Глава 22. Как долго я тебя ждала

Майкл отличался от всех своих братьев тем, что хотя и владел превосходно мечом, и участвовал в ежегодных состязаниях по ловкости и боевому искусству, в душе он оставался неисправимым романтиком. Да, война привлекала его и заводила, как и любого мальчишку в девятнадцать лет, однако Майкл родился с нежной душой. Он любил мечтать. В этом они похожи с Эвелин. Счастье переполняло паренька, когда он садился за музыкальные инструменты или брался за кисти. Да, Майкл родился одарённым ребёнком, обладал чутким слухом и воспринимал действительность несколько иначе, чем братья. Младший сын князя любил уединяться и рисовать, наблюдать за бабочками и муравьями, созерцать закат и рассвет, следить за полётом сокола. Майкл верил, что всё живое имеет душу. Охота парню давалась трудно, а ведь она являлась одной из обязательных дисциплин в воспитании наследников. Если на охоте, чтобы доказать свою состоятельность, он убивал утку, то потом долго замыкался в себе, неделями пребывал в унылом состоянии. Убой же домашней птицы им воспринимался нормально, однако убийство диких животных Майкл переживал как потерю близкого человека. С пяти лет младший княжич начал сочинять стихи, а как только выучился грамоте, стал записывать рифмы в тетрадь. Как правило, все талантливые люди со стороны кажутся причудливыми. Майкла окружающие воспринимали как не от мира сего. Слуги часто на кухне перемывали господам косточки:

– Старший-то хоть и неженка да храбр как лев, того и смотри башку откусит.

– Ага! Палец в рот не суй, по локоть отхватит! Весь в покойного деда вышел!

– А середнячок-то не отстаёт от брата. Смелый, умный, всегда слабого защитит. За справедливость радеет! Хоть и мал ещё, да взрослому конюху навалял, что кобылу старую вожжами стеганул. Юный лорд теми-то вожжами и отходил Хоньку. А князь опосля ещё и плетей конюху всыпал.

– Да! Сынок весь в отца! Вылитый!

– Хорошие ребятки у князя получились. Вот только малой странноватый. Намедни весь день в курятнике просидел, даже обедать не пошёл.

– Что ж господин там углядел диковинного?

– Хм, хм. Следил за курицей, как яйцо несёт.

Вторая повариха покатилась со смеху.

– Да погоди! Это ещё не всё! Пронька маленького лорда еле уволок из курятника вечером. Мальчик всё поджидал, когда же цыплёнок из яйца вылупится! А когда узнал, что никто их ейного яйца не вылупится, а его же высочеству яичницу из оного на завтрак подадут, разобиделся и яйца есть перестал.– Ой, ну умора, Синья!

– И в кого он такой блаженный?! То за бабочками с увеличительным стеклом следит, то за мухами. Он же того… мух от мухоловки отлепляет и на волю отпускает. Говорит душа живая на свободе жить должна. А вчерась прибягал и спросил, есть ли мышь в мышеловке. Я без заднея мысли и ответила, что имелась. Так что этот сорванец чудноватый натворил? Вынул всех мышей и отпустил на волю. Те по норам разбежались, заразы! Спрашиваю: «Милорд, зачем вы мышей выпустили? Они же всё зерно сожрут!» А он мне отвечает: « Зерна много на всех хватит!» Вот погляди, какой добрый! Пожалел!

– Наверно в миледи уродился.

– Ох, не знай, не знай. Миледи-то, как глянет порой глазищами своими, словно гвоздями к месту пришпорит. Странная она. Боюсь я её. Стараюся на глаза меньше податься.

– Что странная, то верю. Вот сынок в неё и вышел.

– Ты права, Ганя. Права! Зато княжна пацанка, пацанкой! Всё время с ребятнёй по двору носится. Даже платьёв не носит. Леди же! Княжна! Тувалеты разныя ейному Высочеству полагаются, а она… Эх! – всё-то было Синье не так.

***

Майклу снилась девушка необыкновенной красоты: высокая, чуть ниже, чем он сам, тонкая, гибкая, со светлой, почти прозрачной кожей, большими голубыми смеющимися глазами, её длинные белокурые волосы волнами спадают и доходят до бёдер. Незнакомка улыбается и подмигивает Майклу. Голос девушки звучит, словно серебряный колокольчик. Незнакомка настораживается, улыбка гаснет, лицо приобретает по-детски испуганное выражение. Губы сжимаются в аккуратный бантик, щёчки надуваются, глаза выражают испуг. Вдали мелькает чёрная точка. Убедившись, что опасность минует, незнакомка снова улыбается Майклу, приближается и, не отрывая взгляда, молвит:

– Как долго я тебя ждала!

Во сне Майкл хотел поцеловать девушку, но стушевался. Он с девчонками-то и не целовался ни разу, если не считать случая с назойливой дочерью конюха, которая однажды подкараулила княжича в стойле и прижала своими габаритами к стенке, а затем полезла целоваться. Майклу тогда было семнадцать. Он еле ноги унёс от любвеобильной барышни. С тех пор обходил девушку стороной.

Сон внезапно прервался…

Майкл открыл глаза и увидел Эвелин. Сестра не спала. Тихо лежала рядом и рассматривала его.

– Ты не замёрзла? Зачем вылезла из мешка?

– Да вставать уже пора, – отмахнулась.

– Как пора? Мне же на вахту заступать! Я что, проспал? – Майкл завозился.

– Успокойся! Полежи ещё! Не торопись! Только разбудишь всех!

– Но я…

– Никто не узнает, что тебя там нет!

Майкл уставился на сестру непонимающе.

– Как это не узнает? А если зверь нападёт? Он же растерзает их!

– Тот, кто мог бы напасть, уже за сотню миль отсюда. Бежит в Эрмут! Все же добрые звери спят сном младенца. И ты поспи, милый!

– Эв? С тобой всё в порядке? Ты пугаешь меня?

– А что не так?

– Говоришь загадками, как мама.

– Не думал, что мы, можем быть, просто похожи?

– Да, вы похожи, но только внешне. Откуда ты про зверей знаешь? Мне кажется, что ты не Эвелин вовсе!

– А кто? Кто я, по-твоему?

Майкл занервничал. Он начинал понимать, что его подозрения не случайны.

– «Милым» меня только мама называет. Ты так меня никогда не звала. Как угодно: «бро», «Майк», «лопоухий мечтатель», «писарчук», «малявщик», «завитальщик», но не «милый»!

Девушка с внешностью Эвелин улыбнулась:

– Эх, прокололась! И как быстро!

– Кто ты? – испуганно спросил Майкл.

– Есть предположения?

– Я бы сказал, что ты мама, но зачем маме морочить мне голову, прикидываться Эвелин. Да и мама не оставит Эрмут…

– Я ни та, ни другая, – ответила девушка и провела перед собой рукой. Иллюзия спала. Майкл чуть не открыл рот. Перед ним сидела девушка из его сна.

– Кто ты? – осипшим голосом спросил он, хотя уже понимал, что перед ним эльфийка. Было что-то в ней общее с мамой.

– Ну… – замешкалась девушка, – полные имена мы называем только наречённым, – лукаво улыбнулась, скромно опустила взгляд и закусила губу заигрывая. – Зови меня пока Найри.

– Найри?

– Угу.

– А где Эвелин? Где моя сестра? – опомнился Майкл, стал быстро выбираться из мешка.

– Эвелин… Надеюсь, очень далеко отсюда. Там, где ей предназначено быть, – ответила.

– Это где же?

– За Высокими горами.

– Шутишь? Там её ждут только голод, холод и смерть! – Майкл расходился всё больше. Он готов немедленно броситься вслед за сестрой.

– Майкл! Остановись! У каждого свой путь! Там, где одного ждёт смерть, другого ожидает счастье.

***

Пятеро путников выбрались из леса ближе к полудню.

– Хорошо спится на свежем воздухе, – оправдывая своё позднее пробуждение, заметил первый сопровождающий гвардеец.

– Угу. Я даже не замёрз, хоть и спал прямо на снегу. Ощущение, что меня что-то изнутри грело, – поддержал разговор второй.

– Всю вахту продрыхли, бездельники! – пристыдил двоих гвардейцев старший группы. – Если бы не лорд Майкл… Одни бы кости к утру остались.

Майкл поймал на себе смеющийся взгляд рядом идущей девушки. Найри по-прежнему носила облик Эвелин. Зачем кому-то, кроме Майкла, знать, что настоящая Эвелин сейчас в другой части государства?!

– Нужно заехать в ближайшее селение. Леди проголодалась. Думаю отдохнуть нам всем не помешает, – предложил Майкл.

– Вам в шалаше плохо спалось? – уточнил Ронал.

– Прекрасно, – буркнул княжич, пряча лицо.

Княжич теперь недоумевал, стоит ли ему сейчас ехать на восток, если Эвелин всё равно с ними нет. «Не лучше ли вернуться в Эрмут или поспешить на подмогу отцу?!» – размышлял он.

Ближе к вечеру добрались до небольшой деревушки.

– Здесь остановимся! – заявил Майкл. – Ронал, найди приличный постоялый двор. Кони устали по снегу пробираться, да и сами мы не лучше.

– Вы же помните свои имена, милорд, миледи?

– Конечно, помним! – нетерпеливо отозвался Майкл.

Деревенька оказалась совсем маленькой. Имелся лишь один постоялый двор, с которого и начиналась деревня, и тот был полон. Хозяин предложил лишь комнату на чердаке:

– Есть одна. Но под самой крышей! Тёплая, но маленькая, но двоих вполне вместит. Остальным могу предложить только сеновал. Денег за постой на сеновале, так уж и быть, не возьму. Заплатите за лошадей только, да и будет с вас! Ужин в семь. Оплачивается отдельно, – не больно-то церемонился хозяин с гостями, может, от того, что приезжих как раз было много, как никогда.

– А ещё где-нибудь можно остановиться? Среди нас девушка, ей нужна отдельная комната, – поинтересовался Майкл.

– Дык если в соседней деревне, что за миль сто от нас. Нонче везде так. Из столицы народ хлынул в Наат. Мы первое селение на пути. Всё занято!

– Хорошо! Давайте чердак. Там остановится леди. Я присоединюсь к остальным на сеновале, – вынес вердикт Майкл и сверкнул небесными глазами в сторону той, что изображала Эвелин. Уголки губ девушки лукаво дёрнулись.

Ронал отвёл Майкла в сторону:

– Это не моё дело, милорд, – зашептал он, – но не кажется ли вам, что не стоит оставлять леди Эвелин одну. Вы же понимаете, что мы путешествуем инкогнито. И не просто так! Нам есть чего опасаться. Вполне возможно, что из Эрмута уже послали по наши души. Вы слышали, что сказал хозяин постоялого двора, народ хлынул из столицы. Не кажется ли вам, что эти люди разыскивают вас с леди.

Майкл смутился. Из-за своей обиды он ничего не видел и не слышал. Хотел показать себя мужчиной, твёрдым в решениях и совсем забыл про опасность для Эвелин. Ну, пусть не для Эвелин, но об этом знал лишь он. Для других Найри оставалась Эвелин, а значит, и опасность грозила ей. Не прихоти же ради князь так спешно отправлял их в Наат.

– Хорошо, я останусь с сестрой, – отрезал Майкл.

Комната оказалась чистой, небольшой, но уютной. Посередине стояла кровать, не двуспальная, но и для одного человека довольно шикарная.

– Здесь просторнее, чем в шалаше, – оптимистично заявила Найри, присаживаясь на кровать и пробуя жёсткость: – Довольно мягкая!

Майкл стоял в дверях и хмурился. Ему было обидно, что его обманули и провели, как какого-то сопляка. Он сердился на маму, отца, Эвелин и на это непонятную Найри.

На отца осерчал за то, что отправил из гущи событий на край страны сопровождать младшую сестру, словно он нянька ей! На маму – за то, что подсунула вместо Эвелин вот эту вот… Зачем? Майкл не понимал и сердился ещё больше. Его бесило, что Эвелин бродила где-то совершенно одна без должной защиты. А ещё нервировало, что сейчас сестра получала то, о чём они вместе в детстве мечтали. Побывать за Высокими горами хотела не только Эвелин, но и Майкл. Цели их отличались. Сестра мечтала встретить Снежного барса и подружиться с ним, а брат грезил о стране за горами, о которой много раз рассказывала мама.

На Найри Майкл сердился за то, что обманула, спала с ним на правах родной младшей сестры, прижималась не по-сестрински, говорила, будто с маленьким, сюсюкала. Майкл чувствовал себя использованным. Но и не только за это! Ещё Найри ему сильно нравилась, настолько, что готов был сейчас же поцеловать её, если только девушка сбросит личину сестры. Всё же внешность Эвелин тормозила Майкла.

«Интересно, ночью она будет собой или Эвелин?» – подумал княжич.

– А ты сам кем хочешь меня увидеть? – вопросила девушка.

 Майкл разозлился ещё больше. Неприятно, когда и мысли открыты. Он отвернулся и бросил через плечо:

– Принесут воду. Можешь искупаться! Я буду внизу. Закончишь, спускайся. Ужин в семь, – сказал и ушёл, громко захлопнув дверь.

Как только Майкл вышел, служащие постоялого двора сразу занесли ванну и наполнили горячей водой. Найри быстро разделась и залезла в приятную воду. И хотя эльфы умели поддерживать теплообмен так, чтобы не замерзать и не потеть, всё же окунуться в воду не отказался бы никто.

Внизу Майкл присоединился к Роналу и остальным. Все столы были заняты.

– Странное дело, столько людей из столицы! – молвил Ронал.

– Не узнавал, что случилось?

– Узнавал, – грустно ответил Ронал и посмотрел на стражников.

Майкл только сейчас заметил, что оба сидели угрюмы и уже успели опустошить половину бутылки мутного пойла.

– И что говорят?

Ронал налил мути в чистый стакан и поставил перед Майклом:

– Выпей! Плохо дело!

– Что? Кочевники взяли столицу? Отец! Что случилось? – княжич серьёзно посмотрел на Ронала.

– Говорят, князь… князь Эгар погиб! От рук кочевников! – понизил голос наставник.

– Нет! – огласил криком столовую Майкл.

Мгновенно гул в столовой стих и все воззрились на молодого человека, резко вскочившего на ноги. Взор княжича затуманился, лицо вытянулось.

– Сядьте! – Ронал положил руку парню на плечо. – Вот, выпейте! Полегчает! – и подал налитую муть.

Майкл, как в тумане, осушил стакан, пойло показалось безвкусным.

– Ещё?

Княжич смог только кивнуть. Ронал налил ещё стакан и протянул парню. Майкл опрокинул и второй.

– Нужно поесть, а то быстро опьянеете…

Княжич никого не слышал. Уронил голову на руки. Хотелось выть, орать, плакать, как девчонке, но разве он мог? Он же мужчина!

– Милорд, леди Эвелин…

– Я сам! – Майкл так ничего и не съел. Встал и шатающейся походкой поплёлся наверх, не видя ничего и никого перед собой. Единственное, что ему сейчас хотелось, так это остаться одному. Он совершенно забыл, что в комнате плескалась в воде обнажённая красивая девушка. Да это его сейчас мало занимало. Мир рухнул! Отец, который являлся для него всем: фундаментом, основой жизни, погиб от рук каких-то южных дикарей! Как же дальше жить?!

Майкл ввалился в комнату, не обратив никакого внимания на испуганный визг Найри. Девушка попыталась поглубже нырнуть в воду. Майкл смотрел перед собой отсутствующим взглядом. Он снял сапоги и рухнул поперёк кровати на живот. Двигаться не хотелось.

Найри удивлённо посмотрела на княжича. Быстро выбралась из воды, закуталась в полотенце и подошла.

– Майкл,– погладила по плечу. Найри не нужны были объяснения. Она уже всё и так увидела в его голове. – Майкл! Эта боль останется навсегда, поверь! Я знаю, каково терять тех, кого любишь. Боль не уйдёт, и с годами не станет меньше. К сожалению, время не лечит! Ничто не забывается. Память жестока! Уж у меня было достаточно времени, чтобы понять, каково это… Мы просто учимся жить с болью… Привыкаем к ней… Ни одно лекарство не исцелить и не заглушит. Потеря близких невосполнима! Но ты остался в этом мире, чтобы дальше идти своим путём и сделать всё, чтобы потеря была ненапрасной.

Тебе хочется плакать, Майк, плачь! Это отнюдь не слабость! Дай своей боли выйти наружу. Плачь, мой милый! Слёзы очищают. Твоя боль сделает тебя сильнее.

Майкл, лежавший до сего момента бревном, громко всхлипнул, тело затряслось. Найри легла на него сверху и гладила по плечам, голове, рукам. Когда Майкл перестал содрогаться, Найри тихо запела на эльфийском, он с детства знал эту песню. Мама часто пела детям на ночь. Если кратко передать смысл длинной баллады, то он заключался в следующем:

Быстрее ветра дни текут,

Что ждёт нас мы не знаем.

Лишь только Бог в своём раю

На всё ответы знает.

Жизнь на земле должны прожить,

Узнаем горе, муки.

Но кроме бед, войн, суеты,

Дано любить друг друга.

Любовь способна всё простить,

Спасти весь мир от мрака.

Открой лишь сердце и люби

Покорно, нежно, страстно.

Майкл не заметил, как успокоился. Изнутри наполнился теплом, слёзы очистили его. Остался один-единственный вопрос, и княжич задал его:

– Найри, кто ты? И зачем ты со мной? – он перевернулся на спину и посмотрел на ту, которая всё ещё носила внешность сестры. Лёгкое движение рукой.

Замок на двери щёлкнул, а девушка сделалась той, кем была на самом деле: прекрасной белокурой богиней, сошедшей с небес. Сейчас она выглядела даже ещё красивее, чем во сне или шалаше. Майкл смотрел на её светлую полупрозрачную кожу, которая обещала подарить прикосновение шёлка. Княжич скользил взглядом по девушке, задерживаясь то на глазах, то на волосах, то на губах. Опустить глаза ниже боялся. Боялся, что фантазии будут слишком откровенными, а Найри читала его мысли.

– Я, Найриэль эль Луидон, – девушка прямо глядела Майклу в глаза. – Не стесняйся того, что чувствуешь, милый. Я чувствую то же. И я та, кто ждала тебя всю жизнь. Все события связаны, Майкл! Скоро ты это поймёшь!

– Най-ри-эль, – повторил Майкл и потянулся рукой к щеке девушки. – Най-ри-эль! – губы нервно дрогнули. – Эльфы называют полное имя…

– Лишь в одном случае, – закончила за него Найри.

Майкл нежно погладил девушку по щеке, пропустил сквозь пальцы шелковистую прядку волос и, наконец, заметил, что Найри в одном полотенце.

– Не холодно? – побеспокоился.

– Тебя это сейчас волнует?

Майкл широко улыбнулся. Сделался совсем мальчишкой.

– Нет. Меня волнуешь ты.

– А меня ты, Майкл Глэдис де Луидон, – девушка взяла инициативу на себя и поцеловала княжича. Её поцелуй не шёл ни в какое сравнение со слюнями дочери конюха. Майкл обнял Найриэль. Руки сами заскользили по нежной коже. Разумное в голове княжича отключилось, горе ушло на второй план. Сейчас хотелось только любви и нежности. Поцелуй не прерывался, становился глубже и требовательнее. Майкла охватило желание, победило мужское начало. Он подмял Найриэль под себя, навалился сверху и начал ласкать её лицо. Целовал глаза, губы, нос, спустился к уху. Найри громко выдохнула, тихо простонала и удобнее устроилась под Майклом.

– Найри, что мы делаем? – прошептал он.

– Любим, Майкл! Любим друг друга! Прошу, не останавливайся! Ты же слышал, что я отдала свою жизнь тебе!

– Ты выйдешь за меня?

Найри улыбнулась:

– Уже вышла! По эльфийским традициям достаточно назвать лишь полное имя.

– Назови ещё раз! – попросил он.

– Сначала ты!

– Майкл Глэдис де Луидон.

– Найриэль эль Луидон де Глэдис.

– Леди Майкл?

– Леди Майкл.

Полотенце полетело пол, как и одежда Майкла.