Глава 23. Повелитель Севера
Эвелин очнулась в полутёмной комнате. Девушка слышала, как кто-то копошился возле неё и перешёптывался.
– Она приходит в себя…
– Надо сказать хозяину.
– Погоди ты говорить. Вдруг нам это показалось, тогда хозяин всыплет нам, мало не будет.
– И то верно. Господина лучше не злить.
– Смотри! Смотри! Зашевелилась!
Эвелин открыла глаза и покрутила головой, но не увидела ничего и никого. Снова зажмурилась.
«Я ослепла», – в панике подумала она.
Ещё раз открыла глаза. Присмотрелась. Царил полумрак, хотя уже узнавалось очертание мебели: роскошные стулья, стол, трюмо, небольшой диванчик. Сверху над Эвелин находилась крыша кровати. Тяжёлые бархатные портьеры привязаны к столбикам. По обе стороны от кровати стояли тумбочки. Но никого из людей Эвелин разглядеть не могла.
«Наверно, мне померещился весь этот шёпот?!»
Княжна села. Осмотрела себя. Одета в белоснежную длинную сорочку, с рюшами на рукавах и на завязках под шеей.
«А где моя одежда? И кто меня раздел?» – Эвелин запаниковала.
Княжна соскочила с кровати и почувствовала лёгкое головокружение. Качнулась в сторону и сразу ощутила на талии прикосновение четырёх рук. Вокруг никого, но невидимые руки держали твёрдо.
– Кто здесь? – вскрикнула Эвелин. – Немедленно уберите руки от меня! Почему я вас не вижу?
– Тише, госпожа! Не волнуйтесь! Вы не одна! Мы просто не показываемся вам, чтобы не напугать ещё больше. Хозяин сказал, вы пережили шок и вам нельзя волноваться.
– Кто вы? Где я? Кто ваш хозяин? Как я здесь оказалась?
– Слишком много вопросов, госпожа! Давайте, вы вернётесь в постель. Вам надо поесть, вы слабы!
Эвелин послушно легла в кровать.
– Кто вы? – упорствовала княжна.
– Домовички, – последовал ответ невидимок.
– Покажитесь! – потребовала Эвелин.
– Хозяин не любит, когда мы заметны…
– Немедленно покажитесь! Я хочу вас видеть! – властному тону Эвелин позавидовали бы многие лорды.
Внезапно перед княжной визуализировались два небольших человечка, ростом с гнома. Кукольные личики и острыми торчащими в разные стороны ушки, забавно шевелящиеся, умиляли.
– Ой! – отреагировала Эвелин. – Кто же вы? – тон сменился.
– Домовички! Местные жители этих земель. Мы служим в замке лорду эль Линарксу.
– Кому? Кому вы служите? – запаниковал Эвелин.
– Лорду эль Линарксу!
«Он всё-таки меня нашёл! И я у него в замке! Горы меня не спасли!» – разочарование и бессилие разрывали душу Эвелин. Княжна потеряла сознание.
***
– Высеку обеих! – нарушил тишину стальной мужской голос.
– Господин, простите нас, мы даже не поняли, что напугало госпожу.
– Почему я вас вижу? – зыркнул золотистыми глазами худощавый, высокий молодой человек с прямыми длинными, ниже лопаток, волосами, заплетёнными с боков в тонкие косички так, как обычно, делали эльфы.
– Извините, хозяин, госпожа приказала нам показаться. Она сказала это таким строгим тоном, пострашнее ваших угроз вышло, – добавила вторая служанка.
Лорд замка попытался представить ситуацию, и уголки его плотно сжатых губ слегка дрогнули.
– А почему она вообще узнала о вашем присутствии? Болтали без умолку? Точно выпороть вас обеих следует!
– Что вы! Что вы! Мы молчали. Госпожа активная очень. Резко поднялась с постели и чуть не упала. Вот мы с Ли и поймали! Разве нужно было дать ей упасть?
Лорд фыркнул, но не ответил. Стройный, облачённый в красивый зелёный мундир с нашивками из серебряных листьев, оливковые бриджи и высокие сапоги, он изящной походкой приблизился к ложу Эвелин.
– Почему девушка до сих пор так бледна? – спросил.
– Госпожа ещё ничего не ела, – ответила Ли.
– Не успела, – добавила Ми.
– Что же гостья потеряла сознание, когда только увидела ваши уши? – в тоне хозяина проскользнули нотки юмора, но внешне лорд оставался строг.
– Не совсем, – призналась Ми. – Нас госпожа разглядывала с любопытством, без малейшего намёка на страх. Она хоть и властная, но, кажется, сердце у неё доброе.
– Я сам разберусь, какое у неё сердце, – оборвал служанку лорд. – Так отчего же она потеряла сознание? – нетерпеливо повторил свой вопрос.
– Госпоже резко сделалось плохо, когда ответили, кому служим.
Лорд недоумённо посмотрел на домовичек.
– Госпоже поплохело после того, как мы произнесли ваше имя. Она даже переспросила и после этого отключилась.
– Какое имя вы произнесли?
– Лорд эль Линаркс.
Хозяин присел на край кровати у изголовья, положил руку на лоб девушке и прикрыл глаза. Через мгновение на лице мужчины проступила боль.
– Оставьте нас. Я вас позову! – бросил.
Всего лишь секунда, и он, Саварион эль Линаркс де Луидон, знал всё о девушке, которую накануне на руках принёс в свой замок.
Эту юную особу эльф видел и раньше… Во снах, в своём размытом, туманном будущем. Начал видеть тогда, когда оттолкнул от себя ту, что любила Савариона по-настоящему. А ведь и он любил её, но был слишком горд.
Её любовь он воспринимал как жалость, а свою… Свою Саварион запихал далеко-далеко, когда узнал, что светлые эльфы говорили за его спиной. Он никогда для них не будет равным. Навсегда останется порождением греха. Вся любовь и забота лишь дань уважения его матери. Детей божественный народ боготворил. Дети у эльфов редки, ведь рождались от сильной искренней любви. Найти истинную пару для эльфа – цель существования. Божественный народ совершенен и ищут совершенства. Возможно, оттого и не замечали самой любви. Часто любили одних, а истинными оказывались другие. Однолюбы жили и не понимали, почему их род так медленно увеличивается. Ведь у смертных людей с короткой жизнью, продолжать свой род получалось гораздо быстрее. Численность людей росла с каждым годом, а количество эльфов могло увеличиться на одного лишь раз в сто лет. Проблема крылась в любви? А может, в искре, желании, страсти?
Большинство эльфов спокойны и размеренны.
«Словно в коматозе!» – так всегда считал Саварион.
До девяти лет он жил по-другому. Любимые родители окружали любовью, дарили заботу и ощущение счастья. Как же им было хорошо втроём! Мама – самая красивая эльфийка. Саварион думал так и по сей день. Даже Айрис, покорившая с детства сердце мальчика, уступала по красоте Савириэль.
Отец был сильным, неудержимым, но мудрым. Порой и сам вместе с сыном любил проказничать втихаря от супруги. Но потом всё равно оба возвращались с повинной. Савириэль сначала долго читала им воспитательные нотации, а затем весело хохотала вместе с ними.
Они жили счастливо! Была любовь, искра, страсть…Саварион помнил, каким взглядом отец смотрел на маму, и как ласкала мама отца своими фиолетовыми глазами. Втроём они мечтали, что, может быть, даже подарят Савариону братика или сестрёнку. Мальчик уже представлял, как они вместе будут резвиться. Однако ничего этого не случилось. Всё оборвалось внезапно.
Лорд эль Линаркс рывком поднялся с кровати и подошёл к окну, раздвинул тяжёлые шторы. Стемнело. В Северной земле ночь наступает рано и бесконечно длинна, как и тоска лорда.
Саварион не принял Айрис, когда она бросила всё ради него, покинула народ, отреклась от благодати эльфов и пришла к нему. Он отверг её. Не потому, что не любил, а потому, что не поверил в искренность её чувств. Он считал, что Айрис пришла к нему из-за жалости, ради погибшей подруги, которая была почти сестрой.
– Кто может полюбить полувыродка? – однажды Саварион услышал беседу двух светлых эльфов.
– Поговаривают, что Айрис, – заговорил второй.
– Айрис! Не смеши. В Айрис влюблён сам Владыка! Неужели ты думаешь, она променяет Светлейшего на звериное отродье. Да она просто жалеет его. Вот и всё! Савири была близкой подругой Айрис! Скорее всего, чисто материнская забота и проявление уважения к подруге. Ни одна первородная уважающая себя эльфийка не посмотрит на выродка тёмного эльфа.
– Красивая была Савири!
– Угу. Была! Не связалась бы с тёмным. Жила бы до сих пор, хоть глаз бы радовала. Та ещё гордячка! Никто из светлых люб ей не был. Чего же такого показал демон, что Савири сразу упала ему в объятия?! – оба эльфа развеселились. Даже божественному народу были свойственны порочные шутки.
Саварион всегда чувствовал лицемерие со стороны светлых. В девять лет он попал к ним. Владыка Аураиэль окружил малыша отеческой заботой. Найриэль и Айрисиэль растили его, учили, играли, пытались заменить ему мать. Но кто может заменить родную мать?!
Лорд Северных Земель всегда замечал грустные взгляды эльфиек и воспринимал их как жалость к себе. Найриэль учила его самодисциплине и контролю над эмоциями. Когда маленький барс смог контролировать ярость, волнение, вспыльчивость, сумел сдерживаться, это помогло контролировать трансформацию. Вскоре Найриэль покинула Аламраим* вместе с Владыкой и некоторыми другими эльфами со специальной миссией. Забота о Саварионе полностью легла на Айрис.
Мальчик подрастал, и сам не заметил, как детская привязанность к белокурой эльфийке переросла в юношескую влюблённость. Он мечтал о прекрасной деве ночи напролёт. То, что барс был младше, ни капли не смущало, ведь эльфы не считают года.
Саварион старался побыстрее возмужать, стать достойным Айрис и признаться ей. Ему казалось, что и она чувствует к нему нечто большее, чем материнскую заботу. Саварион часто замечал, как эльфийка украдкой наблюдала за его занятиями со Светлейшим, когда Аураиэль вернулся из эльфийской миссии.
Однако после подслушанного разговора, все иллюзии разбились в прах.
«Меня просто терпят! Из-за матери! Ни одна первородная со мной не свяжется! Я ничтожество для них!»
Саварион решил вернуться к истокам в родовой Чёрный замок, который долгие годы пустовал без хозяев. Лишь домовики и домовички исправно следили за порядком. Однако часть замка так и осталась проклятой. Туда никто не ходил, никто… кроме повзрослевшего Савариона…
Лорд тряхнул белокурыми волосами, прогоняя мрачное прошлое. В жизни Савариона слишком много было прошлого. По сути, он только и жил одним прошлым.
Повелитель Севера посмотрел на лежащую в огромной кровати худенькую девушку:
«Как же она похожа на Айрис!» – подумал и посмотрел на блестящий в лунном сиянии снег.
Мороз усиливался, когда волновался повелитель земель. Мощь двух сильнейших народов сосредоточилась в Саварионе эль Линаркс де Луидон. Всё, что подвластно светлым эльфам, подвластно и ему. Всё, на что способны тёмные, есть и в нём. Он тот, кто объединяет в себе две противоположности. В нём гораздо больше силы и магии, чем в любом отдельно взятом эльфе. Но это не принесло счастья. Всё это лишь сделало Савариона чужим для своих. Народ матери лицемерит, а со стороны отца… со стороны отца нет никого, только враг, смертельный враг. И вчера Саварион видел врага, и попытался убить, но промахнулся…
Встретить убийцу родителей – это то, ради чего Саварион жил на этом свете. Иначе давно бы потерял смысл к самой жизни…
Лорд оторвался от созерцания снежной долины и снова посмотрел на девушку.
«Она похожа на звезду!» – подумал и вспомнил пророчество, которое изрекла Айрис на пороге Чёрного замка. Эльфийка бросила всё в долине эльфов и ушла к нему, но он отверг её, потому что был гордым, потому что сомневался, потому что не верил, потому что проиграл в ментальной схватке. Айрис видела будущее и проникала в ум, как никто не мог, даже Светлейший уступал ей.
В тот морозный вечер она изрекла на прощание:
Пока не явится звезда с Востока
Зимою, в стужу средь пурги ночной,
Не знать тебе покоя и восторга,
Своим или иным останешься всегда чужой.
Но сердца лёд растопит полукровка
Ранимостью и мимолётной красотой,
И выбор сделать следует до срока,
Пока единственной не завладел другой.
Бессмертность на алтарь любви положишь
Или останешься навечно барсом быть.
Что выбрать? В страшный час лишь сможешь,
Когда никто, кроме тебя, не в силах победить.
***
Сначала Эвелин поглотила темнота, потом сквозь тьму на неё уставились горящие жёлтые глаза чёрного хищника. Княжна приготовилась умереть. Внезапно голову пронзила острая боль. Ягуар исчез.
В голове возникла картина танца на балу с лордом эль Линарксом. Утончённые черты лица, остроумные шутки восхищали Эвелин. Потом княжна узнала правду от матери, кто он и зачем так внезапно появился в жизни Эвелин. Айрисиэль не рассказала всей правды. О жутких душераздирающих подробностях умолчала. Сочла, что рано ещё травмировать дочь и посвящать во всю историю преступления Глэриона. Мудрая княгиня ограничилась лишь тем, что сообщила дочери о чернокнижии лорда эль Линаркса и о клятве Эгара. В голове княжны сформировалась картина чёрного чародея, приносившего в жертву на алтарь невинных девушек. Колдун упивался молодой кровью и обретал с каждым разом всё больше и больше сил.
Неизвестно, к лучшему ли, что Эвелин связывала лорда эль Линаркса только с подобной деятельностью.
Страх придавал ей сил в горах. Но этот же страх сейчас лишал её воли жить.
Как любому эльфу, Эвелин свойственна способность управлять своей жизнью. Это в девушке от матери.
Узнав, что она оказалась в замке лорда эль Линаркса, Эвелин потеряла надежду на спасение и добровольно обрекла себя на смерть. И без того истощённый событиями вчерашнего дня организм девушки слабел с каждой минутой.
Воспоминания становились спутанными, расплывались и рассеивались. И когда почти померк последний образ, связанный с давней детской мечтой – увидеть Снежного барса из сказаний старенькой няни, Эвелин вдруг отчётливо услышала в голове приятный, но встревоженный и совершенно незнакомый мужской голос: «Нет! Вернись! Со мной тебе ничего не грозит! Я не он!»
Эвелин зацепилась за эти слова, как за призрачную надежду, чтобы вынырнуть из затягивающей трясины тьмы. Девушке хотелось закричать: «Кто ты!» Но сделать этого не могла.
Внезапно в сознании возникла картина Высоких гор и величественного крупного Снежного барса, гордо державшего голову. Зверь был намного больше представителей этого рода. Размером походил на самого крупного тигра. Но Эвелин знала, что это Он – её Снежный барс из детских снов! Дымчато-белая, шелковистая шерсть с тёмно-серыми пятнами, пушистый, отчего казался ещё крупнее. Широкие мощные лапы мерно ступали по снегу, яркие, временами вспыхивающие в темноте жёлтыми огоньками глаза не пугали, в отличие от глаз ягуара, наоборот, смотрели с мудростью, грустью и болью. Пятнистый хищник был прекрасен. Энергетика силы и ловкости исходила от него. Несомненно, он представлял опасность, способен растерзать любого, кто встанет на его пути. Рык барса сотрясал горы и разносился по всей земле. «Здесь всё моё – я правитель Севера!»
Эвелин цеплялась за этот образ всеми силами и чувствовала своё спасение. Барса княжна не боялась. Даже позволила себе помечтать прикоснуться к пушистой шерсти, обнять, зарыться носом и вдохнуть аромат севера. Только так и мог пахнуть тот, кому подвластны морозы и метели – свежестью и теплотой. Почему-то Эвелин была твёрдо убеждена, что барс непременно тёплый, даже горячий внутри, иначе не выжить в суровых условиях.
И снова в голове Эвелин прозвучал всё тот же приятный голос: «Умница, девочка! Молодец! Возвращайся!»
Княжна как будто уже и вернулась. Даже открыла глаза. В по-прежнему тёмной комнате она разглядела склонившегося над ней мужчину. Это был не Глэрион. Волна облегчения согрела. Эвелин хотела задать вопрос, но слабость не дала произнести ни звука.
– Тише. Вы в безопасности! Мы ещё наговоримся. Сейчас отдыхайте. Вам принесут поесть, и обещайте больше не расставаться с жизнью.
Эвелин прикрыла глаза.
***
Следующее пробуждение оказалось более прозаичным. В комнате никого, но на столике рядом с кроватью стоял поднос с едой. Ароматная запечённая куриная ножка с хрустящей корочкой не осталась незамеченной. У княжны мгновенно рот наполнился слюной, а желудок громко возвестил о том, что последний раз девушка ела только тушённую на костре зайчатину вместе с Натаном по ту сторону Высоких гор.
«Натан!» – болезненный узел образовался в середине глотки, слёзы застыли в глазах. В том, что проводник погиб, Эвелин не сомневалась. Девушка отложила еду в сторону и уткнулась в подушку. Глубокие рыдания сотрясали худенькое тело.
Тихая возня в комнате осталась незамеченной за громкими всхлипами. Через некоторое время в опочивальню постучали.
– Кто там? – вздрогнула Эвелин.
– Хозяин замка. Можно войти? Как вы себя чувствуете? – приятный ровный голос показался княжне уже знакомым.
– Чувствую… я… Войти… Я… не одета подобающе! – в панике отозвалась Эвелин, разглядывая свою сорочку.
– Мне сообщили, что вы отказались от еды и стали плакать. Я могу помочь?
– Никто не может мне помочь, – обречённо ответила Эвелин, попыталась встать и укутаться в плед, который лежал на одном из стульев, но девушку снова повело от слабости, и княжна рухнула на пол.
Дверь в комнату мгновенно распахнулась, и лорд влетел в полумрак опочивальни, освещаемой одной лишь свечой.
Сильные руки ловко подобрали с пола девушку и вернули на кровать.
Эвелин испуганно смотрела на спасителя, взгляд рассеянный, княжна пыталась сфокусироваться. Прозвучал строгий приказ:
– Ешьте!
Лицо хозяина обеспокоенное, меж светлыми бровями пролегла морщинка. Лорд хмурился постоянно. Почти никто и не помнил его с другим выражением лица. Вот и сейчас Саварион смотрел на Эвелин из-под сдвинутых бровей.
Княжна противиться не стала. Сил, и правда, не хватало. Послушно принялась за ужин. Мужчина поставил напротив стул и начал следить за девушкой. Эвелин увлеклась едой и почти забыла о присутствии лорда. Вспомнила лишь тогда, когда он, убедившись, что гостья заканчивает трапезу, спросил:
– Почему вы плакали?
Эвелин вздрогнула от стального ровного голоса, нарушившего тишину так внезапно. Рука дёрнулась, и из бокала на белую сорочку пролился вишнёвый сок. Девушка испуганно посмотрела на лорда.
– Ерунда! Вам принесут новую!
– А где моя одежда?
– Она оказалась в ужасном состоянии. Вы разорвали её о скалы, когда карабкались. Так почему вы рыдали?
Саварион знал, почему плакала Эвелин, но ему хотелось услышать всё от гостьи, он так давно ни с кем не разговаривал! Домовики не в счёт. Их-то лорд гонял постоянно. По-другому с этим народцем никак, иначе на шею присядут и ножками мотать будут. Лентяи!
– Из-за меня погиб Натан, – прошептала Эвелин, слёзы хлынули из глаз.
– Кто он?
– Мой проводник. Натан замечательный! Добрый, сильный и тёплый. Защищал меня от волков в лесу. Он необыкновенный! У него в пальцах есть огонь. Я такого никогда не встречала чуда…
– Довольно дифирамбов! – грубо прервал хозяин. Резко поднялся и вышел вон.
Эвелин так и осталась сидеть с полуоткрытым ртом.
«А что я такого сказала? Почему такая реакция?» – задавалась вопросами княжна.
Словно по волшебству в комнате стало светлее. Развешанные по стенам канделябры вспыхнули огоньками полусотни свечей. Эвелин почувствовала в комнате движение, но никого не увидела.
Вдруг на стул напротив, в тот, где недавно сидел хозяин, легла чистая белоснежная сорочка, а поднос с остатками еды исчез.
– Что за чудеса? – удивилась вслух Эвелин.
– Госпожа желает искупаться? – услышала тонкий почти писклявый голосок.
– Кто здесь?
– Ми и Ли,– ответили девушки.
– Почему я вас не вижу?
– Хозяин не любит, когда мы заметны.
– Я хочу посмотреть на вас, – потребовала Эвелин. Беседовать с невидимками в планы княжны не входило.
Тяжёлый вздох.
– Обещайте, госпожа, что не будете волноваться и падать в обморок. Во второй раз нас хозяин не простит.
– Хорошо. Обещаю, – поспешно заверила Эвелин.
Внезапно перед княжной возникли две домовички с забавно шевелящимися острыми ушками.
– Домовики! – воскликнула Эвелин. – Значит, мне это не пригрезилось.
– Вернее, домовички. Мы девушки. Домовиков-парней хозяин в ваши покои не запустил бы!
– Строгий у вас господин, – осторожно заметила Эвелин.
Домовички промолчали. Мысль развивать не стали: то ли обсуждать боялись, то ли к девушке присматривались.
– Меня зовут Эвелин, а вас?
– Ми, – сделала шаг вперёд первая.
– Ли, – поравнялась с подругой вторая.
– Какие интересные у вас имена!
– Ну, вообще-то, нас зовут Милисента и Лилиана, но хозяин не любит длинных имён и кличет нас так.
– А кто ваш хозяин? Кем является?
Домовички одновременно замотали головой.
– Не спрашивайте, госпожа. Лучше не спрашивайте. Нам запрещено говорить! В прошлый раз, услышав его имя, вы сознание потеряли и чуть с жизнью не расстались! Господину пришлось магией вытаскивать вас из-за смертельной черты, ещё бы немного и сам не… – Ми не договорила, Ли ткнула локтем подругу вбок и красноречиво намекнула взглядом, что та выболтала лишнее.
– Почему ваш хозяин сделал это? Кто он? Чёрный колдун? – на последнем вопросе голос Эвелин панически надломился.
– Что вы, госпожа, хозяин никакой не колдун!
– Но вы же сказали магией, – продолжала допрос княжна.
– Поговорите лучше сами с ним, – мудро ответила Ли. – Всё, что нужно он сообщит вам. Мы всего лишь служим ему, помогаем в домашнем хозяйстве. Остальное не наше дело! – Ли снова красноречиво посмотрела на Ми.
– Госпожа, так вы будете купаться?– будто ничего не произошло, спросила первая домовика и посмотрела на Эвелин глазами преданного щенка.
***
Утром Эвелин пробудилась от солнечного луча. Давно уже наступил день. Теперь княжна чётко знала, что выделенные ей покои имели четыре окна в пол. Портьеры раздвинуты, ничто не мешало дневному свету проникать в комнату. Эвелин потянулась и подошла к ближайшему окошку. Окна выходили на Высокие горы. Только из замка Высокие горы не казались такими уж высокими.
«Наверно, замок находится на возвышенности!» – размышляла Эвелин.
До гор было далеко. У подножия виднелась тёмная полоска леса. От леса и до самого замка территорию покрывали только снежные холмы, словно пустыня из белых дюн. Совершенно безликий пейзаж. Даже глазу зацепиться не за что.
Среди безграничного океана снега Эвелин приметила быстро движущуюся точку. Присмотрелась. Чем ближе к замку, тем больше становилась точка и приобретала форму зверя.
Несколько мгновений спустя Эвелин глубоко вздохнула и в изумлении приложила ладошки к губам. Точка превратилась в гибкое быстрое животное. Оно двигалось грациозно, словно кошка, светлый палевый окрас с дымчатыми пятнами выделялся на безликом фоне. В том, что Эвелин видит Снежного барса, не сомневалась.
Ирбис вплотную приблизился к замку и исчез за углом. Эвелин больше видеть зверя не могла.
В дверь постучали, княжна отпрянула от окна и нырнула под одеяло. Сделала вид, что ещё спит.
Эвелин услышала тихое шарканье по ковру и перешёптывание. В углу на столе появилось стальной сосуд. Княжна услышала, как в него полилась вода. Осторожно выглянула из-под одеяла. Никого не видно, но присутствие посторонних в комнате ощущалось.
На кресле справа от кровати, там, где вчера восседал лорд замка, появилось прекрасное шёлковое платье, странного фасона. Такие в Ноделе не носили. Оно было… великолепно, однако Эвелин сильно сомневалась в его практичности и правильном назначении.
Платье сшито из тончайшего светло-зелёного натурального шёлка. Большой круглый вырез на груди. Эвелин усомнилась, подойдёт ли такой ей, ведь княжна худенькая и совсем не обладала достаточной зоной декольте, которая могла бы гордо красоваться в таком шикарном вырезе.
Платье не было пышным. Скроено клиньями, нижних юбок не полагалось.
«Какой стыд! Оно облепит фигуру, и сквозь ткань будут обозначаться ноги!» – стыдливо подумала Эвелин, но когда увидела аккуратно сложенные в тон облегающие бриджи вниз, немного успокоилась.
Рукава у платья были длинными, даже слишком. Книзу расходились в широкий клинообразный клёш.
«Будут ведь мешаться!» – подумала княжна, всё больше вылезая из-под одеяла.
– Госпожа, доброе утро! Как вы себя чувствуете? – послышался из пустоты голос Ми.
Эвелин вздрогнула.
– Пожалуйста, я хочу, чтобы вы стали видимыми, – успокоив биение сердца, попросила княжна.
– Извините, госпожа. Господин не любит…
– А я не люблю разговаривать с невидимками. Я привыкла смотреть на слуг. Голоса из пространства меня пугают.
Ми и Ли появились в комнате.
– Запомните, ко мне вы входите только видимыми. Вам понятно?
Домовички кивнули.
– И меня не интересует, что любит или не любит ваш хозяин. Я пугаюсь невидимок!
– Слушаемся, госпожа!
Эвелин сердилась на лорда за вчерашнее эксцентричное поведение. Задал вопрос, а потом оборвал, не дослушав, и исчез. Княжна посчитала, что лорд повёл себя в крайней степени неприлично.
«Кто занимался его воспитанием?» – думала перед сном Эвелин.
– Госпожа, мы принесли воды для умывания. Господин ожидает вас на завтрак в большой столовой, – сообщила Ми с лукавым блеском в глазах.
– Мы всю ночь её отмывали, – добавила Ли.
– Отмывали? – переспросила Эвелин, направляясь к сосуду с водой.
– Да. Уж сколько лет не пользовались. Даже представить страшно, когда там накрывали в последний раз.
– При госпоже Савири и накрывали, – вставила Ми, забирая у Эвелин сорочку.
– А это кто? – поинтересовалась княжна.
Ли локтем двинула подругу вбок.
– Простите, госпожа! Ми слабая на язык. Мы не должны об этом говорить!
– Почему?
– Господин рассердится и накажет нас.
– Как же он вас накажет?
– Выгонит на улицу, на мороз, на съедение диким зверям. Вот как!
– А он уже так делал? – если Эвелин что-то хотелось узнать, то использовала все возможные способы.
– Нет… Он очень страшен, когда гневается, а гневается он часто…
– Почему? Что заставляет его гневаться? – не унималась Эвелин.
– Да… – домовички замялась. – Разное… У него всегда хмурое настроение.
Княжна закончила умываться, посмотрела на служанок. Уши шевелились беспорядочно.
«Ага! Волнуются!» – подумала. «Значит, есть нечто, о чём очень хочется рассказать!»
– У любого настроения есть причина, – заметила равнодушно Эвелин. – У вашего господина, наверняка, тоже имеется.
– Он одинок! – шепнула Ми, озираясь на входную дверь.
– Разве такой симпатичный лорд может быть одиноким? – удивилась княжна.
– А он вам понравился? – оживилась Ли.
– Не то чтобы… ммм… ну… я… не знаю, – грустно проговорила Эвелин. – Недавно я поняла, что глаза обманывают…
– А что если смотреть не глазами, а сердцем? – предложила Ми.
– Да сердце видит всегда только сердце! Глаза обманывают, и ум затуманивается, но если разрешаешь смотреть сердцу, тогда оно всегда скажет правду.
Эвелин задумалась. Домовички помогли княжне одеться и причесаться. Платье необычного фасона пришлось по фигуре. И даже вырез смотрелся естественно и не вульгарно. Шёлк струился и дарил нежное прикосновение к коже. Рукава не мешались. Обулась Эвелин в красивые зелёные войлочные сапожки, расшитые серебром.
***
Лорд Чёрного замка ожидал в большой столовой. Саварион угрюмо сидел во главе длинного стола, установленного всевозможными яствами. Давненько в Чёрном замке так не кипела работа, как в эту ночь. Уже много лет даже к Луинилю домовички столько не готовили.
Чего только на столах не было! Соленья разные: грибы, огурцы, цуккини, капуста цветная, капуста квашеная – залезли домовички в закрома, разыскали любимые заготовки. Домовики по натуре своей ближе к светлым эльфам – вегетарианцы. Однако они знали, что хозяин их редко, но всё же ест мясо, но только домашних птиц, запечённых с душистыми травами, а ещё любит рыбу. Другую живность не ест. Вот и наготовили ещё, чтобы хозяина уважить, потому что он всегда хмурый, а когда хмурый, то сердился, а когда сердился, придирался, а когда придирался, плохо становилось всем! По струнке ходили, вздохнуть лишний раз боялись.
Эвелин вошла в большую столовую в сопровождении служанок, которые на глазах испарились из вида.
– Доброе утро! – поздоровалась княжна.
– Доброе, – отозвался лорд и поднялся навстречу.
– Я могу задать вам вопрос?
– И не один, – ответил хозяин замка, – но только после завтрака.
Лорд жестом пригласил Эвелин к столу. Надо сказать, девушка в эльфийском платье очаровала Савариона. Примерно так он и представлял её всю ночь в воображении.
Но в реальности Эвелин оказалась ещё прелестнее. Княжна сильно была похожа на Айрис, но чувствовалось в девушке и человеческое – хрупкость, уязвимость, свойственная только людям. Внутренний инстинкт подстёгивал Савариона защитить гостью, оградить от всего, закрыть своим телом. Он не понимал своего порыва и злился на себя.
«Всё потому, что она дочь Айрис!» – утешался. «Я всю жизнь любил только сребровласую деву! Это отеческое чувство! Но пророчество…» – эльф тряхнул головой, чтобы прогнать мысли и переключиться на девушку.
– Позвольте поухаживать за вами? – предложил хозяин. – Чего пожелает гостья? – Саварион говорил холодно и отстранённо, без малейшего намёка на кокетство.
– Здесь столько всего… Я даже теряюсь. А что любите вы? – Эвелин же решила показать своё воспитание. Холодность хозяина задевала её.
«Почему он не спрашивает, кто я? Будто знает обо мне всё на свете!» – рассуждала Эвелин. «Единственное, что спросил так это причину моих вчерашних слёз, а когда услышал ответ, оборвал и выскочил, как будто кот, которому прищемили хвост!»
– Я люблю тушёные овощи и иногда ем птицу, – отозвался эльф.
И сразу по воздуху поплыли столовые приборы. Стоявшая перед Саварионом тарелка взмыла и плавно направилась к большой фарфоровой супнице. Крышка супницы аккуратно спилотировала на стол. Специальным серебряным половником в тарелку хозяина накладывались тушёные овощи. Когда тарелка заполнилась гарниром наполовину, но плавно поплыла к плоскому блюду с кусочками жареной птицы. Две небольшие отбивные в золотых сухарях отправились к овощам. Тарелка снова поплыла по воздуху к своему хозяину.
Эвелин следила за происходящим с неприкрытым интересом. К слугам девушка привыкла, но к невидимым слугам нет. Княжна никогда не думала, как может выглядеть работа служанок в господской столовой, когда самих служанок не видно.
За происходящим княжна следила с неприкрытым интересом. А эльф тайком наблюдал за девушкой.
Наконец, тарелка приземлилась перед хозяином. То же повторилось с тарелкой Эвелин.
– Одну отбивную только, пожалуйста, – обратилась княжна к невидимкам.
Завтрак плавно опустился перед Эвелин. Те же манёвры случились и с напитками. Лорд Чёрного замка любил за завтраком пить брусничный морс. Княжна не имела ничего против.
Завтракали в полном молчании. Лорд ни о чём не спрашивал. Вопросы мучили Эвелин, но ей чётко дали понять, что разговор состоится только после завтрака.
Закончив с десертом (сливочный студень с изюмом!), лорд пригласил девушку последовать за ним.
Княжна покорно поднялась и пошла за хозяином. Саварион шёл впереди и не оглядывался. Он двигался тихо и грациозно. Эвелин рассматривала фигуру мужчины: сухая, высокая, плечи не самые широкие, какие бывают у мужчин. В целом, сложен он пропорционально: бёдра узкие, ноги длинные и, наверняка, стройные, ровные и сильные, так же как и руки. Оценить мышечную массу мешала одежда, но у Эвелин три брата, и девушка догадывалась, что скрывает ткань.
Из столовой попали сразу в просторный холл с лестницей. Здесь Эвелин уже проходила. Лорд направился дальше по коридору, который располагался слева от лестницы. Внутри замка светло. Через большие окна проникал дневной свет внутрь. Окон много и не только в комнатах, но и в коридорах.
Эвелин отметила, что в замке тепло, хотя княжна находилась в самом сердце сервера. Именно здесь рождались стужа, холод, снег, пурга. В крепости Эрмута окна маленькие, чтобы не выстужать помещения. Отапливать замок весьма трудоёмко и затратно. А здесь в самом сердце Севера, там, где целый год властвует мороз, окна в пол, а в помещении можно гулять в тончайших шелках. Не парадокс ли?
Коридор закончился небольшим уютным холлом с диваном, но лорд прошёл и открыл боковую дверь, приглашая жестом Эвелин войти первой.
Три стены небольшой комнаты – это три огромных окна с открывающимися створками-дверями. Помещение напоминало кабинет, только здесь не было массивного рабочего стола, который привыкла видеть княжна у отца. Всё внутри оформлено изысканно.
Единственная глухая стена, где и находилась дверь, окрашена в салатовый цвет и разрисована замысловатыми веточками, на которых распускались серебристые и золотистые листочки. На этой стене, справа от двери, висел большой портрет, на котором изображена красивая пара: белокурый мужчина и очаровательная темноволосая женщина с необыкновенными фиолетовыми глазами. Картина сразу заинтересовала Эвелин. Девушка подошла ближе, чтобы лучше разглядеть.
Мужчина на портрете показался ей смутно знакомым. «Где-то я уже видела это лицо! Возможно не совсем его, но очень похожее». Мужчина на картине серьёзный, но взгляд, наполненный теплотой, направлен на женщину, которая расцветала под согревающим взором любимого, словно бутон распускается весной под первыми припекающими лучами солнца. В том, что двое любили друг друга, сомнений не было.
– Мои родители, – холодный ровный голос оторвал Эвелин от созерцания прелестной пары на портрете. Княжна сразу поняла, где она видела мужчину с картины. Он стоял позади. Вернее, не он, его сын. Вот только лицо сына всё же лишено чего-то, а чего Эвелин пока понять не могла.
– Красивые у вас родители, – ответила княжна.
– Были.
– Мне очень жаль.
– Мне тоже.
Повисла неловкая пауза. Эвелин разбирало любопытство. Как ей хотелось узнать, что же произошло! Но, встретив суровый жёлтый взгляд, решила, волю любознательности давать не время.
– Здесь мы можем поговорить. Никто не посмеет нас подслушивать в этой комнате, – голос звучал громче обычного, и обращался лорд, как будто не к Эвелин, а к кому-то в пространстве.
Княжна услышала шевеление, шарканье. Потоки воздуха донесли движение в комнате. Тонкие занавески на окнах качнулись, открылись створки на улицу, закрылись и на заснеженной площадке появились две как будто детских пары следов, быстро удаляющихся прочь.
Лорд запер створки.
– Извините, они такие любопытные!
– Почему вы не разрешаете домовикам показываться? – не этот вопрос волновал сейчас Эвелин, но княжна задала почему-то именно его.
– Вас это интересует? – голос Савариона чуть надломился.
Эвелин не понимала, смеётся он над ней или всерьёз спрашивает.
– Не только это, – сказала княжна и гордо вздёрнула подбородок, давая понять, что ждёт ответа на свой первый вопрос.
– Эти уродцы меня бесят! – зло фыркнул Саварион.
– Неправда! Они вовсе не уродцы! Вполне симпатичные и забавные, – возразила Эвелин.
– А ещё наглые и ленивые, – продолжил Саварион. – Так и норовят на шею сесть и только ушами шевелить!
– Я не…
– Не будем тратить время на эту назойливую мелюзгу, – грубо прервал лорд. – Вас интересует, леди Эвелин, как вы сюда попали?
– Откуда вы знаете моё имя? – удивилась княжна. – С чего вы взяли, что я вообще леди?
– Хотите сказать, уличная девка изъясняется как благородная дама, гордо держит осанку, имеет настолько белоснежную кожу и двигается как принцесса? А имя… имя вы сами мне сказали, когда бредили.
– Какой вы внимательный!
Лорд фыркнул.
– Как я здесь оказалась? Я лишь помню, как убегала от чёрного хищника со зловещими глазами.
На мгновение Эвелин показалось, что глаза у лорда вспыхнули жёлтыми огнями. Мужчина быстро отвернулся и отошёл к окну. Молчал несколько минут.
– Я нашёл вас на своей земле, откопал из снега и принёс в свой дом, – голос звучал ровно и натянуто.
– Кто вы?
– Я тот, кто управляет этой землёй. Я тот, кто сдерживает людей и не пускает их в Благодатную страну. Я тот, кто разделяет два разных народа и объединяет две враждующие ветви одного. Я тот, кого ненавидят, боятся, презирают. Я посылаю вечный мороз и стужу. Я король Севера!
– Зачем вы так говорите? Кто вас презирает? Кто вас ненавидит?
– Люди…
– Люди? Они ничего не знают о вас! Они думают, что повелитель севера – Снежный барс. У нас в Ноделе легенды и сказки складывают! Мы даже не знали, что повелитель – не барс, а вы!
Лорд отвернулся от окна и посмотрел на Эвелин.
– Легенды? Легенды слагают либо о героях, либо о злодеях. Кто для вас Снежный барс?
– Ни герой, и ни злодей. Люди уважают владыку Севера. Стараются не гневить. Говорят, что он может заморозить всю землю, если осерчает и… тогда наступит голод. Боятся перебираться за Высокие горы, потому что здесь их неминуемо ждёт смерть.
– Это правда! Человеку запрещено пребывать на моей земле! Я убиваю любого, кто ступит сюда, – убедительно подтвердил Саварион.
– Так значит, нет никакого барса? – уточнила Эвелин.
Лорд пожал плечами.
– Зачем вы лжёте? – строго спросила девушка.
Саварион с любопытством посмотрел на гостью.
– Не вы повелитель!
Такого поворота лорд не ожидал. Ещё никто не сомневался в его правлении этой землёй доселе. Эльф внутренне начинал веселиться. (Как давно этого не было!)
– А кто же? – с иронией уточнил.
– Снежный барс! – уверенно ответила девушка.
– Вы себя слышите? По-вашему зверь управляет землёй и погодой? – в планы Савариона не входило обнаруживать перед девушкой свою вторую сущность.
Он всегда смущался её, особенно с тех пор, как стал жить среди эльфов. Все они до единого считали Савариона уродом из-за способности оборачиваться. Это и напоминало им, что в сыне Савири кровь не только светлых, но и тёмных эльфов. Владыка Севера гнушался звериной натуры, ненавидел себя за неё. Ведь именно сущность хищника стала на пути к любимой.
Айрис однажды увидела его превращение. Тогда Саварион потерял контроль над эмоциями (был слишком молод!) и обернулся. Эльфийка испугалась. Он прочитал ужас и отвращение в её взгляде и тогда решил для себя, что им не быть вместе никогда. Любовь родителей для Савариона была наглядным доказательством искренности и самоотдачи. Савири никогда не испытывала отвращения, когда видела Дэриона в шкуре леопарда.
Вскоре Саварион ушёл в Чёрный замок, где родился, где находился его настоящий дом.
Спустя несколько лет Айрис сделала выбор, пришла к нему с извинениями, но гордость не позволила эльфу простить её. Он расценил поведение Айрис, как очередную жалость с её стороны. Жалости же к себе Саварион не терпел!
– Ты не должна здесь быть, – сказал тогда.
– Я пришла к тебе, Сава.
– Нет. Жалости твоей мне не нужно. Возвращайся домой, к Светлейшему.
– Но я люблю тебя.
– Это я люблю тебя, а ты просто меня вырастила, была мне сестрой, наставницей, близкой подругой моей матери. У тебя ко мне материнская любовь, Айрис, а не любовь женщины к мужчине.
– Что ты знаешь о любви, мальчик мой!
– Мальчик твой! Вот видишь! Я прав! Может, я ничего о ней не знаю, но посмотри на них, – Саварион указал тогда на портрет родителей, который висел в комнате и сегодня! – Вот здесь та любовь, которая и должна быть, Айрис.
Он не понимал её. Гордость мешала, чувство ущербности туманило взгляд, чрезмерная жалость к себе делала глухим. Айрис недоумевала, почему он отверг её. Саварион её будущее, она увидела это ещё тогда, когда Дэрион только исподтишка следил за Савириэль.
В Чёрном замке Айрис стояла перед выбором. Будущее представлялось размытым и туманным.
– Уходи! – прозвучало как приказ.
Айрис внутренне согласилась, и в тот же момент в голове замелькали чёткие картинки будущего. Было два пути. Вернуться и сказать «да» Аураиэлю, но тогда их обоих ждёт счастливая, но бездетная жизнь. Для детей нужно пламя, а оно между ними никогда не разгорится.
Второй путь – идти к людям. Айрис уже видела своего избранника, чётко знала, где встретить суженого и на коже ощущала пламя чрезмерной любви.
«Неужели люди настолько сильно умеют любить?» – подумала она тогда. «Эльфам, пожалуй, стоит поучиться».
Как только Айрис допустила мысль о возможном союзе с человеком, будущее прояснилось. Тогда-то эльфийка и предрекла пророчество, твёрдо решив отправиться к людям.
________________________________
* Аламраим – земля эльфов