Глава 17

– Я расскажу тебе все, – прошептала Лия.

Какой смысл скрывать то, что рано или поздно Ален все равно узнает. И дело даже не в папке, которую он держал в руках. Лие хотелось понимания и сочувствия. А еще Ален умен, и, возможно, он поможет Мариану понять, кто тот на самом деле.

Ален сел на диван напротив нее, приготовившись внимательно слушать. Он пытался договориться с собой не срываться на нее, если что-то в ее рассказе будет выходить за рамки приличий. Он допускал, что тогда, в машине, она могла солгать, что между ней и Визардом никогда ничего не было, чтобы не будить в нем зверя.

– После того как я обнаружила свой сгоревший дом, мне надо было убираться оттуда как можно дальше. Я побежала к замку Бран, но там уже были те люди с факелами, которые сожгли мою деревню, поэтому я изменила направление. Бежала долго, почти не останавливаясь. Я плохо помню дорогу, все было словно в тумане. Я не понимала, куда бегу. Надо ли мне было бежать и спасать себя? Но я бежала. Несколько дней. Я не ела. А если встречала людей, обходила их стороной. Я боялась их. До смерти боялась выдать себя. В то время все люди были убийцами вампиров. Я не поняла, в какой момент пресекла границу Трансильвании. Все было одинаково: лес, лес и опять лес. В какой-то момент я просто рухнула на землю, потому что сил совсем не осталось. Больше ничего не помню. Очнувшись, я поняла, что нахожусь в помещении – в ветхом сарае. Сил не было даже пошевелиться. Я была очень голодна и чувствовала человека рядом. Во мне боролись два чувства: страх и голод. – Она улыбнулась сама себе, отрешенно смотря в одну точку. – Это был Мариан. Он нашел меня в лесу.

– Дьявол, – выругался Ален, – человек. Сколько лет ему, Лия?

– Сто восемьдесят три, – спокойно ответила она, подняв на него взгляд.

Ален был шокирован.

– Кто этот Визард? Оборотень? Колдун? Кто он?

Девушка пожала плечами:

– Он и сам не знает. Не оборотень, не колдун, нет. Он понял, что не стареет, когда покинул аббатство, где провел двадцать лет, и вернулся к земной жизни. Кто он и что с ним – мы не знаем. Поэтому сейчас он поехал в аббатство, чтобы найти хоть какую-то зацепку.

– Ты остановилась на том, что очнулась в сарае, продолжай.

Она кивнула.

– Мариан позаботился обо мне. Со временем я начала привыкать к нему. Он стал мне братом, которого я потеряла, он охранял меня, прятал от людей, приносил еду.

Ален встал и подошел к камину, сдерживая свой гнев.

– Зачем ты была нужна ему?

Она помолчала, сама спрашивая у себя то же самое, но ответа не было.

– Просто нужна.

– Просто, Лия, – он снова сел к ней на диван, сверкая глазами, – не бывает. Что он хотел взамен? Что ты давала ему за его услуги? Чем платила?

Лия оттолкнула его, вскочив с дивана.

– Не поверишь, ничем! Своей добротой. Своей заботой о нем. У него не было никого, кроме меня. Это только ты можешь думать о земном, Ален, а другие умеют чувствовать душу! Спроси его сам, зачем он был со мной, – она перешла на крик, – и он тебе скажет. Скажет, что можно быть с кем-то просто без платы, просто потому, что ты чувствуешь, что должен быть с ним.

Лия была права. Опять взыграла его слепая ревность. Эта девушка как ангел. Ей положено жить чувствами. Возможно, у нее действительно были и есть братские чувства к Визарду. Но во что Ален точно не верил, так это в такие же чувства со стороны Мариана.

– Прости, – сказала она, – я не хотела оскорбить тебя. У нас все по-другому. Ты другой. Мои чувства к тебе другие.

Она замолчала, а он обернулся к ней и посмотрел прямо в глаза.

– Ты права. Возможно, если бы я оказался на его месте, такой земной, как ты сказала, я бы потребовал плату…

Она подошла к нему и нежно провела пальцем по губам, останавливая его жестокие слова.

– Я бы сама тебе ее дала. Вот в чем разница. Понимаешь?

Он коснулся ее щеки, запустил руку в длинные белокурые локоны и потянулся к ее губам. Пусть и в другой форме, но он хотел услышать эти слова от нее, в них выражались ее настоящие чувства.

Ален остановился в миллиметре от ее губ, не давая себе продолжить. Наказывая себя за все, что наговорил, и за ту кровь, которую выпил из ее хрупкого тела.

Она дышала глубоко и ровно, но он слышал, как быстро билось ее сердце.

– Когда я увидела тебя первый раз, Ален, помнишь тот день? Моя душа и мое сердце с того самого момента принадлежат только тебе. Ты проходил мимо, а во мне вспыхивал огонь.

Он обнял ее, целуя в висок. Как он мог быть таким жестоким с ней?

– Прости меня, – прошептал он, – я чувствовал то же самое. Когда я увидел тебя в первый раз, внутри меня загорелся огнь и до сих пор не может погаснуть. Наверно, этого не случится никогда. И прости за Визарда. Он спас тебе жизнь, получается, он спас тебя для меня. Я даже готов сказать ему за это спасибо.

Лия улыбнулась и губами коснулась его губ. Пока длился поцелуй, она вспоминала свою реакцию на этого мужчину. Сердце не обмануть!

Ален опять прервал поцелуй первым, отстраняясь от нее: надо было переключить себя на что-то другое, и в поле зрения попал отчет об осмотре.

Он открыл папку и посмотрел на Лию, она тут же кивнула.

– Давай узнаем уже наконец о том, кто он.

Ален опустил взгляд, внимательно изучая содержимое папки. Лия следила за его реакцией, и она не заставила себя долго ждать.

– Кроме тебя, из женской половины нет никого, кто бы имел идеальное тело. – Он посмотрел на нее, улыбаясь. – Можно сделать вывод: ты вампир.

Она передразнила его и указала на папку, чтобы он читал дальше. Все-таки было похоже, что убийца – мужчина, по крайней мере, она его так представляла. Ален отдал ей листок Нины и принялся читать отчет доктора Ширея про мужскую половину. Ален нахмурился и отвел взгляд в сторону.

– Кто он? – Лия придвинулась ближе и встретилась с его черными глазами, в которых читались гнев, злость и что-то еще. Страх? Нет. Вызов!

– Я так и думал.

Она схватила папку и принялась бегло изучать написанное.

– У всех есть изъяны, – прошептала Лия, не веря глазам, – у всех есть шрамы, ссадины… У всех! Кроме меня одной. Что это значит, Ален? Мы пошли по ложному следу? Чудовище не работает в нашей больнице? Или это один из пациентов?

– Немощный старик? – недовольно прошептал Ален, готовый уже поверить даже в такое. – Или мы имеем дело с очень умным монстром: он мог применить внушение доктору Ширею.

– Там было пять человек, Ален, – заметила Лия. Уж она прекрасно помнила этот осмотр. Но также закрались разные мысли: убийца мог оказаться последним в этой пятерке, подгадав идеально время для внушения, ведь никого больше нет.

Об этом же подумал Ален. Он готов был проклясть себя за то, что ушел в свой кабинет поджидать Лию. А если бы остался с доктором Ширеем, то раскусил бы чудовище. В очередной раз чувства взяли верх над долгом.

– Я все равно до него доберусь, – прошипел он, решив пойти другим путем – с помощью Германа. Но теперь точно придется все рассказать Лие: от начала и до конца, все, что он знает. – Радует только одно, – продолжил он, – сотрудники не принимают наркотики. Полиция отстанет от нас. Хоть в этом осмотр пригодился. Теперь настала моя очередь тебе все рассказать. Поскольку я был правой рукой начальника, я знаю кое-что, чего ты даже не сможешь представить. И это кое-что меня пугает.

Она уставилась на него своими голубыми наивными глазами. Что может напугать Алена Дандевиля? Казалось, в природе не существует таких вещей.

– В день смерти дворника к начальнику Димитрию пришла Мери. Она показала укус на своей шее и сказала, что точно такой же видела у Кристины.

Лия опешила от этой новости, она же сама внушила Мери, что это укус насекомого. Или Мери раньше сходила к начальнику?

– Ален, в тот день… – она задумалась, – вернее утро, мы с тобой столкнулись в дверях отделения банка крови. Тогда ты уже знал про укусы? Она рассказала раньше?

– Раньше. Поэтому я спустился к ней еще раз, чтобы расспросить подробнее. Но ты выскочила оттуда, как будто тебя тоже укусили. Поэтому я остановил тебя, чтобы лучше рассмотреть кожу на шее. Ты чертовски меня напугала.

Лия улыбнулась, вспоминая то утро. А он чертовски напугал ее, потому что она только внушила Мери надеть шарф.

– Я видела укус на ее шее, Ален. Ты не представляешь, как я была напугана. Мне пришлось внушить ей забыть о нем, я не знала, что она уже все рассказала Димитрию и тебе. Когда ты зашел к ней, на ней был надет шарф?

Ален задумался:

– Да, шарф она надела. Но, Лия, она ничего не забыла. Она мне все заново рассказала. На нее не подействовало твое внушение.

Они смотрели друг на друга в ужасе.

– Тот, кто это все делает, имеет бо́льшую силу гипноза, чем мы. – Ален отвел от нее взгляд. – Он внушил ей пойти и рассказать начальству, она сама сказала мне фразу: «Мне надо все рассказать начальнику, пусть знает, с кем имеет дело». И заметь, она не сказала об этом больше никому, потому что ее так загипнотизировали. Она ведь удивилась, когда ты спросила ее про укусы?

– Да, очень. И испугалась. Еще тогда я подумала, ну раз не знает, то сотру ей память. В целях своей безопасности, конечно. Мне показалось, что наш убийца случайно оставил отметины на ней.

– Черта с два! Он направил ее ко мне. С посланием. И следил за реакцией.

Лия прикрыла от ужаса глаза. Какая она была глупая, не надо было лезть в это дело и применять внушение.

– Не знаю, чего он добивается. Я не могу понять его действий. Навести панику? Но зачем? – Ален встал и начал ходить из угла в угол, потирая виски. – Но это еще полбеды. Димитрий, испугавшись необычных смертей двух сотрудников и укусов еще двоих, позвонил своему старому приятелю Герману Кушниру, его ты должна была видеть в ресторане на празднике. – Он усмехнулся. – Праздник, кстати, тоже был организован не просто так. А чтобы понаблюдать за всеми в неформальной обстановке.

– Так вот кто этот мужчина! – Лия вскочила с дивана. – От него за километр пахло ладаном. У меня аж голова закружилась. Вернее, я… – Она замолчала, вспоминая тот вечер. Алена, прижимающего ее к стене, и свои слова, сказанные ему, и себя, в порыве страсти чуть не превратившуюся в монстра. Она была на грани разоблачения. А что Ален? Зная, что все под наблюдением, он тоже не особо старался контролировать свою сущность. – Тогда у картины ты был так близко ко мне, что я не могла устоять.

– А ты думаешь, я мог? – Он подошел к ней и мило улыбнулся. – Если бы не твой Визард, мы бы еще тогда разоблачили бы друг друга, но боюсь, это стоило бы нам жизней. Герман следил за всеми. Так что твой дружок снова спас тебе жизнь. Получается, и мне тоже.

Лия нервно усмехнулась, представляя кровавую картину. Она думала, как бы не навредить бедному человеку Алену, а он стоял рядом и думал о том же самом. У них обоих были клыки и желание хищника. И не подоспей Мариан тогда, Ален бы вонзил в нее свои зубы.

– Ты бы очень удивился, выпив моей крови.

– Удивился так же, как в отделении банка крови, – усмехнулся он. – Поверь, я мог предположить все, но такое… Даже в голове не укладывалось. Ты – вампир! Та, которая не выходила у меня из головы целый год, та, которая заставляла мое сердце биться быстрее, та, которую я пытался избегать. Вампир. – Он задумался. – Просто вампир. Ничего особенного. Такое иногда бывает.

Лия рассмеялась. Все было просто. Проще, чем казалось ей тогда. Из тысячи, из миллиона людей она безумно влюбилась в одного-единственного. В вампира. Ничего особенного, такое иногда бывает. И называется судьбой.

– Надеюсь, Герман ничего не заподозрил тогда? Кто он, Ален?

– Я впервые увидел его в кабинете Димитрия, мне он сразу показался странным из-за запаха ладана. Но внутри у меня все сжалось, когда он сказал, что в больнице вампиры.

Лия ахнула. И он не хотел ей об этом рассказать? Но ведь это и ее касается.

– Откуда он вообще знает про вампиров?

– Сказал, что встречал их. Его лучший друг был вампиром. Он знает о нас достаточно, это я тебе точно говорю. Для человека, живущего в наше время, даже слишком много.

На несколько минут каждый погрузился в свои мысли. Лия думала о том, что, возможно, Мариан был прав, предлагая уехать отсюда подальше. Он чувствовал опасность. Он всегда ее чувствовал заранее. Но теперь она точно не оставит Алена. Она коснулась его руки, и он посмотрел ей в глаза.

– Это еще не все? Так ведь? Есть еще что-то.

Он молча сжал ее руку.

– Герман придет вешать иконы и освящать больницу, и я не могу запретить ему сделать это.

– Ален! – Лия отдернула свою руку. Как он мог позволить сделать такое? Как она переживет подобное?

– Ты можешь меня за это ненавидеть, но нам придется с этим смириться. Потому что мы должны поймать того, кто совершает зло. А раз он не человек, то на него тоже будут действовать святые атрибуты. Я попытаюсь сделать так, чтобы тебя это не коснулось. Я вообще бы тебя уволил, чтобы ты была в безопасности.

Ее гнев и страх сменились тревогой за него. Она переживет это освящение, закрывшись у себя в кабинете. Но как Ален перенесет подобное? А если на него попадет хоть капля святой воды, она растворит его тело!

Лия кинулась к нему, одной рукой поворачивая его лицо к себе, чтобы его глаза смотрели на нее.

– Ты сумасшедший, Ален Дандевиль, как ты планируешь пережить подобное? У тебя нет инстинкта выживания? Если ты не думаешь о себе, то подумай хотя бы обо мне. Я не хочу без тебя жить.

Он взял ее руку в свои ладони.

– Я сильнее, чем ты думаешь. Мне ничего не стоит постоять недалеко от Германа, когда он будет освящать отделения. Я почувствую только легкое недомогание. Страшна святая вода, но я ведь не собираюсь в ней купаться.

Она вспомнила, как Нина перекрестила его перед операцией. Почему тогда сама Лия боялась даже святых слов?

– Когда я воевал, в походы было принято брать с собой священника. Он благословлял всех нас. Я привык, Лия. Это всего лишь слова. Они ничего не стоят и ничего не весят. Но вот иконы меня настораживают, хотя и тут я придумал кое-что. Мы повесим их в те места, куда меньше всего ходим. Пусть Герман хоть заставит ими все отделение банка крови, тебе не надо туда спускаться, я дам тебе кровь. После этого можно будет открыть отделение.

У нее не было слов! Столько событий происходит, и одно страшнее другого!

Видимо, Димитрий не выдержал всего этого, психика человека не способна воспринять такую информацию.

– Как ты думаешь, Ален, это вампир? – спросила она, неожиданно вспомнив про зеленую чуму.

– Я не знаю. Все говорит о том, что это вампир, но есть ряд вещей, по которым у меня возникают вопросы. Я знаю одно: он сильнее нас, это точно. По крайней мере, в смерти он более изощрен. Катерина была полностью обескровлена, значит, он выпил всю ее кровь. Остальные жертвы имели укусы, хотя их кровь была не тронута. И этот зеленый цвет – это вообще разбило все мои предположения. Зачем кусать человека, если не хочешь есть? – Он устало облокотился на камин. – Если только ты не пускаешь туда яд. Вот почему у двоих последних умерших были раны от укуса. Он пускал в них яд, который окрашивал кожу и останавливал сердце. Все просто. Это вещество не обнаружили при экспертизе, потому что его не существует, либо к тому, кто делал экспертизы, тоже был применено внушение. Очевидно, что это было внушение, потому что Кристина не была наркоманкой. Монстр велел сделать ее такой. Вопрос – зачем?

Пока он стоял у камина, Лия подошла к нему и обняла.

– Все так сложно, Ален. И впереди еще много сложностей. Я хочу, чтобы мы были вместе и вместе боролись против него. Я понимаю, что отвлекаю тебя, но я тоже не пустое место, и твоя откровенность, все, что ты сказал сегодня, очень много для меня значат. Значит, ты доверяешь мне.

Он обнял ее в ответ, проклиная себя за то, что вывалил на нее все свои проблемы. Он должен был держать ее в неведении, потому что она могла попасть под удар. Он боялся за нее. Но, с другой стороны, предупрежден – значит, вооружен.

– Знаешь что, Лия Бран, к черту все это. Давай будем просто вместе. Целых два дня. Просто будь со мной.

Он поднял ее, и она засмеялась.