7

**

— Мне кажется, я что-то делаю не так.

Ты поступаешь правильно. Ты творишь добро.

— Но там происходит что-то странное. И многие недовольны мной.

Многие люди не понимают своего счастья. Не волнуйся; перемены всегда приходят с ценой.

— Я… хотел помочь им.

Ты помогаешь.

— Я хочу, чтобы они любили меня.

Для этого у тебя есть я.

Тебе достаточно приказать, и они полюбят тебя.

Они пойдут за тобой — те из них, кто достоин нового, справедливого мира.

**

— Значит, предположительно у нас есть артефакт и его хозяин, — резюмировал Большой Меч, попивая вкусно заваренный чай.

— Не знаю насчёт хозяина, — вздохнула Не Зовут. — Игрушки подобной силы… Их очень сложно создать, тут нужны и жертвы, и огромные магические силы, и исключительные обстоятельства. Артефакт такого могущества поглощает носителя, это почти неизбежно. Магов, которые могли бы сопротивляться подобной прелести хотя бы пару декад, в мире не больше нескольких десятков, и ни один из них не является третьим сыном главы относительно захолустного городишки.

— То есть, ты имеешь в виду, госпожа, что мы имеем тут не преступника, а очередную жертву?

— По крайней мере, есть такая вероятность…

— Не спешил бы я записывать бедняжку в жертвы, — хмыкнул тануки, попивая своё вино. — По моему опыту, такие штуки находят себе мастера из тех, кто подвержен их потенциальному влиянию. Изначально искушение редко непреодолимо: этой дряни надо установить контакт с мастером, пустить корни в его разуме и энергетическом теле. Так что в какой-то момент он должен был согласиться.

— Ну не знаю, — пожал плечами Большой Меч, — разное бывает согласие.

— Вот именно, — серьёзно кивнула лиса. Она была настроена решительно, и её хвосты упрямо скручивались за спиной. — Всё вот это “он сам согласился?” Так говорят те лисы, что нарушают ограничения, те, из-за которых все мы потом страдаем. Они не только подставляют всех сородичей, но потом часто оправдываются тем, что жертва “сама попросила”, “сама была согласна умереть ради любви”. Но это чушь собачья, и любой, у кого есть мозг, должен это понимать. Нельзя всерьёз обвинять того, кто оказался под воздействием подобной магии, за то, что он сделал первый шаг. Суть в том, что человек, желающий переспать с красивой женщиной, не собирается умирать ради неё на месте. Это как обвинять человека, выпившего афродизиак, в распутстве, или говорить, что тот, к горлу которого приставили нож, слушался по своей воле. Это ловушка. Первые вещи, которые этот неизвестный маг сделал, были хорошими, разве нет? Он отпустил нас, в конце концов. Но чем дальше, тем всё становилось кучерявее.

— Не берусь судить, можно ли считать наше освобождение хорошим деянием, — протянула Не Зовут. — Также не могу здраво оценить степень добровольности, потому что разные сущности трактуют добровольность очень по-разному. Бывают демоны и ментальные паразиты, которым хватает вслух сказанного кем-то ругательства, чтобы считать это “заключенной сделкой”. И попробуй оспорь потом, что просто наступил на кошку! Но нельзя не отметить, что в нашем случае за всеми этими странностями может лежать попытка… Сделать нечто правильное.

— Кривая, косая и дурацкая, — буркнул тануки. — Мы тут поспрашивали немного и выяснили, что этому парню, новому городскому главе, и двадцати лет нет. Что разумно, ибо только малолетний идейный дурак будет так распоряжаться подобным артефактом.

— Может, в чём-то нам повезло, — сказала Не Зовут тихо. — Лучше малолетний дурак, чем помешанный властолюбец.

— А лучше ли? — хохотнул тануки. — Я не был бы так уверен. По мне, так одна и та же беда, но в разных штанишках. Разве что если считать, что властолюбца демонический артефакт сведёт с ума немного быстрее, но так это тоже сомнительная радость: их проще прикончить, когда они слетели с катушек, но то кровавое месиво, что они за собой оставляют…

— Это не демонический артефакт.

Вот теперь на Не Зовут удивлённо посмотрели буквально все.

— Госпожа, ну скажешь тоже. Какой он, если не демонический? Без выходцев из других миров ты такое не создашь, как ни бейся…

— Я не говорю, что без выходцев из других миров обошлось. Я говорю, что демоны ни при чём… По крайней мере, не демоны в классической трактовке. Хотя, полагаю, рано или поздно мир, из которого пришла эта игрушка, признают демоническим по отношению к нашему. Но до тех пор я могу с чистой совестью сказать, что, что бы это ни было, оно имеет божественное происхождение.

За столом повисла тяжёлая тишина.

— Мы все умрём, — печально сказал монах-паникёр, не теряя при этом аппетита: обед был действительно хорош.

— Это объясняет масштаб, — отметил тануки. — Чтобы зачаровать такое количество людей, нужна огромная мощь, которая на улице не валяется. Но всё становится на свои места, если знать, что артефакт создан в одном из божественных миров. Интересно, почему не подействовало на нас? Не может влиять на чужой разум после определённого порога могущества?

— Думаю, потому что в момент активации мы были в полностью изолированном от магии помещении. Хотя не исключаю, что, чем выше духовные силы, тем больше вероятности сопротивляться внушению. так оно обычно и бывает.

— И что же нам делать?

— Закончить с уборкой комнат, — сказала Кухарка Хэн. — И помочь мне почистить колодец.

— А как это поможет? — спросила лиса.

— Это принесёт просветление, — ответила Хэн. — У меня в ордене учили, что в процессе работы приходят хорошие идеи.

— Странная какая-то теория, — буркнул монах-паникёр. — У нас учили, что работа мешает панике. Потому её стоит оставить непаникующему ближнему!

Тануки мысленно согласился с логикой.

— Думаю, нам правда стоит обустроить логово, — заметил Большой Меч, — кто знает, сколько времени займёт эта охота? Но для начала нам надо отправить кого-то на разведку.

— О, — заголосил монах-паникёр. — Это звучит опасно! Я не могу разведку. У меня — нервная система!

— У всех нервная система, идиот, — буркнула лиса.

Большой Меч прокашлялся.

Он понял, что пришло время говорить РЕЧЬ и озвучивать ПЛАН.

Это был важный момент, понимаете ли!

Он стоял во главе стола, так получилось, и смотрел на своё войско. Было оно… оригинальным, да, тут ни взять ни отнять, но в ордене он работал и с худшим: многие его духовные собратья были… ну, они старались. Но, принятые в орден за связи, а не за талант, исполненные чувства собственного превосходства, они часто вырастали в не очень хороших культиваторов. Представительных, да, обвешанных дорогими игрушками, но когда дело доходило до охот или духовного меча, с ними становилось… сложно. Так что да, в ордене он работал и с худшим. А потом…

Большой Меч очень любил играть в го, он был в этом очень хорош. Об этом мало кто знал, но побить его в игре мог только глава ордена, и то не всегда.

Изначально, когда этот его талант был замечен, все ожидали, что из Большого Меча вырастет отличный тактик и предводитель… Но тут проблема: Большой Меч умел разменивать костяшки на доске, но был категорически не способен проделывать то же самое с живыми существами. Что, конечно же, поставило печать невозможного на этой ветви его карьеры — что не мешало ему с предвкушением и удовольствием планировать те ночные охоты, которые он лично считал важными и оправданными. Он никогда не ошибался — пока знал, что поступает правильно.

Потом случилось изгнание, и о всякой командной стратегии пришлось забыть. Какая может быть команда у кого-то вроде него? Кто пойдёт за изгоем? Да, ему случалось на большой дороге пересекаться со странствующими коллегами там и тут, но до сей поры ему преимущественно везло либо на спутников, не желающих иметь с ним ничего общего из зависти, либо тех, кто пытался присвоить его славу (этим Большой Меч радостно позволял делать, что вздумается, пока они не пытались его убить — но они всё равно рано или поздно уходили, когда охоты становились слишком опасными), либо тех, кто пытался его обворовать (этим приходилось объяснять, что он не согласен). Потому последние несколько лет каждая его стратегия включала его самого в качестве единственной гордо стоящей фишки на доске. Его союзниками в игре были только обстоятельства и мимопробегающие факторы…

И вот теперь, вдруг, он оказался посреди интересной охоты, да ещё и с командой могущественных культиваторов под его началом! Таких, которые могут составить конкуренцию ему самому! Это было давно забытое, приятное ощущение. Да, все они были с особенностями, но он никогда ещё не имел в распоряжении таких интересных фишек! Какая всё же удача.

— Если подумать, — сказал он, — в чём-то госпожа Хэн права.

— Ну конечно, — закатил глаза монах- паникёр, — кто бы сомневался.

— Нет, дослушайте. Я предлагаю действия, и они вот какие: нам действительно стоит переночевать в этом особняке и обустроить себе удобное логово. Так разумнее и безопаснее, нас есть, куда вдруг что отступать и где перегруппироваться. Но это не потому, что мы собираемся бездействовать! Нет, на самом деле нам нужно составить план, а для этого, в свою очередь, нам необходимы данные. Их должен кто-то собрать, так что я думаю вот что. Госпожа Не Зовут, правильно ли я понимаю, что вы способны хорошо улавливать вибрации духовных полей?

— Верно, но что…

— Тогда я полагаю, что вам с мастером Рю стоит прогуляться в ту самую таверну напротив городской ратуши, которую так активно украшали сегодня утром. Господин Рю может выпить, развлечь себя разговорами и расслабиться, госпожа Не Зовут между тем послушает несколько другие разговоры. Ну и, возможно, закажет себе что-нибудь.

— Хм, — тануки Рю покосился на Большого Меча с некоторым любопытством, как будто впервые увидел. — Это мы можем!

— А я?

Большой Меч быстро моргнул и осторожно посмотрел на полную энтузиазма и огня лису, которая смотрела на него с ожиданием и надеждой. Это было немного… нервно.

Большой Меч никогда не был человеком, умеющим общаться, ладно? Особенно с девушками. Он умел разговаривать тогда, когда это касалось стратегии или охоты — тем, которые были ему интересны. Люди в целом были… Не совсем понятными. Ему пришлось долго учиться, чтобы просто находиться в их присутствии. А девушки? Он не умел с ними, совсем.

Когда-то у него была невеста, с которой, он верил, они вместе вырастут и однажды разделят и ложе, и будущее, и крышу, и дорогу к другим мирам. Но потом всё… рассыпалось. Ничего не поделаешь, судьба. Ей будет лучше с его лучшим другом, в любом случае.

И он смирился, что, раз разорванная, его алая нить больше никогда не будет восстановлена. А значит что? Правильно, значит — не надо беспокоиться о девушках.

Но госпожа Яо была очень… красивая. Не той удушающей колдовской красотой, что её род распылял вокруг себя, как духи, хотя и это тоже. Но она была похожа… на очень яркий язык огня, упрямый и сильный. Он заметил это ещё там, в таверне, когда она так упорно стояла за то, что правильно. Потому что её слова были правдой, ладно? Она была в своём желании драться за правду почти такой же неловкой, как он сам, с неё смеялись, как и с него, но по сути…

Молодые лисы не должны быть проданы в бордели, Большой Меч тоже так считал. Никто не должен быть туда продан, если честно. Большой Меч однажды охотился на неведомую тварь, убивающую девушек и юношей из подобных заведений (тварь потом оказалась местным наследником богатой фамилии, безумие которого родители то ли не замечали, то ли не желали признавать; ближе к концу, когда пришло время разбираться с “монстром”, то была очень тяжёлая охота). Тогда ему пришлось некоторое время прятаться среди работников, и, хотя многие из них были замечательными людьми, очень открытыми и веселыми, их жизнь… Не была простой.

Так что да, разумеется, Большой Меч вступился, когда на неё напали. И, возможно, он был слишком эмоционален насчёт этого, и, может быть, влил в духовный меч слишком много сил. После того, как его меридианы покорёжили, с ним эпизодически случалась подобная оказия.

Так вот, госпожа Яо Милэ… На неё хотелось смотреть, и было стыдно, и немного жарко, и вообще. Когда она заговаривала с ним, Большой Меч немного… забывал, как говорить? Все уроки, которые когда-то преподал ему его лучший друг, шли даром.

— Эй, Большой Меч? Я спросила, а я?

..Ах да, он снова уплыл. Дурная, дурная привычка!

— А ты?.. — проблеял он, поймав несколько насмешливых взглядов от сидящих за столом. Ну не знает он, что ей сказать!

— А что буду делать я? Я же тоже пойду в город, так? Лисы — прирождённые шпионы!

Большой меч открыл и закрыл рот, как кои, выпрашивающий корм.

Внимание, вопрос: как сказать такой красивой, пылающей энтузиазмом госпоже Яо, что лисы в целом, да, хорошие шпионы. Статистически. Как и тануки, которые, как бы ни отпирались, по сути являются крайне близкими родственниками лис.

Единственная проблема заключалась в том, что госпожа Яо, как бы так сказать… Явно не умела думать, как шпион. И не контролировала те стороны своего дара, которые важны для шпионажа. Да, она постоянно использовала морок там и тут, но это явно была инстинктивная случайность, которую сама она осознанно не контролировала. Опираться на инстинктивную случайность, составляя стратегию? Нет уж.

В конце концов, какой бы ни казалась дурацкой вся эта ситуация с божественным артефактом, там, на улице, было опасно. И, если Большой Меч правильно уловил принцип действия артефакта, особенно опасно это может оказаться для тех, кто не умеет молчать.

Лучшими в искусстве молчания среди их отряда явно были Не Зовут, Тануки Рю и Монах-Паникёр. Яо Милэ в этой конкретной дисциплине была… худшей, если честно.

— Тебе будет лучше остаться с нами, госпожа Яо, — выродил в итоге он, надеясь, что этого хватит.

Не хватило.

— Это ещё почему?! — огненные хвосты угрожающе взвились. — Ты не доверяешь лисам?!

Большой Меч слегка икнул.

— Я очень доверяю лисам, но вам лучше не приближаться к проблеме близко…

— Считаешь, что я тут же переметнусь на сторону зла?! — оскалилась Милэ. Её хвосты выстроились в боевом порядке, и глаза запылали яростным алым. Непримиримая аура заклубилась вокруг, напоминая всем присутствующим о вообще-то-демонической породе рода Яо.

Монах-паникёр охнул и весьма красиво упал в обморок.

Упс.

Ну не драться же теперь?..

— А ну успокоилась! — смачное “шмяк”! прозвучало очень громко в зловещей тишине, очень качественно разгоняя миазмы убийственного намерения. Кухарка Хэн, вооружённая половой тряпкой, продолжала наступление.

— Ты что творишь? Что творишь, я тебя спрашиваю? Это наш единственный стол, где мы будем есть, если он сгорит?! Как можно быть такой эгоисткой?!

— П-простите? — предположила лиса, поджав хвосты и уши.

Кухарка Хэн сжала руки сильнее, чтоб не дрожали.

Одному небу ведомо, как она испугалась.

Ей приходилось краем глаза видеть демонов, пока она жила у.. прошлого работодателя. Но те были вечно голодными тупыми образинами. Которые несколько раз пытались её сожрать. Потому Хэн как-то и думать забыла, что хули-дзин вообще-то — демонические лисы. И названы так не за красивые глаза. Просто девочка была такой обычной, такой нормальной…

Оглядываясь назад, возможно, с теми демонами проблема заключалась в том, что они сидели в клетке, и никто их толком не кормил. Он и людей не кормил, что уж о демонах упоминать. Всё же, жадный скот — он и по отношению к демонам жадный скот, ничего не поделаешь.

— Извините, — вздохнула Милэ, делая большие глаза, — вы только не бойтесь меня, ладно? Лисы — не монстры, я обещаю!

Слёзы, блестящие в её огромных глазах, напоминали одновременно об утренней росе и стремительной реке.

Кухарка Хэн очень постаралась успокоить рванувшее вскачь сердце.

— Да кто тебя, оглашенную, боится! — рявкнула она, стараясь казаться больше, как тупая пичужка, что надеется на невесть что, оказавшись в окружении матёрых хищников. — Просто нечего тут всё поджигать! нам твой огонь для другого пригодится, ладно?

— Я просто разозлилась, что он недооценивает лис! И выбрал этого дурацкого тануки!

— Никто тут не недооценивал лис, дура! Особенно этот дурацкий медовый коржик, притворяющийся героем! — рявкнул раздражённый Рю. — Проблема в том, что ты тупая истеричка! Кто ж тебе виноват, что вот конкретно ты психованная?

— Эй! А ну превратись, жирдяй, и вот тогда…

— Хватит, хватит, — замахал руками Большой Меч, — только не оскорбляйте друг друга. Что мы будем делать, если и правда сожжём стол? И потом, вы можете случайно поранить монаха-паникёра! Он очень хрупкий.

Все задумчиво посмотрели на пол, куда упал монах паникёр. Тот успел улечься поудобнее, прикрыв лицо шляпой, и жрал утиное крылышко.

— Да, — мрачно кивнул тануки, — я заметил.

Не Зовут прокашлялась.

— В общем так, госпожа Яо. Мне кажется, никто из присутствующих не недооценивает лис. Полагаю, причина в том, что оборотни сильнее в бою, чем люди… Кто-то из вас двоих должен охранять базу, тут я согласна с Большим Мечом. И в этих обстоятельствах это должна быть ты, как более сильная огневая мощь.

Тануки ощерился, но наткнулся на предупреждающий взгляд и только фыркнул.

Лиса приободрилась и посмотрела на Большого меча с надеждой.

— …Так ты хочешь оставить меня тут, потому что я сильнее?

— К-конечно, — возможно, если бы она спросила, летают ли коровы, он бы тоже сказал “Конечно”. И запустил бы в полёт какую-нибудь корову, просто чтобы не прослыть лжецом.

Лиса счастливо улыбнулась.

Кризис был предотвращён.

У Большого Меча аж кожа зачесалась от желания оказаться где-то там, где нет людей.

— Значит, решили! — сказал он. — Я пойду чинить крышу, господа Рю и Не Зовут пойдут в город, господин монах…

— Я лежу в обмороке.

— ..Продолжит лежать в обмороке. Все остальные поступают в распоряжение Кухарки Хэн!

Сказав это, Большой Меч сбежал на крышу.

Меч и молоток были ему намного понятней девушек. Тут ничего не поделаешь.