урода-неудачника! Вот ведь пойми этих святош: Светлейший обезумел от любви к ней, она любит полувыродка, а стала женой человека и нарожала кучу полукровок. В чём смысл?
Смысла Глэриону не понять. Одержимость, приземлённость, гнёт преступлений не давали принять, что любовь – это не только брать и получать удовольствие. Это чувство гораздо шире. Любовь – это, прежде всего, жертвенность. Айрисиэль своей жертвой навеки одарила всех тех, кого любила, ценила, кем дорожила. Всем воздала сполна.
Однако кое-что тёмный эльф всё-таки понял. «Если она всё ещё любит полузверя, то отправила дочь именно туда! Да! Мне назло!» – глаза Глэриона зажглись словно фонари. «А ты умна! Сама не смогла получить его, так дочку отправила! Ну да, он, пожалуй, единственный, кто может выступить против меня, если захочет, конечно! Если ещё от него что-то осталось! Если одиночество не выжгло его изнутри! Уж я-то знаю, каково это – жить долгие годы одному с тяжёлой душой, с бременем. Думаешь, малышка растопит заледенелое и окаменелое сердце этого эльфийского выродка?! А я бы её любил! Ну, да ладно! Ещё не вечер! Посмотрим, кому из нас достанется твоя дочь, Айрис! Твоему бывшему или мне!»
Глэрион покинул покои княгини, ничего не рассказав о случившемся Ромиру. Быстро выбрался из замка. Миновав северный караул столицы, обратился в чёрного ягуара и взял след к Высоким горам.